608 days before.

      Тихая и, будто бы, безлюдная комната четыре на четыре метра, с единственной кроватью, старой тумбой и таким же скрипящим шкафом в противоположном углу. Древний телевизор, похожий больше на огромные жестяную коробку, где работают лишь каналы "магазин на диване" и прискучное тв-шоу, с рейтингом в менее одного процента. Из окна поддувает лёгкий весенний ветерок, колышащий шторы, мерзкого голубого цвета, которые были тон в тон с больничными стенами, чьи слои красок можно было сдирать ошмётками, по четыре сантиметра толщиной.       Место, как можно было заметить, было не из приятных. Но некто старался сделать его как можно уютнее и комфортабельнее. на тумбочку растелили мальную ажурную белую салфеточку, из приятной ткани, поставив высокий стеклянный стакан с васильками, сухоцветами, ромашками другими полевыми цветами. Рядом с букетом, который был всегда свеж, ибо цветы меняли каждый день, стояла фотография 15×10, в лаконичной белоснежной рамке, её постоянно засвечивало из за старой лампы в потолке, поэтому рассмотреть что на ней, было почти невозможно, если только взять её в руки. Единственную кровать, подремонтировали и принесли мягкий артопедический матрац, так же приятно пахло лавандой, а воздух всегда был не сильно сухим, не сильно важным благодаря специальной машинке по увлажнению воздуха, стоящей рядом с тумбочкой на полу.       Этот уют, по настоящему, никто не мог оценить, ведь человек для которого всё создавалось, лежал в неподвижном состоянии, в состоянии лишь дышать, и то не самостоятельно. Если бы он видел себя со стороны, то явно бы сказал что выглядел слабым, и что не хотел бы оказаться в таком положении. К счастью, или нет, парень этого не видел.       Почти мёртвую тишину, которую нарушал редкий писк медицинских аппаратов, нарушил звук открывшийся входной двери, шаги и шелест пакета из ближайшего супермаркета.       ㅡ Эти медсестры снова забыли закрыть окна. Сколько раз им повторять..- тёмноволосы нервно фыркает, подходя к окнам и закрывая их, поправляя шторы. ㅡ Нужно бы их поменять, тоску нагоняют, согласен? - Он поворачивает голову на лежащего на кровати, в полу метре от него, парнишку. Но в ответ, как обычно, лишь глубокая тишина. ㅡ Думаю, ты согласился бы со мной, поменяв их тут в первую очередь. - Он двигает табумрет к койке и садится на него, наклоняясь вперёд, убирая сильно отросшие пряди волос с его лба, пальцами проводя по щеке лежащего. ㅡ Кстати, Сынмин-а, тебе бы наверное было интересно узнать, что вчера я закончил университет. На красный диплом, удивительно, да? - Хёнджин усмехнулся себе под нос, но как то нервно, собирая свои длинные волосы в хвост на затылке, оставляя лишь две передние пряди, которые когда то были чёлкой. ㅡ Ты бы меня сейчас даже не узнал, с такой причёской. Но в прочем.. Это уже не столь важно.       Следующие два часа, Хван сидел в полной тишине, просто думая либо о своем, либо смотря на Кима. Так проходили его вечера на протяжении полутора лет, а через месяц будет уже как два года, с происшествия, что приковало Сынмина к кровати, в состоянии глубокой комы. Несмотря на не лучшие прогнозы врачей, насчёт того, сможет ли Ким после комы ходить и двигать руками, ведь с вероятностью в девяносто восемь процентов, его конечности уже полностью атрофировались ещё в первые пару месяцев комы, Хёнджин продолжал уповать на оставшиеся два процента, делая специальный массаж каждый день, да бы разгонять кровь в них. А по прошествии года, медики стали утверждать, что смысла держать Сынмина на аппаратах уже нет, так как жив остался только мозг и состояние парня стало походить на так называемый синдром "запертого человека". Хвана такие слова от врачей вгоняли в дикую панику и злость, ибо он не понимал, почему врачи опускают руки так рано. Из за этого, как следствие, Хёнджину пришлось перевести Кима в больницу классом гораздо ниже, чем предыдущая, что бы хотя бы как то поддерживать эту ситуацию на плаву, ведь денег оставалось не много, а обе их страховки были уже потрачены.       