Из Пешек В Королевы

Рон и Джинни уехали на Рождество домой. Их семья переживала свои личные тяжёлые времена: фееричный побег близнецов из Школы, происшествие с мистером Уизли, Министерство... Плюс, Перси так и не вернулся в семью... Они приглашали Гарри в гости, но тот отказался. Он целыми днями избегал общения с кем бы то ни было, замкнулся, и лишь изредка подпускал к себе Гермиону, которая домой тоже не уехала. Для всех было очевидно: она осталась, чтобы поддерживать лучшего друга. Согласно плану. На самом деле, девушка сейчас чувствовала себя очень далеко от всего, что случилось в Лондоне, от своих друзей и нынешних переживаний. То, что было, не волновало её. Гораздо большую тревогу вызывало то, что будет... пугающая неизвестность, невозможность разгадать стратегию противника, угроза разрушительного поражения в игре, где на кону - жизнь. Ей оставалось только продолжать играть, с замиранием сердца ожидая исхода. За пару дней до окончания каникул Гарри рассказал ей о путешествии к Горацию Слизнорту и о том, как подслушал разговор Малфоя, который тоже остался в Школе. Гарри подозревал, что Драко стал Упивающимся Смертью вместо отца из-за провала их миссии в Министерстве. Гермионе слабо в это верилось, а вести разговор о Малфое и его отце тем более не хотелось. Она постепенно перевела беседу в другое русло. Вместе с Гарри они немного позабавились, рассуждая о дальнейшей участи Амбридж, и сошлись на том, что были бы не против, если бы кентавры в Запретном Лесу разорвали её на части. Вечером следующего дня вернулся Рон с сестрой и другими студентами, и Хогвартс снова наполнился обычной школьной жизнью. Объявление директора о назначении Слизнорта на должность профессора Зельеварения вызвало бурную реакцию среди всех учеников. Это означало, что Снейп теперь будет вести Защиту от Тёмных Искусств. Гермиона искренне радовалась, что Гарри и Рон смогут обучаться по специализации мракоборства, так как Слизнорт с удовольствием взял их на свои уроки, не требуя обязательное «превосходно» по предмету. Но бесконечные разговоры о Снейпе выбивали её из колеи. После первого же его урока она чуть не сорвалась на мальчишек: они откровенно поливали его грязью за «благоговейную тираду о Чёрной магии», и лишь одна Гермиона видела в нём искушённого чародея, который уважал величие любой силы. И который следовал правилам своей игры. Она не знала, может ли начать вновь навещать его, и это не давало покоя. Гермиона раздражалась по любому поводу. Незаслуженные успехи Гарри на зельях, вечные перепалки из-за ЗОТИ, тут ещё эта глупая Лаванда со своим вниманием всё время отвлекает Рона... Девушка плохо спала ночами, то и дело как бы случайно натыкаясь руками на Плащ Сокровенности, спрятанный под подушкой. С каждым днём становилось всё хуже. Пока однажды на Защите Снейп не сказал: - Даже таким лентяям, как вы, уже должно быть известно, что любые чары, в том числе и защитные, станут мощнее, если маг спокоен и уверен в себе, а не дрожит от страха, поджав трусливый хвост. Помахивания палочкой и лепетания заклинаний не имеют никакого смыла, если ваша внутренняя сила, как у большинства здесь присутствующих бестолочей, равна нулю. Снейп с презрением обвёл взглядом класс. - Некоторым из вас, - он выразительно посмотрел на Гарри, - уже известно, какие последствия влечёт за собой эмоциональная нестабильность. Гарри побагровел, но молчал. - Возьмите себя в свои жалкие руки! Уизли-Лонгботтом. Финниган-Поттер. Патил-Браун, - Снейп шёл вдоль учеников, специально разбивая их на пары внутри собственного Факультета, чтобы они всё равно не решались применить заклинания в полную мощность. - Магия подчиняется тому, кто уверен, и кто искренне этого хочет. Остановившись за спиной у Дина и пихая его в сторону Гермионы, он сказал, глядя ей прямо в глаза: - Сделайте это, если, конечно, вы этого хотите. Она смотрела на него с равнодушием, как это делала бы типичная Грейнджер. Но внутри она ликовала и безумно хотела улыбнуться в ответ. Ей только что было позволено нанести визит в подземелья. * Тем же вечером Гермиона бегом неслась по тёмной Школе в класс