Правильные ласки

На самом деле, это не парни бросают Ян, это Ян возвращается к Сирель. Каждый раз, когда жажда тела становится неутолимой, а очередной кавалер никак не может перейти границы приличий, Ян приходит к ней. Раздевается быстро, и по ее лихорадочным движениям Сирель видит, как та изголодалась по настоящим, правильным ласкам. Сирель готова их дать. Руки ее одеты в латные перчатки, пальцы ее закованы в металл. Она оставляет на коже Ян темные синяки, сжимает грудь, вдавливая в нежную кожу твердую сталь, больно, еще больнее, почти до крови, дергает твердые уже соски — так, как та любит и хочет сейчас. Ян закусывает губу, мотает головой по кровати, разводит и сводит колени, и требует: еще! Еще силы и боли, понимает Сирель. Ее не нужно долго просить. Правой рукой она сжимает тонкое белое горло, пока еще слегка, словно даря обещание. Левая же накрывает лобок, и Ян разводит бедра, когда холодная сталь касается ее половых губ. Сирель кивает и давит, сминая темный, набухший клитор, елозит твердым пальцем по влажным складкам. Ян уже не стонет — скулит, дергает головой, но Сирель держит ее за шею, все еще не сжимая, но и не отпуская ее. Когда она проникает внутрь, Ян выгибается, сжимает бедра, принимая в себя холодное и твердое, комкает руками простыни, и тогда Сирель сжимает пальцы на ее горле. Ян хрипит, глаза ее стекленеют, лицо теряет всякое выражение, и Сирель чувствует — слабо, за сталью перчатки, — как мышцы сокращаются вокруг ее пальцев. Когда саму Сирель начинает колотить, она отпускает горло Ян — та дергается, заходится кашлем, и кажется, только сейчас оживает. А Сирель вытаскивает из нее руку, скидывает перчатку и долго ласкает себя, сидя на той же кровати. Ян гладит ее по спине, и от этого короткого прикосновения Сирель давится воздухом и кончает. Засыпают они вместе, прижавшись друг к другу, как делали это когда-то в детстве. Они знают друг друга с пеленок, выросли в одной деревне и закончили одну рыцарскую академию. Между ними нет границ и недопонимания. Любви между ними тоже нет, но она и не нужна.