Дымка

       — Погоди, Тони, но... Ты же сейчас должен быть в Сеуле?        — Официально — да, я там на подписании контракта с корпорацией «Эсингерр», но об этом знают единицы. И не задавай столько вопросов, Стив, тебе лучше молчать и не спорить…        Восприятие, разум, да и попросту зрение предательски тормозят, когда Стив Роджерс, негласно получивший от Ника Фьюри прозвище «Супервоин», все же осваивает одну незатейливую, странно новую мысль.        Энтони Старк не играет.        Меньше всего эти руки на плечах, непонятно блестящие в свете фонарей глаза цвета самого темного оттенка бронзы, неприхотливо перемешанной с ракушечным перламутром, и уж тем более жаркий всплеск первого, нежданного и такого чарующе долгого поцелуя сочетаются со Старком.        Впрочем, Тони никогда, во всяком случае, в ночных бессонных грезах Стива точно, и не был простым.        Предсказуемым.        Понятным.        Скучным...        Нет.        Конечно, нет.        Стив впервые уловил это полузабытое ощущение, когда три месяца назад их руки столкнулись, желая первыми схватить схемы района, в безмолвной схватке будто намекая на что-то.        И Роджерс, никогда не терявший самообладания, вдруг осознал это проскочившее, как поземка, трудно осязаемое..        То удивительное, безбожно скомканное нахальными шутками Клинта и насмешками Нат, чувство близости.        Близости, тоски и полета одновременно.        Они так слаженно оба замерли, и Стив потом полмесяца перебирал воспоминания так и этак, с изумлением привыкшего к любым неожиданностям человека, вновь и вновь отыскивая это чудное и притягивающее ощущение прикосновения.        Обещания…        Дымки.        Под разговоры ни о чем при всех.        Под тонким льдом колких смешков Тони.        Под этими странно теплыми взглядами.        «Дымка...» — выдыхает Стив, пьянея в душе от самой возможности.        Увидеть эту дымку.        Осознать...        И...        И принять, как данность.        Под синим сигаретным дымком снова подсевшего на свою махорку Барнса так легко думается.        О том, о чем никто не знает.        О дымке...        Тоска неминуемо наплывает на Стива, словно темнота, падая коршуном из-за угла.        И Роджерсу, лежащему на кровати с мечтательным лицом, все снится один и тот же сон.        Сон, где Тони сбрасывает маску.        И перестает наконец шутить…        — Стив, тебе не приходило в голову, что ты лишь со Старком непрестанно споришь? Да так темпераментно, словно вы не тактику выбираете, а друг друга прощупываете?        — Нат, прекращай свои подколы.        — Стив, ты и сам все знаешь. Я, конечно, замолчу, но ведь мы оба понимаем, что я права.        И сколько Стив не твердит себе, что это глупо, нелепо и совершенно фантастично, все бесполезно.        Непонятное притяжение кофейных глаз Тони ничуть не исчезает, а наоборот, растет.        С каждой встречей.        С новой стычкой.        Снова и снова толкая Стива навстречу своему сумасшествию.        Своей дымке...        Пленительной игре темно-дублоновых граней в смеющихся глазах Энтони Эдварда Старка.        Такой волшебной.        Чарующей.        Нереальной.        Абсолютно нереальной, потому что...        Потому что это видишь только ты.        Когда ты осознаешь, что твоя самая первая реакция поистине бесценна…        И Стив Роджерс, перестав суматошно терзать ручку, стихийно легко поднимает на Старка глаза.        Момент выбран идеально — Ник самозабвенно ругается сразу с половиной Мстителей, Вижн со Стрэнджем чертят на планшете схему планеты, и только вот им со Старком не до миссии.        Как-то не до этого...        Время останавливается, и они падают в это мгновение вместе.        Тони, чуть насмешливо закусив нижнюю губу, ловит внимательный, напряженный взгляд серых глаз.        То, что Старк не совсем понимает, зачем он это делает, совершенно не думая о том, что их могут увидеть и то, что эта загадочная перестрелка явно намекает на все, что угодно, но только не на драку, мало волнует их..        Потому что нравится…        Обоим.        — Выпьем, Роджерс?        В залихватски простом и веселом вопросе никогда не унывающего Тони Старка слышны лишь ирония и чувство превосходства.        