Sunny

      Тихие шаги не были слышны. Особенно под стук стеклянной бутылки о маленькую стопочку.       - Пьешь? – раздался голос.       Немного вздрогнув, девушка обернулась на звук, увидев знакомую фигуру.       - Немного. Он спит? – вернув положение тела в ровное положение, она продолжила сидеть, смотря вдаль.       - Да.       - А… остальные? – зачем-то спросила Т/И.       - Намджун и Юнги работают. Джин играет в компьютер. Чонгук пошел смотреть на каких-то жуков.       - А Тэхен?       - Тэхени со своей, - немного замялся Чимин.       - Дело молодое, - улыбаюсь, подмигнув другу.       - Ты говоришь, как старушка.       - Я старше нее. У нас нет понимания и общих интересов. Так что да, я чувствую себя немного старой. Что привело тебя сюда?       - Можно я посижу с тобой. Увидел, что ты на крыше и решил присоединиться.       - Конечно. Твоей компании всегда рада. Будешь пить? – протянула ему вторую стопку. Теперь хотя бы понимаю, зачем ее взяла.       - Давай.       Пак налил себе, тут же осушив.       - Мы с тобой два алкоголика, - смеюсь, зная, что меня за это не отругают.       - Никто не узнает, - подмигивает Чимин.       Я познакомилась со всеми ними благодаря именно Чимину. Он стал моим наставником по танцам. Помог поставить выступление нескольким артистам. Вообще, Пак был моим однокурсником, но он не сразу это вспомнил.       - Луна сегодня красивая, не так ли? - неожиданно прошептал на японском.       - Чим, ты знаешь, что означают эти слова? – тоже перехожу на японский язык.       - Да, но я же имел в виду не это, - улыбается, вернувшись к родному языку, продолжая любоваться небесным телом.       - Хотела бы я увидеть, когда ты влюблен.       - Зачем? – опрокидывает стопку алкоголя в себя.       - Думаю, когда влюблен, ты становишься другим.       - Таким же как он? – многозначительно дергает бровями, заливаясь смехом и падает на спину.       - Не совсем, но ты тоже ревнив.       Пак перестает улыбаться, прикрывая глаза. На его лице есть некая горечь. Я не видела его бывшую, но знаю, что отношения распались из-за его ревнивого отношения по отношению к ней и ее коллеге по работе.       Чимин единственный, кто знает о том, что здесь, с ними, я не как его помощник, а как девушка одного из его друзей. Хотя это не правильная формулировка. Он второй человек из семерых, кто знает, из-за кого я здесь, на самом деле.       Вокалист свел нас. Подталкивал своего друга и меня раскрыть свои чувства и тихонько шептал нам, как лучше скрываться. Никто не должен знать. Пусть все думают, что я положила глаз на него, нежели, чем на другого мембера.       - Иди спать. Ты выглядишь уставшим.       - Хорошо. Долго не сиди и много не пей.       - Договорились.       Мое присутствие вообще странно для всех. Никто не понимает, почему я здесь. Даже сама моя цель. Он уверен, что все ради танцевальной практики с Чимином. Ведь за все три дня мы перекинулись только несколькими словами. Большую часть времени я с наставником. Это мембера ужасно злит. Настолько, что он скрежещет зубами и выглядит мрачно, пугая друзей.       Убрав опустевшую бутылку, спустилась вниз, пройдя на кухню. В снятом доме стоит тишина. Впервые за почти год работы, им выпал шанс устроить отдых на неделю. Им сняли загородный дом, рядом море, лес и горы. Нет менеджеров, камер, надзора. Каждый занимался тем, чем хотел. Одно было условие – вместе. Можно было брать животных, девушку или кого-то еще, но только одного. Один мембер – один довесок.       Такой подарок понадобился не всем, но Юнги взял Холи, Хосок взял у сестры Мики, Тэхен девушку, оставив Тани у родителей. Намджун никого не стал с собой брать. Собака была у родителей и он не стал ее отрывать от привычного уклада жизни. Джин и Чонгук остались в гордом одиночестве, играя в игры. Чимин потащил меня.       