Зельеварения. Профессор открыл ей замки, и она быстро вошла, снимая Плащ. Снейп сидел в кресле в своих личных покоях и смотрел в холодный камин. Девушка сложила Плащ на тумбу и вздрогнула. За дверью, откуда она вошла, послышались странные звуки, как будто кто-то ворочал по полу тяжёлые камни. Снейп не обратил на это никакого внимания. - Добрый вечер, Северус! Что это было? - Это был коридор. Он больше не ведёт в кабинет. Профессор Слизнорт любезно занял мою обычную должность, поэтому теперь там временно его учебная территория. Мой коридор выведет Вас наверх в малое крыло первого этажа, где рыцарские доспехи. Оттуда же можно будет входить. Снейп был странно холоден, голос звучал немного отстранённо. Его мантия висела на спинке кресла, и Гермиона заметила, что он похудел и немного осунулся. Очевидно, что зимние каникулы он провёл на той стороне шахматной доски. - Гермиона. Я рад, что Вы пришли. Но я должен быть с Вами честен, насколько могу. Возможно, нам лучше прекратить наши встречи. Ком подступил к её горлу и больно надавил на шею изнутри. Но Снейп говорил дальше: - Однако. Я уже имел опыт подобного обращения с Вами, и... Вы сами знаете к чему это привело. Надеяться на Ваше благоразумие мне так же не приходится. Ком в горле немного отпустил. Дышать стало легче. - Гермиона, в Хогвартсе сейчас опасно. Рядом со мной сейчас опасно. Пожалуйста, сделайте из этого правильные выводы. Он поднял на неё глаза. Девушка стояла в углу, заламывая кисти. Снейп не стал противиться себе и добавил: - И, ради Мерлина, не стойте в углу, Вы не наказаны. Идите сюда. Она послушно подошла. * Гермиона проснулась рано со смешанными чувствами. Ночи, проведённые в подземельях, обычно придавали ей сил и энергии, но его вчерашний монолог оставил осадок. Северус ещё спал. Она вдруг поймала себя на мысли, что ещё ни разу не вставала раньше, чем он. Комната освещалась одной свечой, создающей на стенах причудливые блики. Гермиона поднялась на руке и посмотрела на фигуру человека, лежащего рядом с ней. Снейп по-хозяйски раскинулся под одеялом, полубоком развёрнутый к ней, одну руку закинув за голову. Вторая рука вытянулась в её направлении, возможно, ночью он держал её за талию или за локоть. Лицо немного развёрнуто по диагонали от неё, волосы размётаны по подушке. Где-то в корзине шипела Эсме, и змеиный шелест доносился до них через темноту. Гермиона видела, как он был в ярости. Видела, как был испуган. Видела, как он выглядит, когда сосредоточен над работой. Когда устал. Когда доволен, или забавляется ситуацией. Видела, каким он бывает, когда... удовлетворён. Она видела, как он одевается, как раздевается. Сейчас она смотрела, как он спит. И понимала, что ничего о нём не знает. Мысли не принесли ей боль или разочарование. Всё это было сейчас неважно. Ничего не важно, кроме того, что он рядом. Она не станет тревожить его сон, а будет просто смотреть, изучая и запоминая каждую чёрточку... Случайная малюсенькая слеза сползла по щеке. И это приключилось совсем не от грусти. * Гермиона разглядывала учебник и негодование росло в ней с каждой секундой. - Профессор МакГонагалл пошла вам обоим навстречу, разрешила присоединиться к курсу на полгода позже! - в гневе кричала она, - А ты, Гарри, бессовестно обманываешь её доверие с этой книгой!!! - В любом случае успехи Гарри и без этого дурацкого учебника будут не хуже остальных... - поддерживал друга Рон. - Вот и пусть будут! - не унималась Гермиона. Почерк Принца-полукровки показался ей отдалённо знакомым. В целом, Гермиона продолжала следовать своим схемам общения и была вполне типичной Грейнджер, как все привыкли. Она настаивала на учёбе, была категорически против нарушения правил, помогала друзьям... и ей было на всё это глубоко наплевать. Конечно, то, что касалось правил, действительно вызывало её искреннее неудовольствие. Она также всё время нервничала, когда Гарри говорил о своих подозрениях насчёт Малфоя. Эта фамилия сильно выводила её из себя. А ещё - Лаванда! Полгода Гермиона нежничала с маленьким Ронни, чтобы теперь этот кретин вился вокруг Лаванды! Она чувствовала себя беспомощной и