Не закрывай глаза

Не закрывай глаза, — щебечет парень на ухо девушке, которая смеялась, запрокидывая голову назад, — что же ты делаешь со мной? — риторически спрашивает тот и прижимает к себе излюбленное тело. Девушка неохотно обвивает торс Тэхёна и утыкается в его грудь, вдыхая запретный аромат. Эти чувства вскружили голову настолько, что становится душно. Зависимость или идеализация? Плевать. Лишь бы эти чувства продлились на века, на всю бесконечность, на их жизнь. Прижимая к себе женское тело, что-то внутри парня растекается вновь. Любовь? Слишком простое слово. Где она? В душе, в голове? В разуме слишком шумные соседи — мысль и неуверенность. В душе? Так там одни клубки ниток полных разочарований и самокопаний. Она не в них. Она везде. В каждом слове, в каждом взгляде, в каждом касании. В чёртовом воздухе, который опекает кожу. — Ты только то и делаешь, что щекочешь меня. Ты надо мной издеваешься? — осиплым голосом спрашивает Юна, поднимая голову к лицу возлюбленного. — Ты мило закрываешь веки при смехе, так забавно, — улыбка появляется на лице, а за ней следует огонёк в глазах, — твои привычки — потрясны, я выучил их наизусть. — Столь много внимания к моей персоне, Тэ, я тебя боюсь, — Юна отшучивается и со слабой силой ударяет в пресс парня своим маленьким кулачком. На что слышит смех парня:  — Решила меня покалечить?  — Боюсь сталкеров знаешь ли. И так каждый раз. Эти воспоминания крутятся вокруг него. Каждую ночь, каждый день — не выходит с головы. Она выгравирована в его разуме. Всегда и навечно.

***

— Я предан. — начинает тот у её места. — Каждой частичкой, каждым атомом, каждым миллиметром свой кожи. Выгравирован в разуме твой образ, твои зелёные глаза, которые каждую секунду изучали моё лицо, словно пытались запомнить, мол тебя что-то пугало. Ты становилась бессильна, глазами пыталась выгравировать мой образ, тогда я и понимал, что что-то не так, однако не придал этому большое значение. Веки всегда подрагивали, когда глаза натыкались на мой шрам у брови. Кончиками пальцев касалась изъяна, поглаживала его, пока я прижимался к тебе ещё ближе. Этого «ближе» было всегда мало. Всегда. Навечно. Я хотел поселится под твоей кожей. — на глазах появляется пелена, которая размывает реальность. Губы подрагивают и по щеке скатывается слеза. Юноша убирает жидкость с щеки, вытирая рукавами от замшевого пальто. — Под тобой, лишь бы я только занимал все твои мысли, — присаживается и гладит землю, представляя в голове заклеймённый образ Юны. — Вот она моя охота, вот она моя озорная мечта. Я помню каждое мгновенье. Ты всегда, когда смеялась, прикрывала глаза… Капли дождя капают на одежду, полностью намокая её. Пальцы неохотно отрываются от земли. Погода плачет, душа плачет, а вместе с ней и сердце. — Я увидел жизнь в твоих глазах, навечно, — зрачки глаз вновь изучают гору земли, натыкаюсь на увянувшие цветы. — Эти цветы. Они как моя душа, увяли, а вместе со мной и весь мой мир. Мой мир погас, как только ты закрыла глаза, я так и ничего не смог сделать, — и снова его накрывает. Он винит себя в её смерти, ровным счётом настолько, что был готов пожертвовать собой, лишь бы девушка не умирала. И было уже так больно, что нигде не болело. Ничего не кололо, ничего. Только воспоминания давили груз эмоций. — Я теряю причины, я теряю все ориентиры. Я считаю счётное время до собственной гибели…

***

— Не закрывай глаза, прошу, — кричит он над бездыханном телом девушки, которая умерла от рака крови. — Я не смогу быть тут, я не смогу без тебя. Не закрывай глаза, слышишь, не закрывай…