Красный Журавль.

      Он всегда одет во всё черное, без единого другого оттенка в его гардеробе. Ходит медленно, крепко держа в руке свой микрофон, чей провод уходил никуда, волочась по земле. И с прической, такой короткой, с зализанной челкой в бок. Совсем простой человек. Его красота на вкус и цвет, но свое очарование, несомненно, было. Выглядел слегка неопрятно. Как и в одежде, так и по внешности, казалось, жизнь исколотила однажды. Да ведь и вправду встревал в такие заварушки, что и не хватит пленки мира, чтобы запечатлеть все его приключения. И с бандитами сражался, и убийц преследовал, и ловил осетрин голыми руками, и полз на деревья для беличьего интервью, и в карты на жизнь играл, космических носорогов разоблачал, секты разрушал - чего только не было. Хотя, что правда из них, что выдумки - гадайте сами. Но, по словам его, он всегда из всех проблем выпутывался. Всегда, на удивление, везло, что даже из самых страшных мест выползал живым (пусть и не всегда целым). Такое везение явно было даровано каким-нибудь божеством, иначе как такой "магнит опасных приключений" жив еще? Ох, точно... он же всё это время был слепым! Вечно носил черные очки и расхаживал со специальной палкой, проверяя перед собой дорогу, как подобает типичному слепому. Делал это, кстати говоря, очень уверенно. Давно уж выучил, сколько и куда надо сделать шагов, чтобы попасть то на работу, то в магазин, то просто вернуться домой. Пусть и жил с таким недугом, смотрел он на это больше с позитивной стороны. А слепоту свою часто объяснял отдельной историей, покрытую загадками.       «Я не всегда был таким удачливым. Но получилось так, что однажды… встретил я кое-кого, предлагал мне везение безграничное! Что я из-.. изворачиваться из всех передряг буду! Хорошее это дело, везение… согласился на такое сразу. Только не знал, что потом, взамен на удачу мне отберут моё зрение! Так и погружен отныне мой взор в бесконечную, как моя удача, тьму».       Он не стеснялся правды о том, как лишился зрения, но рассказывать такую сказку было куда интереснее. Да и детям он преподносил историю, как урок о том, что всегда стоит думать, прежде чем действовать.       Звали его Юрий Грачевич. Местный и известный журналист «Девятого канала». Несмотря на то, что сам являлся инвалидом по зрению, работал он не хуже видящих. Бесспорно, если реальности не видишь, легко придумать свою реальность: где космические носороги, летающие белые зайцы, говорящие пруды и многое, многое другое. Юрий был достаточно начитан для этого: сколько знал прозы и стихов, сколько научных и немного научных книг. А сколько статей и конспирологических книжек он прочел, так и не сосчитать. В целом, он поглощал любую информацию, которую только мог узнать, пусть то звуком по телевизору, пусть то словом на языке Брайля. И любая новая информация зарождала в нем всё новые идеи, расширяя представления о настоящем мире.       Благодаря такому запасу знаний, у Грачевича фантазия была чрезмерно богатой. В свои выдумки он искренне верил, приравнивал к истине, чем и завлекал так зрителей. Слепой, никогда не видящий сей мир, знает столько много о потаенном мире фантастических существ и явлений. Разве это не может не вызывать интерес? Каждый выпуск любопытнее другого. Всегда узнаешь что-то новое, пусть и не всегда обязательно всё является правдой. Ты можешь верить и не верить в таксистов-сатанистов, но тебе в любом случае понравится.       Интересовался ли Юра реальностью? Конечно! Это для него недосягаемый мир, будто бы для нас всё тот же мир фантастики. Но, как назло, друзьями журналист не обжился, никто не мог ему поведать о всей правде мира, в котором все живут. Разве что директор канала, Ричард Сапогов, всегда был рад оказать помощь слепому бедолаге. Ну как помощь..       