О несчастных журналистах, бесячих собачниках и таинственных незнакомцах

«Это правда была плохая идея» — такая мысль крутилась в голове у Наруто уже десять минут. Парень лежал возле мусорного бака: он был мокрый, пропахший дешёвым пойлом и совсем не хотел думать. Скула до сих пор саднила, как и ребра, почти наверняка сломанные. Терпя все это, он мог думать только о трех вещах: идти в бар вместе с собачником было плохой идеей; помогать этому же собачнику в любовных делах было очень плохой идеей; а тот брюнет был все-таки ничего. Когда Киба позвонил ему ближе к вечеру, предлагая «культурно отдохнуть» после трудной рабочей недели, Наруто обрадовался. По правде говоря, неделя действительно была трудной: статья, которую он так долго и тщательно готовил к выходу в еженедельной воскресной колонке была наглым образом отвергнута. И он бы не жаловался, если бы была веская причина и достойный «соперник», но нет: его променяли (родной дядя!) на заметку о выставке обнажённых скульптур, на которой «во всей красе открываются прелести женского тела». Старик извращенец вот так просто убрал прекрасную статью о предстоящем музыкальном фестивале, поставив на её место набросанный за полчаса (ладно: чуть больше, но все же) сюжетик никому не интересной выставки. Чёртов Сай, чёртов дед: попросит он в следующий раз сходить с ним в женские купальни (куда вход ему заказан, но толковый внук всегда найдёт обходной путь, или не быть ему Узумаки!). В общем отдых стал бы настоящей отдушиной, если бы проходил не в баре, а именно туда Киба собрался пойти. Наруто здоровый образ жизни не поддерживал от слова «совсем»: кофе и энергетические напитки вливал в себя литрами, а что касалось быстрых перекусов, так он одним раменом и питался. Готовил он неплохо – любимая мама была мастером на все руки, а учитель из неё хоть и строгий, но толковый. Уж если она в Менму (старшего брата Наруто) вбила все азы готовки, добившись от него не подгоревшей яичницы, то Наруто был способен и на первые, и на вторые блюда. Вот только времени на это прекрасное занятие не было: график плотный, работа занимала почти весь день, не оставляя свободного места для развлечений. Вся надежда только на выходные, но их он чаще всего тратил на поездки к родителям (которые жили в другом городе) и сверхурочную помощь старику извращенцу. Сказал бы ему кто-нибудь лет десять назад, что он будет среднестатистическим рабочим, усердно трудящимся в редакции, непьющим и некурящим, Узумаки бы посмеялся. Как же так? Будто он пойдёт добровольно к деду в подручные, отбросив счастливую карьеру музыканта. Неправдоподобно и смешно... На самом деле грустно. Отказаться пришлось из-за большой конкуренции, а подростковая тяга ко всему запретному испарилась, как только он попробовал алкоголь на совершеннолетие. Это было отвратительно, пробовать ещё раз перехотелось. Несмотря на все очевидные минусы этой затеи, в бар он пошёл: зная буйный характер друга и его тягу к неприятностям, Узумаки просто не мог поступить иначе. Находиться с ним всё время вряд ли получится, но если что-то случится, он хотя бы будет в зоне досягаемости. Громкая оглушающая музыка накатила, словно волна и, надо признать, была довольно неплоха. Он был в клубе года три назад и музыка, которая играла в тот раз, была ужасной: под такую разве что оргии устраивать, да сатану призывать, и то, перед ним стыдно будет. Эта же ласкала слух: энергичная латинская сальса в современном звучании так и подбивала выйти на танцпол, где и так толпилось много народу. Вместо этого Наруто прошёл к барной стойке, вытерпел нечитаемый взгляд бармена, заказывая чай со льдом, и стал делать то, что делал обычно в таких ситуациях: слушать. Выслушивать чьи либо проблемы он умел, старался помочь с ними, а если не получилось, то просто оказывал моральную поддержку. У Кибы неделя тоже была сложной. В их клинику (вся семья Инузуки работает в ветеринарной больнице) поступила крупная собака. Крупная, агрессивная, как оказалось – ещё и волк. Какой-то придурок решил завести себе дикого-домашнего питомца: поймал, зверя в лесу, возле которого находился его летний коттедж и привёз домой. Сейчас горе дрессировщик лежит в больнице, а волка должны забрать в понедельник: отпустят назад в лес. – Он такой классный. Больше Акамару в два раза и красивый, прям загляденье. Я бы себе забрал, но ты же знаешь Акамару: ревнует меня ко всему, что движется. Пёс действительно не любил других собак в компании со своим хозяином, а если уж совсем честно, то девушек тоже. Какая бы пассия не оказывалась рядом с Кибой, питомец всем им гадил, во всех смыслах этого слова. Киба шутил, что ещё не встретил ту самую, которая понравится псу, а сам горько вздыхал. «Ну, ничего, и с собакой не плохо». Он пожаловался на мать с сестрой, заваливших его самой грязной работой со зверьём. «Пока я мою их, воюя с Кори (строптивая кошка, та ещё дрянь), ма и сестрица бумажки заполняют, да с клиентами общаются. Будто я бы не смог этим заниматься. Бесит уже, просто... Ты посмотри на ту милашку! Господи-Иссусе, не уж то ангел?». Собачник побежал к милой брюнетке, танцующей в компании подруг. Девушка была довольно скованной, но на приглашение Кибы ответила согласием, заикаясь и краснея. Вряд ли друг вернётся в ближайшее время. А музыка действительно завораживающая: тело просто не желает оставаться на месте, тянется в сторону толпы, желая выпустить скопившуюся в нем энергию. Кто он такой, чтобы сопротивляться этому? Узумаки не стал продвигаться глубоко в толпу, довольствуясь тем, что его хотя бы не задавили: он просто стал двигаться в такт музыке, пробуждая в памяти запылившиеся навыки. Раньше такие моменты случались часто: он вообще был достаточно раскован для этого, не брезговал даже танцами у шеста, но тех кто это видел можно пересчитать по пальцам. Сейчас все время занимает работа. Парень двигался плавно, несмотря на динамичность музыки: водил руками по груди, поднимая их вверх над головой; двигал бёдрами и просто отдавал себя тому, что нравится. К несчастью долго это не продолжалось. Танцы танцами, но это все же клуб, самый обычный, в котором люди собираются не только отдохнуть, но и не редко найти себе партнёра на ночь. Вот и сейчас, на талии Узумаки оказались чьи-то руки, мгновенно придвигая его ближе. Задница мгновенно прижалась к паху (слава богу, в штанах ничего не стояло) и Наруто повели вглубь зала. «Рыбак рыбака..." – судорожно подумал блондин, разворачиваясь к похитителю лицом. Он был таким холодным, этот парень: его руки, его движения, его взгляд. Наруто хотел оттолкнуть внезапно появившегося партнёра, что бы наслаждаться танцем в одиночестве дальше, но рука, держащая его за локоть, сжимала крепко, а движения брюнета словно говорили:"здесь и сейчас веду я». Он и вел: резко, импульсивно, так, что Узумаки не поспевал. Быстрые движения сбивали весь настрой, а перегар, хоть и не сильный, начал раздражать. «Заканчивайся уже» – взмолил Наруто бесконечную песню, дошедшую только до середины. К счастью, судьба благословила несчастного блондина: диджей решил переключить зал и танцующих в нем людей на более медленный ритм. Быстрые движения прекратились, рука с локтя перекочевала в ладонь. Брюнет, видимо, не собирался прекращать их танец, но в его действиях что-то поменялось, словно внутренний переключатель щёлкнул в его голове. Он отпрянул на пару шажков, давая Наруто личное пространство и вновь повёл за собой. Шаг влево, шаг вправо; они просто перемешали свой вес с одной ноги на другую, пока брюнет не притянул Узумаки ближе, отступая на два шага, и вновь приближаясь. В этот раз Наруто попадал в такт, следуя за этим... Кто он, блин, такой? Господи, это что, бачата? Последний раз Наруто танцевал её, когда родители праздновали жемчужную свадьбу: как всегда, только с самыми близким (они сами и дети, которые, в общем-то, уже не дети). Мама, в отличие от младшего сына, алкоголем не брезговала: немного перебрав позвала Наруто потанцевать. Они плясали весь вечер без отдыха. Начали с лёгкого английского вальса, кружась по гостиной, словно подбрасываемые ветром; перейдя на более раскрепощённый