злой, но сумасшедший объём домашней работы и внеклассных занятий отвлекали её, и девушка утопала в книгах. Гермиона также продолжала искать информацию о крестражах, однако её поиски не увенчивались успехом. Она думала спросить об этом у Снейпа... но не имела права разглашать тайну встреч Гарри с директором. А ещё она знала, что Гарри каждую ночь отслеживает точку по имени «Драко Малфой» на Карте Мародёров. Это означало, что посещать подземелья больше нельзя. Как она будет выкручиваться, когда Мальчик-Который-Делает-Поспешные-Эмоциональные-Выводы увидит, как «Гермиона Грейнджер» движется прямо к «Северус Снейп» в его спальню? Даже Гарри Поттер способен будет в такой ситуации сложить два плюс два и получить четыре, а не пятьдесят очков Гриффиндору за очередную чудовищную ошибку и геройское спасение всех из беды. Впрочем, время шло, и скоро секрет крестражей был раскрыт благодаря злополучному флакончика Феликса, который Гарри так незаслуженно получил. Выходило, что подозрительный Принц сыграл очень важную роль для того, чтобы Белые фигуры, наконец, узнали единственно верный план дальнейшей игры. Но Гермиона так и не могла простить Гарри его вопиющее поведение с использованием Сектумсемпры... её возмущение не знало границ. Лишь в глубине души она сама хотела бы сделать то же самое не только с Драко, но и с его отцом, хотя типичная Грейнджер в ней негодовала, утихомириваясь лишь вниманием Рона, которое она снова вернула благодаря некоторым крайне серьёзным мерам. Игра в ревность тайно немного забавляла её, но когда пришло время проявлять благосклонность и радость - стало сложнее. Невозможно было радоваться, когда вокруг глаз Северуса залегали с каждым днём всё более и более тёмные круги. Она прекрасно понимала, что с чем бы он не помогал мелкому пакостнику Малфою, он делал это с огромным усилием. Когда наступил вечер после блистательной победы Гриффиндорцев в квиддич, а на всю общую гостиную как будто в рупор прозвучал страстный поцелуй Джинни и Гарри, Гермиона решила: сегодня она спустится в подземелья. Сегодня Гарри Поттер точно не будет смотреть в свою карту. Под шумок она исчезла в своей комнате и, наконец, достала из-под подушки свой драгоценный Плащ - подарок Северуса Снейпа на Рождество. Признаться, она так и не привыкла к этой мысли. Легко прошелестев сквозь толпу и скользнув в портретный проём прямо за Гарри и Джинни, она стремглав помчалась в подземелья, лишь по дороге вспомнив, что вход теперь находится на первом этаже. Подойдя к нужному рыцарю она постояла там мгновение, дождавшись, когда вокруг никого не будет, и неуверенно обратилась, потянув за ex-audio, прямо к доспехам: - Северус? - Я прямо у Вас за спиной, - ответил он, не размыкая губ, - открывай. Она вскрикнула от неожиданности, но Плащ бесшумно спрятал её возглас. Последнее было сказано рыцарю. Тот в ответ отодвинулся и пропустил его в тайный ход. Профессор вошёл и немного задержался в проёме, выглядывая, якобы проверяя, никто ли не пробегает мимо. Гермиона метнулась мимо него внутрь к винтовой лестнице. Винтовая лестница вниз и была тем самым коридором, который услужливо перестроился и нашёл другой доступ в личные покои для профессора Снейпа. Они вошли. Гермиона вручила Плащ вешалке, которая перекочевала сюда вместе с шахматным столиком на время, пока Слизнорт занимал кабинет Снейпа. Профессор выглядел изнеможённым, худым и больным. Он закрыл лицо рукой, глубоко вздохнул и, предвосхищая вопрос Гермионы, убедительным тоном проговорил: - Я ничего не могу вам рассказать. Девушка молчала, не планируя вступать ни в какие споры. Через пару секунд Снейп добавил чуть более тихо: - Но я рад Вас видеть. Гермиона... Вы должны меня извинить, - он направился в сторону ванной комнаты, - подождите меня, я скоро вернусь. Снейп увидел проблеск страха в её глазах, но она продолжала молчать, и он ответил её переживанию: - Не волнуйтесь, я не намерен делать с собой ничего такого, что могло бы вызвать у Вас беспокойство. Он скрылся за дверью, а Гермиона опустилась в кресло и уставилась в холодный пустой камин. Несколько долгих месяцев она срывалась, злилась