Только один Грачевич и принимал это за помощь. Ричард всегда любил приврать, говоря, что все идиотские придумки его рассказы правда, даже дополнял всякое, первым, что придет в голову. Невыгодно фешенебу, чтобы тот знал правду и в итоге разочаровался в настоящем мире. Нужно, чтобы журналишка продолжал свои нереалистические выпуски, подпитывал интерес публики, которая готова вместе с этим и рекламёшеньки просматривать. Порой, даже из всех собранных денег Ричард отдавал Юрию сущие копейки в качестве зарплаты, объясняя это тем, что зрителей смотрит "Загадку дыры" не так много, а работать надо куда больше и лучше. А журналист во всё это спокойно верил, благодаря Сапогова за любой гонорар. Даже другом его считал, не замечая подвоха.       Продлилась такая история не особо долго. Всего лишь.. несколько лет. Но не могло так продолжаться вечность. В один момент творческая душа журналиста не выдержала и выгорела полностью, ведь зарплата от его трудов не менялась, как и не изменялись замечания Ричарда Сапогова:       "Трудись больше, трудись лучше"       Каждый рабочий день одно и то же. Грачевичу казалось, что в своей авторской программе он уже испробовал всё! И снимал больше, а экспериментировал сколько. Даже гостей приглашал всяких разнообразных, чтобы развлечь публику, пусть и до этого предпочел вести "Загадку дыры" один. Но это только превращало программу в какую-то кашу, словно каждый выпуск - это новое отдельное шоу. Это странное месиво зрители приняли отнюдь не положительно, почему, к сожалению, "Загадка дыры" с каждым разом терпела поражение в бою за людское внимание.       В один момент выпуски прекратились. Весь склад идей Юрия Грачевича иссяк. Как же так!? Такое молодое дарование и так быстро опустошилось? — You пrавда желаешь уволиться? — Переспросил он Юрия, сидя за директорским столом, всё облагораживая любимый алкоголь в гранёном стакане. — Чёrт побеrи, такое со всеми и всякими бывает, Юrий. Ты бы мог для начала взять небольшой vacation , rазвеять свою запыленную головушку, ха-ха-ха-ха-ха! — Улыбнулся Ричард, утопив смех в содержимом стакана. Jameson. Как обычно. — Да! Я окончательно.. и бесповоротно решил это сделать! Если зрители уж никак не ценят такой дорогой труд, то к чему всё это? Не.. никак не заслужили они моих громогласных, трепещущих репортажей! — Твердо говорил Грачевич, кротко стукнув микрофоном по столу. Такое решение далось ему тяжело. Расставаться с рабочим местом равноценно расставанию с родным детищем. — Oh, мне очень-очень жаль. Я, как твой надежный friend и call-ега, позвоню одной пеrсоне, чтобы помогла тебе забrать все свои вещички к тебе же домой. Надеюсь, на новой work, где-то на заводе тебя обязательно пrимут и ты будешь полезен. — Допив всё до капли, Ричард отставил стакан и взял в руки трубку. — Allo? Татьяноchка? Oh, моя милая змеюшка, надеюсь, ты не выходишь из своей rабочей room? Да-да, можешь накинуть, но в данном случае, никто на тебя смотrеть не будет ха-ха-ха-ха-ха! Пrошу, пrими увольнутого в 9-ом кабинете, собеrи все его things, пrоводи, а потом быстrенько ко мне~ Я тоже тебя.. Танеchка.. люблюблбл.. — Быстро закончив разговор, не давая телефонному собеседнику говорить, Сапогов легко поднялся с места, похлопав по спине журналиста, намекая, что ему уже пора покидать кабинет директора. Юрий послушно это и сделал, пройдя с палкой впереди к двери, за ней и скрывшись.       Он глубоко вздохнул, медленно шагая к своему кабинету, проматывая в голове все ярчайшие и теплые воспоминания о девятом канале. Кооперативы, совещания, ловля электрических древесных кенгуру.. ох, Грачевич будет скучать по всему этому. Но по нему скучать никто не собирается, в особенности Ричард. Директор хоть и отменно строил дружелюбного, но никак не считал журналюгу своим другом. Юрий приносил хороший доход, но и увольнение вполне удовлетворяет, даже радует Сапогова. Наконец-то не придется тратиться на ремонт и закупку оборудования, которую по неуклюжести регулярно Юрий ронял, ломал, топил, приносил в жертву и проклинал. Ричард лишь из жалости к слепому бедолаге брал на себя всё это, оплачивая деньгами из зарплаты Грачевича.       