Ясный жезловый рыцарь
Ясный жезловый рыцарь сидит на коне, Не несётся, не скачет, — существует нигде. Только смотрит украдкой, натянув повода, Между ним и тем небом — река глубока. Ясный жезловый рыцарь на колено припал, У совы вопрошает: «светом блещет опал? Что в окне том далёком звездою зовётся, Хладно с вершины взирает, пока мне неймется?» Ясный жезловый рыцарь от совы ждёт ответ, Наблюдает, как птица парит в этот свет. Затаилось дыханье. В оконце ли весть? И почтут ли посланье за великую честь? Ясный жезловый рыцарь мили б все пересёк, Если б только он знал, что свет не далёк. И что мил он с пожаром иль с тихим огнём, Что отродясь до того не водилось уж в нём. «Ты скажи мне, звезда, ярко сияешь зачем? То ли просто от скуки, то ли сразу и всем? Ты, звезда, мне ответь, почему греешь хладом, А не знойным теплом на небе младом? Ты скажи мне, звезда, сколько же этих вех За спиною ты сыщешь моею сквозь смех? Ты, звезда, мне ответь, сколько будешь там Таинственно и далёко бороздить по верхам?» В башне свет не горел, а рыцарь у края стоял, Слóжив все жезлы, бросив огонь — к ногам, Ни движенья, ни ветра, не брызжет рассвет. Где же совушка? Где рыцарю нужный ответ? Там река глубока перед ним и пугает собой, Там неравный придётся принять ему бой, Там скалистые горы обступили немое окно, Там звезда, дотянуться которой столь тяжело. Там ступени расколоты, по ним не пройти, Там ветра злые колют и дуют с окраин зимы, Там чудовища, стужа и лёд острых стен Будут бить и кусать до распоротых вен. Там драконы над башней раскрыли все рты, Там ему, вероятно, ожидать лишь беды. Только б знать, только б точно, наверняка: Ждёт ли его появленья немая звезда? «Что ж ты, совушка, исчезла бесследно в окне? Что ж, пернатая, сердце разбиваешь ты мне? Ты вернись и скажи: впредь ждет ли звезда? Иль совсем уже, острая, уплыла от меня? Уж стою здесь один ни день и ни ночь, Уж не знаю — уйти ли в пещеру мне прочь? Уж не ведаю я где правда, где горькая ложь, Уж не знаю, звезда, ты за мной ли пойдешь?» Ясный жезловый рыцарь угрюмо вздохнул, У коня своего у гнедого повода натянул, Развернулся, прочь направился, ища след. Загорелось окно. С пером открылся ответ. «Коль придёшь, так и будет тебе голос мой, Коль исчезнешь — так уж из сердца долой. Коль до башни доскачешь иль добежишь, Так открою тебе безбрежную гавань и тишь. Испугаешься если драконов, реки, холодов, Так уж сразу пойму: не в мой тебе, рыцарь, кров. Коль в пещеру уйдёшь ты один с фонарём, То не стой уж ни разу под этим окном.» Подобрал рыцарь жезлы, направив огонь, И отправился тотчас в глубь реки верный конь. Молвил совушке голосом бравым, гордясь, Донесёт пусть посланий кубковых масть. «Пусть опасен мне враг, я не горд и не трус, Добегу, докарабкаюсь, до звезды доберусь. Пусть и режут, кусают, разбивают! Что ж! Холодного света ради обнажить готов я свой нож.» Обмелела река, остыли ветрá злой зимы, Расступились драконы, опустились мосты И чудовищ уж нет — то лишь мысли и тени, Исцелились, достроились вдруг все ступени. Ясный кубковый рыцарь в келью дверь распахнул, Оглядел он восторженно, ароматы вдохнул... Сон закончился, на кровати внезапно очнулся, До звезды рыцарь жезлов опять не коснулся.
