Тебе никто не навредит

Замок Хогвартс встретил их привычной прохладой и тяжелым, столетним запахом воска и магии. Но в этот раз для Гарри все было иначе. Едва кареты, запряженные фестралами, остановились у главных ворот, он почувствовал, как защитные чары школы мягко коснулись его перстня Наследника. Замок словно взвешивал его новую силу, признавая в нем не просто ученика, а главу Рода. В Большой Зал Гарри входил плечом к плечу с Драко. Слизеринский стол встретил их абсолютной, звенящей тишиной. Студенты других факультетов вытягивали шеи; даже гриффиндорцы замерли, глядя на то, как уверенно Гарри занял свое место. На нем больше не было знаков различия обычного студента — его мантия, сшитая на заказ, мягко мерцала в лучах плавающих свечей. Гарри поднял глаза на преподавательский стол. Северус сидел на своем привычном месте, бледный, скрестив пальцы под подбородком. В его черных глазах не было ни капли страха — только холодная, расчетливая готовность к бою. А в центре стола, на своем золоченом троне, восседал Альбус Дамблдор. Директор выглядел постаревшим. Его знаменитые серебряные одежды казались тусклыми, а в голубых глазах за стеклами очков-половинок полностью отсутствовало привычное веселое мерцание. Дамблдор смотрел прямо на Гарри. Старик не улыбался. Когда Гарри, удерживая идеальный окклюментный щит, ответил ему прямым, ледяным взглядом, директор едва заметно сжал кулаки на подлокотниках. Это была открытая демонстрация силы: мальчик, которого он планировал лепить по своему усмотрению, больше ему не подчинялся. Праздничный пир прошел в удушающей атмосфере. Дамблдор даже не стал подниматься с приветственной речью, ограничившись лишь парой сухих фраз. Едва тарелки опустели, Северус поднялся со своего места и стремительным шагом, взметнув полы черной мантии, направился к выходу. Проходя мимо слизеринского стола, он едва заметно кивнул сыну. Гарри тут же поднялся. Драко двинулся следом, но Гарри мягко остановил его рукой: — Останься в гостиной, Драко. Мне нужно к отцу. В подземельях было тихо. Гарри быстро дошел до личных покоев Снейпа, где дверь привычно распахнулась перед ним без единого слова. Северус уже ждал его в кабинете. Он сбросил дорожную мантию и стоял у стола, нервно перебирая какие-то флаконы. — Твои щиты держались отлично, Гарри, — без предисловий произнес отец, оборачиваясь. Его лицо было напряжено. — Дамблдор пытался прощупать тебя поверхностным легилименсом во время распределения. Ты даже не вздрогнул. — Я помню твои уроки, отец, — Гарри сел в кресло, чувствуя, как напряжение тяжелого дня наконец начинает отступать. — Но что мы будем делать дальше? Он ведь не оставит это просто так. — Не оставит, — Северус подошел к камину и бросил туда щепотку летучего пороха. Огонь вспыхнул тревожным багровым цветом. — Люциус только что прислал весточку через сквозное зеркало. Дамблдор пошел на крайние меры. Он задействовал свои старые связи в Департаменте магического правопорядка. Официально они не могут оспорить твою эмансипацию, но они попытаются провести «санитарную инспекцию» Принц-мэнора под предлогом проверки на наличие темных артефактов, которые могли «повлиять на разум несовершеннолетнего». Гарри резко выпрямился: — Инспекцию? В нашем доме? Но Мэнор заблокирован! — Для обычных волшебников — да. Но Дамблдор отправляет туда Джона Долиша — министерского аврора, снабженного специальным ордером высшего уровня, — глаза Северуса опасно сузились. — Они думают, что раз нас нет в Мэноре, защита дома не устоит против министерского тарана. Они хотят найти архив, который ты вскрыл, и аннулировать Клятву Крови силой. — Они не посмеют, — прошептал Гарри, чувствуя, как перстень на его пальце начинает обжигать кожу. Магия Рода Принц внутри него яростно отозвалась на угрозу родовому гнезду. На расстоянии сотен миль Гарри вдруг отчетливо почувствовал, как стены Принц-мэнора содрогаются от первого, пока еще далекого удара по защитному куполу — Посмеют, — ледяным тоном отозвался Снейп, доставая свою палочку. — Но они забыли, кто теперь является Хозяином этого дома. Гарри, протяни мне руку. Нам предстоит удаленная активация боевого контура Мэнора. Если Долиш переступит порог, наш дом станет его могилой.