Пока Юрий уходил собирать вещи, Ричард собирал собутыльников, чтобы на славу отметить его увольнение. Грустная весть Грачевича стала для всех праздником. Или не для всех? — Т-так.. — Встал на цыпочки Юрий, чтобы нащупать на двери номер кабинета. — Девятка! — Убедившись в верности номера, прошел уверенно в комнату, закрыв дверь за собой.       Но тут он вдруг замер. Запах его кабинета был.. другим. Обычно в нем так душно, а тут сходу повеяло аномальной свежестью. Ни запаха недопитого крепкого кофе, ни запаха стопки печатной бумаги… — Кто принес сюда я..яблони..яблок? — Задал вопрос в пустоту, чувствуя явный запах целого яблоневого сада, где яблоки такие спелые, сладкие, часто падающие на землю, пропитывая почву своим яблочным соком. И, казалось, этот запах только усиливался, дурманил головушку Грачевичу, пока его не привел в чувства внезапный стук каблука по полу. Да такой, что мужчина аж дернулся, прижав к себе палку. — Ойх.. ойх.. простите пожалуйста, я здесь! — Вдруг прозвучал голос незнакомой женщины.       Её голос был таким тихим, сравнимо с шипением мохнатой таежной афозии. Сразу и не услышишь. Благо, слепота Юрия компенсировалась его отличным слухом, благодаря которому мог услышать хоть топот муравья, хоть падение снежинки. Осознав, что перед ним дама, его джентльменское состояние Грачевича не заставило себя ждать. Он аккуратно протянул микрофон в сторону голоса незнакомки, немного смущаясь. — Здравствуйте! А-а как вас зовут? Что-то я никогда вас не видел здесь, да и по телевизору не слышал. Вы не бойтесь, можете разговаривать громче я.. я совсем.. безобидческое.. существо! — Он подметил, что запинался куда чаще, чем обычно. Этот запах яблок выбил из колеи? Или просто так давно не общался с кем-то противоположного пола? — Простите, я с-совсем не могу говорить громче. Удивительно, что вы меня слышите.. — Ответила дама и покосилась на протянутый микрофон, не понимая, к чему ей это, если даже он никуда не подключен? Но всё равно приветливо приблизилась, говоря именно в микрофон, принимая это как игру. — Меня зовут Татьяна Восьмиглазова, можно и просто Татьяна.. я… тут в основном помощницей по всяким делам.. работаю. Я телеведущая, только слов не говорю. Могу то бочонки молча повытягивать, то в рекламе постоять, всяко должны были виде-.. — Тут она остановилась, зацепившись взглядом на округлые черные очки вошедшего и палку, которая висела на его руке, на специальной веревочке. Это даму в миг осенило и ужаснуло. — Ой, простите, пожалуйста, если как-то задела вас! Совсем позабыла, что вы.. — Ой.. Слепой? — Договорил за неё Грачевич, усмехнувшись. — Н-ничего страшного, это всё мелочи. Я уже столько дней и годов прожил так, привык к таким фразам.. всем уже. Не.. н-не нужно переживать, правда! — Старался не загонять Татьяну, чувствуя себя капельку неловко.       А Татьяна была такой красивой, что десять раз позавидуешь, как только на неё взглянешь: алый пиджак и юбка, туфли, что стучали громче голоса хозяйки, переливаясь ярко-красным. Стройное тельце, по форме напоминающее песочные часы, широковатые плечи и длинная шейка. Золотые серьги-колечки и кольцо в форме сердца.. чуть розоватая кожа и рубиновая помада на губах дополняли гармонию внешности дамы. Только ничего из этого слепой журналист не видел. А ведь есть столько фанатов, что без ума от красоты Татьяны, регулярно забивающие ей почтовый ящик с уймой писем с комплиментами...       