линди, они завершили вечер под Энтони Сантоса и его «Donde Estará». Сейчас вёл не он и ситуация была под контролем незнакомца. Они двигались плавно, в открытой позиции, находясь почти в метре друг от друга. Это должно было порадовать блондина, но Наруто почувствовал накатившую на него ярость. Этот кретин решил станцевать один из самых сексуальных танцев, которые Узумаки только знал, но вместо того, чтобы сделать это как надо, решил начать с базовых движений. Такое кощунство великий ценитель простить не мог, решившись перехватить инициативу. Он притянул недотанцора ближе, переместил правую руку за его шею, левой же уложил ладонь партнёра себе на талию. Тот, словно только этого и ждал, переместил ногу так, что та оказалась между ногами Наруто; при обнимая парня, он стал двигаться, заставляя его прокачивать бёдрами. Табун мурашки пробежали по всему телу, заставляя блондина вздрогнуть, а незнакомца улыбнуться. Нет, он больше не незнакомец. Каким бы тот не был профессионалом, так касаться незнакомого человека невозможно и неправильно. Такие касания можно подарить только тому, к кому испытываешь сильные чувства... Черт бы побрал Джираю и его любовные романы; Узумаки больше никогда к ним не прикоснётся. Зато брюнета он будет касаться ещё долго, пока песня не закончится, пока тот не уберёт свои тёплые руки с его ягодиц (когда они успели там оказаться?). Руки вернулись к его ладоням, отстраняя от Наруто разгоряченное тело и, Господи, стало так холодно, словно оторвали кусок души, оставив вторую половину в одиночестве. Не желая мёрзнуть, Наруто сам приблизился к брюнету, прижался к его груди и невзначай коснулся пахом его колена. В этот раз дрожь пробрала брюнета и тот чуть не завис на несколько секунд, но Наруто вновь не двинул бёдрами, уже самостоятельно, заставляет его продолжать. Вперёд, назад, волна животом, бедрами вправо, влево. Брюнет не отставал, закружил Наруто, вынуждая сделать несколько поворотов вокруг себя; вновь притянул к себе, но тот отпрянул, мягко надавливая партнёру на груди рукой, другой же провел по своей, задевая соски, которые (неожиданно... хотя нет) успели затвердеть. Он развернулся, встав к брюнету спиной и стал медленно опускаться, задевая его пах. Его дернули верх, вновь закружили в безумном танце так, что в глазах все поплыло, вспыхивая яркими пятнами цветных лампочек. Он вновь был прижат к горячему телу, правая нога партнёра вновь оказалась прижат к паху. Брюнет, улыбаясь, стал двигаться взад–вперёд, потирая колом вставший член Наруто, наслаждаясь стоном, слетевшем с его губ. Рука спустилась ниже сжимая зад и почти пробралась под джинсы, но была нагло остановлена. Музыка вновь сменилась на латиноамериканскую сальсу, больше подходящую для бачаты, но брюнет будто опомнившись, остановился. Его рука, сцепленная до этого безумно крепкой хваткой на ягодицах партнёра, ослабла, а вскоре вовсе безжизненно опустилась, выпуская блондина на свободу. Наруто только заметил, на сколько сильно сжимал рубашку парня: он хотел извиниться и убедиться, не порвал ли её случайно, но только и успел посмотреть в чёрные омуты, наполненные страстью, желанием (чего он желал: продолжить танцевать или...) и ещё чем то; глаза Узумаки, наверняка, были точно такими же. Даже просто стоять друг с другом, после жаркого танца, было приятно. Они ничего не говорили, это и не было нужно, они стояли и наслаждались послевкусием случившегося между ними. И все это – такой прекрасный, чувственный и безумно интимный момент–оборвал Киба, навалившийся на плечо своего возбужденного друга. Его перегар ударил в нос, на секунду вызвав рвотный позыв, который Наруто осилился сдержать. И все же от брюнета пахло не так: его сладко-кислый запах не заставлял парня давиться воздухом и искать уборную, чтобы избавится от содержимого желудка. Нет, он пробуждал тепло во всем теле, которое растекалось по нему, концентрируясь в области паха и на губах. Целовать, целовать, и ещё раз целовать... Кого? Бессвязные речи Кибы пролетели мимо ушей, а таинственный соблазнительный незнакомец