и нервничала, но её проблемы не шли ни в какое сравнение с тем, чем занимался Северус. И всё это время он, как ни в чём не бывало, оставался обычным профессором Зельеварения, таким, каким всегда был - едким и токсичным, ни на секунду не позволяющим себе дать слабину. Что-то происходило у него на душе, какие-то терзания пожирали его изнутри, но никто ничего не знал об этом. Он люто ненавидел тех, кто связывал его с Тёмной стороной, и отчаянно презирал тех, кто окружал его в Ордене и в Хогвартсе. Не принятый окончательно ни одной из сторон и испытывающий ответное отвращение. Только двое оценивали фигуру Епископа по достоинству: профессор Дамблдор... и лорд Волдеморт. Два Короля. Какая ирония! Так рассуждала Гермиона, когда он вышел. На нём были одни пижамные брюки, и по его виду было похоже, что душ не то, что не взбодрил его, а, наоборот, забрал последние силы. Казалось, что он сейчас не сможет даже говорить. Подтверждая её догадку, Снейп, сутулясь, молча развернулся в сторону постели и рухнул там на одеяло. Гермиона встала, тихо подошла и опустилась на кровать рядом с ним. Она сидела и поглаживала рукой его лицо, проводя по всем контурам, обозначая подбородок, скулы, лоб... На секунду у неё в сознании возникла прошлогодняя сцена из поместья Малфоя старшего... Как Снейп тогда дал ей чувство безопасности... Нет, манипулировать его удовольствием она не собиралась. Но она знала, какой силой могут обладать прикосновения, хотя и не могла для себя чётко обозначить, какое чувство она хотела ему подарить... Он лежал и бессмысленно смотрел в потолок. Гермиона начала с того, что нежнейшим касанием пальцев предложила ему закрыть напряженные глаза. Она провела по его векам, ресницам, ласково тронула брови, расслабляя морщинку между ними, а потом тихо положила руку на лоб, словно пробовала температуру, и, едва касаясь, поцеловала его веки. Снейп размеренно вдохнул и уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона деликатно задержала палец на его губах, останавливая слова, и он просто выпустил воздух из грудной клетки, окатив её руку дыханием. Палец стал горячим, и она тихонько провела им по линии уха, спустилась на шею, где бился пульс. Потом она разгладила его спутанные мокрые волосы. Бережно она проводила пальцами и тыльной стороной ладони линии по его ключице, плечам, коснулась сгиба локтей, обоих запястьев, не минуя даже Метку, ведь она тоже была его частью. Это вызывало у Снейпа мурашки, но он также лежал неподвижно и молча, следуя её безмолвной просьбе. Она провела рукой почти неосязаемую линию от шеи вниз по центру тела, останавливаясь там, где прикосновение не переходило за рамки невинного. Затем она наклонилась к его лицу, и стала целовать его. Поцелуи даже отдалённо вовсе не были похожи ни на сладострастные, ни на дразнящие. Они были полны нежности и заботы. Гермиона отметила виски, щёки, уши, нос, лоб, несколько касаний рядом с его губами - никакие его черты не ускользнули от неё. То же самое она проделала с шеей и плечами. Казалось, что этот маленький ритуал длился целую вечность. Она взяла его ладонь в руки, тыльной стороной поднесла к своему лицу, лаская её щекой, и тоже поцеловала её. Северус держал кисть полностью расслабленной. Аккуратно Гермиона уложила её на место и приблизила к себе его вторую руку. Внимания и поцелуя был удостоен каждый палец, она проводила ими по своим губам, а потом не удержалась, и разомкнула губы навстречу одному, окутывая его влажным жаром. Снейп резко выдохнул и напрягся, сдерживая порыв в области бёдер. Тогда она сомкнула губы вокруг его пальца, смачивая его горячим языком, и медленно извлекла его изо-рта. Это вызвало невнятное «мммм», и морщинка между бровей снова появилась, но уже другая. Направив взгляд туда, куда не планировала, она с удивлением отметила, что он очень... готов. И, повинуясь безумному порыву, она наклонилась, чтобы поцеловать живот, остановившись за несколько миллиметров, переводя дыхание. Снейп в этот момент почувствовал жар выдыхаемого воздуха в районе пупка и несдержанно приподнялся ей навстречу. Гермиона коснулась его кожи, отстранилась, а