Говоря по существу, у Хёнджина почти не осталось средств, а поддержки со стороны семьи Кима ждать не стоило, ибо те даже слышать о нем не желали, ещё до происшествия. Хван находился в той ситуации, когда единственным выходом было перкаатить на месте и больше не стараться, так как всё уходило лишь в минус им обоим. ㅡ Сынмин, скажи, что мне теперь делать? - тёмноволосый лег головой на край кровати, рядом с рукой Кима, выдыхая и прикрывая глаза, от усталости. Ещё пару мгновений спустя, Хван почувствовал непонятные шорохи, думая что тут уже крысы завелись, от чего он резко поднялся, встречаясь с ним взглядами. Сынмин пальцами слабо сжимал край футболки Хвана, но очень быстро отпустил, ведь сил совсем не было. Парень мог только слабо моргать глазами, смотря на Хёнджина каким то непонятливым взглядом, будто бы не понимал где он находится в данный момент и что происходит. Сам же Хёнджин находился в полнейшем шоке, и, кажется, его руки начали трястись. ㅡ я..я..позову врачей, - единственное что смог выдавить из себя Хван, буквально пулей, выбегая из палаты, приводя с собой не менее шокированных врачей.       Спустя два часа всевозможных обследований, на которых Сынмин лишь кивал то отрицательно, то положительно. Но когда дело дошло о вопросах про память, ответ парня, после за собой ещё большое удивление Хёнджина. ㅡ меня зовут Ким Сынмин, родился в 2000г, 22 сентября. помню, что с семьёй не лажу и контакт не поддерживаю, учился на первом курсе музыкального университета, жил с кем то, но не помню этого человека. Это всё. - Сынмин поднимает голову на Хёнджина, так как и его он тоже не узнавал. Врачи оставили их через двадцать минут после последнего ответа Кима, рассказав им как и что теперь нужно делать, сказав Хвану, что завтра нужно отдать деньги за последующее нахождение Сынмина в больнице на лечении. Парень на это лишь положительно кивнул, находясь под пристальным взглядом второго. ㅡ Кто ты такой и почему оплачиваешь мои больничные счета? - Сынмин ещё не мог двигаться, поэтому Хёнджин сел ближе к нему, да бы парень смог его увидеть. ㅡ Хёнджин, я..- Хван резко затормозил свой ответ и на секунду будто бы о чём то задумался, прикусив губу. ㅡ Мы встречались до того как ты в коме впал после аварии. ㅡ мы? встречались? - Сынмин как-то странно реагирует, хмурясь. ㅡ ну..да? а что в этом такого? - Хван выглядел невозмутимым. ㅡ ничего. Просто странно, по словам врачей, я так уже два года, как кукла лежу, а то до сих пор со мной тут. Не думал, что так бывает в жизни, а не только в сопливых романах для пятиклассниц. - Ким слабо улыбнулся, так как сил на более не хватало. Хёнджин же тихо посмеялся с его слов, поворачивая голову в сторону. ㅡ Ты чего смеёшься? я что-то смешное сказал? ㅡ Нет, нет. Просто я рад, что ты остался таким же как и два года назад. ㅡ Не правда. Я потерял память и помню только пару вещей о себе. Прежним я уже не являюсь. ㅡ но я то тебя давно знаю. поэтому так и говорю. - Хёнджин скрестил руки на груди и повернул голову обратно на Сынмина. ㅡ Ты же..придешь завтра? - Ким отвел взгляд куда-то в сторону, смутившись. ㅡ Конечно, я здесь каждый день, - Хван встает, наконяясь к Сынмину, но тот резко зажмуривается и головой сильно вжимается в свою подушку. ㅡ Не волнуйся, я не буду тебе ничего такого делать, ты как никак совсем меня теперь не знаешь. просто поправить волосы хотел. - Хёнджин убирает волосы Кима назад, а Ким разглядывает его лицо. ㅡ Могу признать, у меня отличный вкус на парней. - Ким после своих слов закрывает глаза, выдыхая. ㅡ Топай давай, я собираюсь спать. ㅡ спокойной ночи, и только не засыпай снова на два года, ещё раз такого я уже не переживу, - Хёнджин сказал это в шуточной форме, но в горле стоял огромный ком. ㅡ До завтра, Сынмин-а.       Как только темноволосый вышел из палаты, снова наступила гробовая тишина, а Ким стал пытаться вспомнить хоть капельку про свою прошлую жизнь.