Сделав шаг вперед, Юрий почувствовал, что этот необычайный яблочный запах только усилился. Да, это были её духи. Этот манящий, вводящий в ступор запах был именно от неё. Он смотрел на Таню с широко открытыми глазами, чего под черными очками не увидишь. Чувствовалось тепло вблизи него. Она так рядом с ним сейчас? Перемкнуло его что-то в один момент, отчего тут же схватился за сердце и немного отступил. Что же это? Что за странное, немыслимое чувство, что заставило сердце загораться и биться чаще? Заболел? Может про эту болезнь снять свой новый выпуск и провести расследование, чтобы понять, что это такое? Ах да, какой там уже выпуск, когда совсем недавно заявил об увольнении. — С вами всё хорошо? Присядьте, вы что-то вдруг побледнели, давайте я-.. — Восьмиглазова сделала шаг навстречу Юрию, на что тот аж дернулся, ноги его подкосились и он ринулся к двери, выронив и палку, и микрофон.       Как назло, дверь оказалась не там, где он себе представлял и Грачевич лихо впечатался в стену, а после повалился на пол, кротко взвыв от боли. А ведь точно был уверен, что дверь стоит немного дальше и правее, когда на деле всё наоборот. Аромат духов сбил его внутренний компас? Или переволновался он так? Восьмиглазова испуганно ахнула, упав на колени перед пострадавшим, аккуратно поднимая того, параллельно осматривая. — Б-божечки.. что это с вами такое.. не ушиблись?       Ушибся. Синяка на половину лба не избежать, но это как-то Юрия совсем не волновало. Он молчал, ведь и не знал, что и ответить даме. Его рука потянулась к очкам, чтобы проверить их состояние. Вновь повезло - остались без трещины. Хотел он только убрать руку, как её вмиг схватили. Таня руку также осмотрела, держась за неё крепко, смогла поднять журналиста на ноги, вместе с ним встав сама. На ощупь ладонь Татьяны была нежной, казалось, без единой мазоленки. Она подала ему и палку, и микрофон, на что тот быстро их взял и прижал к груди, ближе к сердцу, боясь, что оно вот-вот взорвется от наплыва эмоций. — Д-д…давайте мы приступим к собиранию вещей.. всех. — Пробормотал Юрий, стараясь видом убедить даму, что с ним всё в порядке — Как скажете, Юрий Грачевич. — Не спорила она, согласившись, что стоит приступить к делу, ради которого и собрались.       Некоторое время они молчали. Татьяна подавала все вещи, а Юрий брал и укладывал в свой чемодан. Вся эта безмолвная работа напрягала до ужаса. Первым же сдался Журналист, решившись разбить всю эту тишину. — Слушайте, а почему вы на телевизоре так неприметна и не говоришь? Твой голос очень красивый и.. и нежный, такому голосу грех.. не давать.. отдельное шоу даже! Насчет внешности сказать ничего не могу, но от вас определенно веет свежестью и духами пахнет в меру…. яблочными. А значит, вы опрятны и в косметике знаете толк. Какие-нибудь кулинарные или погодные программы.. было бы в самый раз!       Щеки Татьяны в один момент слились с цветом ее пиджака от таких комплиментов. Она подала последнюю вещь, шапку, после чего села на стул рядом с сидящим Юрием, грустно вздохнув. — Да голос у меня.. тихий совсем, меня же никто и не слышит. Для всех слова мои, как шипение самой маленькой змеечки в мире. — А микрофон? — Спросил Юра, протянув опять к ней свой микрофон. — Ричард говорит - не красят меня микрофоны. Громкоговорители тоже. Вот и стою всё, как живая декорация.       Юрий с каплей агрессии захлопнул свой чемодан, поднявшись со своего места. — Не заслужила ты этого. Точнее.. ты заслуживаешь большего, вот!       Девушка была удивлена словам Грачевича. Он и не видел её и не знает, какая она в телевизионном деле, а так уверенно утверждает, что она заслуживает лучшей роли. А знакомы-то от силы полчаса. Она только поблагодарила его, не зная, что ещё сказать. Это было… мило.