потом сделала это снова, и ещё раз. Ведомая неизвестно какими инстинктами, она поднялась, скользнула руками по линии его брюк и медленно потянула за верёвочку в центре. Потом развела руки вдоль пояса, задевая его кожу, и стала их опускать вниз, зацепив брюки. Она снова услышала сдавленное «мммм». Гермиона впервые разглядывала его так близко. Это было потрясающе, он двигался и поражал силой, напряжением, а также своей... целеустремлённостью. Она слегка тронула его пальцем, проводя линию снизу вверх, и он незамедлительно стал ещё твёрже. Тогда она повторила этот маленький трюк, но делала каждый раз с разной стороны, чтобы он не знал, где она дотронется. Было очевидно, что он жаждал её прикосновений, и Гермиона удовлетворяла его желание, цепляя пальцами и ладонями не только сам предмет её внимания, но и другие его составляющие, отмечая, что это вызывает едва ли не больший эффект. Снейп сжимал в руках одеяло. Гермиона изучала его, трогая легко, едва скользя, так, чтобы это не превращалось в весьма прозаичную по её мнению процедуру. А потом она остановилась. Пожалуйста, девочка, продолжай... - думал Снейп. И в этот момент его накрыло такое сумасшедшее возбуждение, что он чуть не закричал. Он почувствовал там её... дыхание... Костяшки побелели. О, Мерлин... Гермиона склонилась над ним, следуя за безудержным желанием сделать это, но в некоторой нерешительности. И только стоило ей сделать рядом с ним жаркий выдох, как он весь напрягся, вытянулся ей навстречу и увеличился. Это было головокружительно... она почти касалась, задерживаясь, продолжая просто дышать рядом и наблюдая этот невероятный эффект. Мягким движением она дотронулась губами до самой верхушки, снова приняв решение действовать так, чтобы не превращать их близость в нечто пошлое. Снейп застонал и сильно напряг бёдра. Гермиона продолжила. Она касалась губами самого его верха, снова приближаясь каждый раз с разной стороны, наблюдая, как Снейп сжимает и разжимает бёдра, тяжело дыша. Кончиком языка она провела по нему снизу доверху, почти так же, как уже делала это пальцем, но начав гораздо ниже, из самой глубины, а затем влажно задержавшись на верхушке. Снейп хрипло зарычал. Гермиона сделала это ещё несколько раз, каждый - с разным нажимом, и немного импровизируя. Она вдруг осознала, что сама испытывала такое сильное возбуждение, какое раньше ей было недоступно. Когда она встала, Снейп исступлённо выдохнул, поднимая бёдра, ища её ласковые сладкие губы. - Сейчас.., - она прошептала это, вставая с кровати, и не узнала свой голос. Снейп не выдержал и открыл глаза, привставая на локтях. Гермиона заклинанием лишила себя всей одежды, оставляя лишь маленькие трусики, её тело горело, грудь налилась и сильно заострилась, а внизу было так мокро, что бёдра скользили. Она потянулась руками к белью, и медленно спустила с себя трусики, совсем как тогда, но не больше желая властвовать, дразнить или порабощать. Липкая жидкость растянулась от её влажной плоти до самого белья, создавая тонкую тягучую ниточку, от которой Снейп ни на секунду не мог отвести глаз. Выходя из белья, упавшего на пол, она переступила через его ноги коленом, и подкралась к нему, словно кошка. Она интуитивно точно угадала нужное место, и немного опустилась, увлажняя его и чувствуя, что сейчас сойдёт с ума. Но это была не страсть... Не желание овладеть или сдаться... Она хотела обнять его собой, погрузить в своё мягкое, женское начало, отдавая без остатка всё тепло, что у неё есть, принять его полностью... и это желание простиралось далеко за рамки их такого необычайно возбуждённого контакта. Им хватило лишь нескольких движений, медленных покачиваний вниз и вверх. Снейп всё так же сжимал одеяло в кулаках, когда откровенно закричал низким голосом, заставляя Гермиону исступлённо присоединиться к его неистовым спазмам внутри, а возбуждение всё росло, бурля и заполняя нутро до самого верха и горячими волнами стекая вниз, вытесняемое толчками их судорожно пульсирующих мышц. В этот момент они оба не помнили себя, до потери сознания продолжая качаться на волнах их разливающегося пламенного океана.