Сейчас все разбрелись по своим уголкам, и казалось, что никого в помещении нет. Включив тусклый свет и достав кастрюлю, поставила ее на огонь. Затем достала нужные ингредиенты.       Я снова не услышала тихие шаги. Если бы знала, что ко мне крадутся, то быстро ушла со своего места. Длинные холодные ладони коснулись талии, вызвав вздрагивание.       - Что делаешь? – нос прошелся по волосам.       - Готовлю.       - Что? – тихий голос был слегка хрипловат.       - Суп. Для тебя. Думала, проснешься и поешь.       - Ммм, ты все-таки обо мне думала сегодня.       Одна из ладоней легла на живот, притягивая к чужому телу. Хосок немного покачивался из стороны в сторону. Хоть от него и пахло алкоголем, но он был не настолько пьян, чтоб шататься. Скорее это было преднамеренное покачивание.       - От тебя пахнет его духами.       - Это ничего не значит, - хмурюсь. Пошла пляска по десятому кругу.       - Конечно нет. Если это начнет что-то значить, вы оба пожалеете.       Вторая ладонь легла на шею, аккуратно запрокидывая ее назад, чтоб не причинить дискомфорт и боль.       - Ты же помнишь, что я тебе сказал в ту ночь? – киваю. – Ты только моя.       С этим углом вижу его глаза и часть лица, блестящую от слабого освещения. Губы касаются моего лба.       - Иногда мне кажется, что ты испытываешь потаенное удовольствие, получая власть надо мной.       - Конечно. Безумное, неудержимое удовольствие. Настолько приятное, что его можно ощутить кожей.       - Думаю, твои фанаты таким тебя не знают.       - Я далеко не ангел. И пусть они об этом не знают. Потому что здесь только ты и я. А они где?       - Везде. Я тоже твой фанат. Что ты будешь делать, если скажу, что твой фанат немного напуган твоим поведением.       - Думаю, этого фаната я могу усмирить и показать настоящего себя.       - Ребята где-то рядом.       - Никто не придет. Все заняты своими делами. Слышишь, какая тишина.       Шепот Чона отзывается по позвоночнику и спускается вниз, где туго завязывается комок. Хо пугает и мне неизвестно, что он хочет сделать дальше. Насколько далеко он зайдет. Тем более, где-то слышатся шаги.       Хосок реагирует быстро. Выключив свет, он разворачивает нас так, что мы оказываемся в тени и, если никому не надо на кухню, то нас не заметят.       - Будь тихой, как мышка.       Вижу коварную улыбку, а после ощущаю жесткий, требовательный поцелуй. Вот гаденыш. Знает, что вырываться не стану. О нашей связи никто не должен знать.       Голоса слышатся в комнате, которая соединена с кухней небольшим проходом-коридорчиком. Ребята о чем-то оживленно болтают, смеясь. В это время Хо медленно задирает мою футболку, пройдясь длинными пальцами по животу и вырисовывая там узоры. Второй рукой. Поглаживает мое лицо, периодически заправляя волосы, выбивающиеся из хвоста. Кладу свои ладони на его грудь, готовая в любой момент оттолкнуть, если он доставит неудобства.       Парень продолжает жестко целовать, когда спускается ладонью ниже, оглаживая ткань средней длины юбки. Задирает ее, поглаживая бедро с внутренней стороны. Затем касается трусиков и отодвигает их тут же касаясь половых губ. Я вздрагиваю, потому что импульс проходится по все телу. Широко раскрываю глаза, сжимая его футболку на плечах.       - Не шуми. Никто не должен знать, как тебе хорошо.       - Хоби, прошу, не надо, - шепчу с мольбой в глазах.       - Тише, - успокаивающе гладит по щеке. Улыбаясь так, словно он делает это не насильно.       Я могла бы крикнуть или оттолкнуть, но тогда к нам возникает много вопросов, а оно того не стоит.       Резко развернув меня, парень упирает мои руки в столешницу. Слышится тихий звук развязываемых шнурков на спортивках. Он отодвигает кромку вместе с боксерами и проходится членом по промежности, от чего снова вздрагиваю.       