Тессеры

      Из лаборатории Рейстлин вышёл поздним вечером, когда в оконные щели неприятно задуло. Надо что-то уже с ними сделать... Но не сегодня.       В гостиной было куда лучше. Во-первых, там уютно трещал камин и было теплее, во-вторых — в кресло-диване клубочился, увлечённый книжкой, дракон.       Маг уселся рядом и провернул изящную диверсию, но Гил насмешливо глянул поверх страниц:       — Я наливал себе чаю час назад. Он остыл уже, наверное.       — Да нет, — Маджере сосредоточился на кружке — секунд через десять над ней поднялось облачко пара. — В самый раз.       — Там местные ещё печенья принесли...       — Только не говори, что ты согласился сделать то, что они просили.       — Да брось, мне нетрудно было. Ну пролетел разок, ну подышал огнём... Ради праздника не жалко.       — И ради печенья.       — Ага. На столе стоит... — всё ещё не отрываясь от книги, протянул Гил и добавил: — Куриное.       Маджере с недоумением покосился на тарелку со сдобой.       — Куриное?       — Ну, это... Куро-что-то-там.       — ...курабье?       — Ага, я так и сказал.       Рейстлин хмыкнул. На вкус печенье оказалось вполне ничего. Из камина высунулась одна из саламандр, вопросительно посмотрела.       — Нет, и даже не надейся. Я после прошлой вашей прогулки копоть даже на линзе наверху нашёл!       Саламандра сникла.       — Не верь ей, — посоветовал Гил. — Я их гулять под присмотром сегодня выпускал, остальные вон — набегались, дрыхнут. Только этой неймётся.       Позади послышался шорох, маг со вздохом, не глядя, протянул остатки печенья назад. Орхидея деликатно захрумтела.       — А всё та булочка... Скоро придётся её на диету сажать.       Хрумтение ускорилось.       — Не ворчи, — мурлыкнул Гил, с наслаждением вытягивая ноги и устраивая их на мажьих коленях. — Она же много двигается. Как твой декокт?       — Что ему будет, — Рейстлин пожал плечами, поправил на наглых ногах плед. — Готов на всю деревню. Осталась мелочь — донести до них понятие вакцинации...       — В пунш на ярмарке подольём и дело с концом. Пусть потом голову ломают, почему больше никто по весне цветами не порастает.       Маджере подумав, согласился. Чем проще, тем лучше, просвещение дремучей местной публики было удовольствием специфическим, под настроение.       С каминной полки чпонькнуло, и тут уже даже Гилтиас покосился с интересом.       — Ты смотри, ещё одна!       Рейстлин застонал. Хтони заводились неравномерно, нелогично, бессистемно, вызывая у него временами состояние, близкое к лёгкой панике. Популяция, к счастью, как-то самоконтролировалась, не выходя за рамки, но...       Гил негромко поинтересовался, откладывая книгу:       — Уже скучаешь по временам, когда царил тут в гордом одиночестве?       За последние полгода на маяке изменилось примерно всё. Маджере отпихнул нахальный цветонос, потянувшийся за следующей печенькой, укоризненно покосился на расшумевшееся хтоневое гнездо, наконец прочитал название драконьей книги («Приручение магов», ах, ты!.. Где только взял такую?!), погрозил пальцем саламандре, под шумок решившей проверить границы дозволенного, и хмыкнул:       — Я что, псих, по-твоему?