I believe in nothing

Каждый раз, когда я чувствовал себя слишком одиноким для того, чтобы не выть на луну, я представлял, что рядом со мной кто-то есть. Например, выкуривая единственную за две недели сигарету, я был почти уверен, что я делаю это не один, что вот на этой скамейке сидит сейчас милая девушка. Или мой друг. Нет, конечно, не Скотт... Почему-то для таких грёз он уж слишком реалистичен. Да, признаю, я и лирика – вещи несовместимые. Вообще-то не уверен, но опустим это. Я что хотел сказать... С некоторых пор я представляю кое-кого вполне конкретного, и должен заметить, что он меньше всего похож на милую девушку со своей щетиной и вечно угрюмым лицом, при виде которого я неумолимо вспоминаю слово «кирпич». И лучше не анализировать, что как и почему. Хуже будет. Я хочу избавиться от этого наваждения. Не хочу видеть тебя в каждом своём сне, и узнавать в каждом парне, носящем кожаную куртку. Ты ещё более прозаичен, чем Скотт. Раньше я думал, что за твоим вечно неприступным видом и агрессией скрываются страдания из-за потерянной навсегда семьи, думал, что ты в душе переживаешь, что совсем один и на самом-то деле никому не нужен. Но это неправда. Ты выжжен изнутри, пуст и холоден. Ты стал по-настоящему, бескорыстно нужен мне. И что же? Ты сбежал, напоследок назвав меня глупым мальчишкой. Это было прямо как в тех историях, которые я порой читаю в интернете (правда, приходится потом каждый раз исправно чистить браузер). «И он остался один на парковке, один во всём мире, этот вечный клоун, на свою беду полюбивший свою полную противоположность». Тьфу. Противно. И тем не менее, это так. Клоун остался один. Нет, я не стал мрачной «тенью отца Гамлета». Всё по-прежнему. Всё хорошо и без тебя, скотина. Ночь уже давно опустилась на город, в котором уже спали разве что самые добропорядочные жители. Спал и наш клоун с замашками философа, очень мило улыбаясь во сне и обнимая подушку. Что-то мне подсказывает, что на месте подушки ему виделся некто под кодовой кличкой «Кирпич»... Стайлз так и не услышал, когда скрипнуло открываемое окно. Не пошевелился даже, когда мужчина, чьего лица было не разглядеть при свете полной луны, присел на постель, и склонился над ним, приподнимая одеяло. А через несколько секунд раздался тихий вскрик, а затем глухое мычание, как будто юноше зажали рот. - Тише, тише... Это я. - Этого я и боюсь. Какого хрена ты де... – Стилински наконец обратил внимание на источник острой боли, и его глаза стали огромными от удивления. На животе, ближе к бедру, был кровоточащий след от укуса. Укуса оборотня. Приехали...