Из комнаты слышится звук шагов. Только не на кухню, а на улицу. Наступает тишина. Этим пользуется Чон, прикрыв мой рот и медленно входя. От его действий вскрикиваю, но ладонь все глушит.       - О боже, мне уже нравится, - хрипит парень, начиная медленно двигаться.       Его член, на удивление, скользит достаточно хорошо и это выдает меня. Ведь это означает только одно – я его тоже желаю. И это так.       Отняв от моего рта руку, Чон кладет обе ладони на мою талию и помогает себе двигаться некоторое время. Затем выходит, снимает мои трусики и снова входит. До упора. Вызвав писк с моей стороны. Ложусь грудью на столешницу, потому что руки дрожат и мне сложно удержаться на них.       - Хорошая девочка.       Это наш второй секс и он больше похож на первый, потому что я чертовски сильно ощущаю его. Наверное, он тоже слишком сильно ощущает трение, потому что в некоторый момент начинает постанывать и порыкивать, что возбуждает еще сильнее. Он движется все резче и сдерживать себя становится дико сложно.       Когда и у него окончательно заканчивается терпение и нет сил сдерживать свои эмоции, он выходит, закидывает меня на плечо и несет в сторону свободного помещения, которое как раз находится в том проходе к комнате. Там оказывается небольшая гостиная или комната отдыха с мягким ковром. Опустив меня на него, так чтоб не долбанулась головой, он раздвигает мои колени, пристраиваясь между ними и снова входит.       - Можешь кричать. Здесь звукоизоляция.       - Откуда… откуда тебе известно, - хриплю изо всех сил.       - Здесь есть знак, милая. Он немного замедляется, повернув мою голову в нужную сторону. Там, и вправду, есть надпись, что комната звукоизолирована. – Наверное, здесь занимались непотребствами, как мы. Или музыкой.       Он снова ускоряется и я стону, вызывав его улыбку. Он чертовски мокрый. Пот течет по его виску, щеке, подбородку. Футболка просвечивается в некоторых местах. Чон прикусывает губу и стонет в нее, чтоб так сильно не шуметь.       Когда тело начинает бить дрожь, смотрю на него. Его глаза прикрыты и он наслаждается этими моментами. Вздыхает тяжело, затем открывает глаза, замечая мой интерес.       Вытерев пот и наклонившись, Хосок целует, издавая стоны в унисон со мной. он поднимает меня и я оказываюсь сидящей на нем.       - Моя девочка. Только моя, - шепчет парень, поглаживая волосы и медленно двигаясь, отодвигая момент оргазма. – Я хочу тебя трахать так каждый день, ощущая, как ты сжимаешь его.       Ускорив мои бедра до бешенной скорости, потому что чувствует, что я больше не могу терпеть, он придерживает за спину, когда откидываюсь немного назад. Он продолжает свои действия, пока сам не доходит до пика. Затем выходит и кончает в темное пространство, пока я продолжаю вздрагивать и протяжно постанывать, тяжело дыша.       Хо откидывается назад, сохранив меня на себе, и теперь я оказалась сидящей на нем. Утыкаюсь лбом в его ключицу и плачу. От переполнивших эмоций после секса, от досады, что он не дал мне сказать «да» на эту связь, что просто не могу больше просто шептать, а могу выплеснуть все, что копилось с утра.       - Прости. За весь этот день и сейчас. Я просто невероятно хотел тебя и боялся, что ты отвергнешь меня. И ты сказала мне остановится, но я уже был опьянен ревностью. Прости меня, малыш. Обещаю, что следующий раз отымею тебя очень нежно, со всеми твоими желаниями и советами.       От злости хватаю его член в руку, отчего парень вздрагивает, широко раскрыв глаза. Его рот раскрыт в немом возмущении, потому что член обмяк, но очень чувствителен сейчас к боли.       - Не смей меня ревновать к Чимину и тем более за это брать насильно.       - Хорошо. Только отпусти.