Тони отлично знает, что Стив легенда мира Роджерс не пьет, а даже если и пьет, то это все равно что пить безалкогольное пиво.        Невкусно, бессмысленно и нелепо…        — Привет, Тони. Почему нет?        Стив чуть отодвигается, чтобы дать гостю больше места.        Вечеринка плавно ушла в раздрай, медленные танцы сменились шумным регги, и вот Стив дождался наконец...        — С днем рождения, Стив!        Слова человека, приходящего к Роджерсу во снах уже почти месяц, так странно многозначны.        Тем более что тот, кто их говорит в эту минуту, незабываемо победительно кладет руку на ладонь Стива.        — Стив...        Тони, никогда не лезший за словом в карман, остроумный и язвительный, нарочито медленно тянет маленькими глотками виски.        Любимый виски Старка.        — Все продумал, Стив...Ты меня наизусть считываешь, или, может, это игра? Стив, нам нужно объясниться...        Тони упоительно долго, мучительно роняет слова, отлично зная, что Стив никому не даст подойти к их столику, так удачно укрытому за колонной и горой подарков имениннику.        — Я слушаю тебя, Тони. Так о чем ты хотел поговорить?        Стив постукивает пальцами левой руки по столу, то ли отбивая ритм, то ли стараясь не тонуть.        Еще больше.        Хотя куда уже больше...        Сердце неровно сбоит, словно Роджерсу давит на плечи небрежно заброшенная в рюкзак планета и не дает дышать магнетизм человека, дышащего также часто и тяжело, сидящего слишком близко для знакомого.        Да, Стив Грант Роджерс, вы точно доигрались.        Пасуя и подавая мячи, отбивая "свечки", Стив забылся.        Потому что это оказалось ни разу не игрой.        Это было как упасть вверх.        Потянуться всем существом — глазами, руками, сердцем вслед за ним.        За человеком, сказавшим Стиву прямо и тихо тогда...        На серой мглистой простыне Джансийского плато.        — Тони?.. Это ты? Но что ты тут делаешь?...        — Роджерс, слишком много вопросов. Лежи и ради всего святого, не отвлекай меня.        Старк, безжалостно разорвав собственный рукав, бойко перевязывает раненого в ногу Стива, уже начинающего бледнеть от кровопотери.        Тогда Стив решил было, что ему это кажется...        Что это все сон.        Что Тони, с безумно странным лицом несущий Стива на руках — это бред.        Видение.        Иллюзия.        Суматошная фантазия окончательно влюбившегося Стива.        Так не бывает…        Не бывает ведь?        Но ни забыть, ни выкинуть из души тот зовущий взгляд, когда Стива уложили на носилки и уже хотели поставить кислородную маску, Стив не сумел.        Не вышло...        И даже если бы Стив смог, то уж слова Тони, откровенные, нереальные, честные, точно не получится стереть из памяти.        «Стив... Стив, послушай меня. Хотя бы раз... Дыши, Стив... Стив, ты не имеешь права умереть. Не сейчас, Роджерс…»        И пока Стив беспамятно думает, что для галлюцинаций еще рановато, через паузу еще более дикое и скомканное.        «Стив... Не смей умирать. Я... Мы только начали, Стив. Ты мне должен, слышишь?..»        И в шуме гулко плывущей по краю сознания операционной, уже уплывая в наркоз, Стив немеющими от боли губами все шепчет.        В ответ...        — Тони, зачем? Зачем все это? Тебе?        Стив мудрено формулирует вопрос, совсем пьянея то ли от виски, то ли от того, как на него смотрит Старк.        — Стив... Ты так и не понял?        И Тони небрежно, одним махом допив свой бокал, обнимает Стива, целуя в губы так, словно они живут вместе много лет.        — Тони...        — Стив, думаю, что если я спас тебе жизнь, то имею право на некоторые вольности. Я люблю тебя, Стив.        И Тони в ответ так жадно прижимают к себе и так страстно дышат в шею, что ясно одно...        — Я так и знал, Роджерс. Безумие все же заразно.        Тони смеется, нежа такие волшебные, податливо раскрытые губы губами.        И ловит.        Все ту же мистическую, манящую, так давно опалившую их, словно крылом суетной птицы, дымку.        Невероятную дымку уплывающего в любовь Стива, распахивающего перед ними дверь в личные апартаменты Роджерса…        — Стив… Что ты делаешь... А впрочем, почему бы и нет?        — Тони, помолчи…