исчез, словно ветром унесённый. Черт бы его побрал, этот антураж таинственных незнакомцев, старающихся улизнуть при первой же возможности. И куда ему теперь, неудовлетворённому? Опечаленный Наруто гневно зыркнул на друга, пришедшего в не подходящий момент, но все же выслушал его. Ту красивую брюнетку увёл какой-то мажористый урод; Киба был уверен, что никогда не встречал такой прекрасной девушки и не мог просто так отступить. На вопрос, при чем здесь Узумаки, собачник не ответил, просто повёл его к старому доброму бару. Да, Наруто был готов наплевать на свои убеждения и выпить пару рюмок, но не сейчас. Брюнетка, приглянувшаяся другу, сидела опечаленная, слушала своего кавалера, кивая в такт и не в такт, и ерзала на стуле, точно пытаясь подобрать удачный момент для побега. Честно, Наруто не хотелось во все это ввязываться, но девушке видимо действительно было неприятно в такой отягощающей компании. Так если он сможет ей помочь, то почему бы и... – Эй, ты, швабра! Иди от сюда по-хорошему, ни то патлы по обдираю. Киба, как всегда, бьёт «с ноги», не пытаясь решить конфликт по-хорошему. Длинноволосый брюнет (его шевелюра была чуть ли не длиннее, чем у девушки) посмотрел на них, как на назойливых мух. – Попрошу – бархатный баритон мог бы вызвать дрожь по коже, но Наруто сегодня и так слишком много раз в неё бросало — Не суйте свой нос, куда не просят. Это не ваше дело. – Ещё как моё – Киба как будто протрезвел, подошёл к брюнетке, твёрдо взял её ладонь, притянув к груди. Они смотрели друг на друга пару мгновений, но взгляды их уже пылали огнём. Надо же, и в правду влюбился. – Руку убери, шавка – парень хотел встать, но Узумаки все же решил влезть в эту недружески настроенную беседу (зря). – Да ладно тебе, парень. Они хорошо проводили время, в компании друг друга, а ты помешал. Ей же с тобой и не хочется сидеть, замотал беднягу. Так с девушками нельзя, чтоб ты знал. С каждым сказанным словом лицо парня искажала гневная гримаса, а девушка успела «ойкнуть» два раза. На третий раз она завизжала, потому что её спутник опрокинул стакан шампанского (пахло даже хуже, чем от Кибы) на голову блондина, для пущего эффекта разбив его о неё же. Раздался грозный рык и верный друг, и виновник этой ситуации, бросился на «швабру», ударив того по лицу. Брюнет в долгу не остался, отпустил несколько точных ударов под дых, по лицу и даже пнул один раз (вот же крыса). Узумаки был трезв, поэтому его нападение было более скоординированное и продуманное. Он ударил парня в солнечное сплетение, но тот успел провести смазанный удар по щеке и пинок в грудную клетку. Сильный, просто ужас; неужели ребро сломал? На шум прибежал охранники. Сквозь музыку было не расслышать, но брюнет им что-то сказал, а те подхватили Наруто и Кибу за шкирку и потащили к черному выходу. Парни развалились на асфальте, смотря на затянуто тучами небо. Собачник бросил что-то вроде:"зывтра будет дождь" – но его губа была разбита и выходил только хлюпающий звук. Полежав так минут десять, Киба поднялся предлагая пойти уже домой, но Узумаки собирался полежать ещё немного. Инузуки предложил подождать его, за что был вежливо послан нахер. «Серьёзно, брат, иди уже; я надеюсь, ты хотя бы взял её номер?». Номер взят не был, зато Наруто получил незабываемые впечатления и напоминание о том, почему он не любит клубы. Думая о своём, он не заметил, как из заведения вышло две девушки. – Видела, Ино, что бывает с теми, кто не знает меры? Будешь так бездумно пить, окажешься на его месте — изумрудный глаза смотрели на него с отвращением и толикой интереса, а её подружка-подшофе взирала, не скрывая жалости. – Бедняжка. Думаешь, бездомный? – Конечно. Знаешь таких, которые на бутылку только и могут наскрести. Пошатался по «переходам», как девочка со спичками, накопил и пошёл купить. Это же он на господина Хьюго кинулся, нечего его жалеть–она, постукивая каблуками, подошла ближе – Ты же молодой ещё, а жизнь так потрепала, что за бутылку уже и на людей кидаешься? Бешеный, да? Как же хотелось ей врезать. Он уже и на локтях поднялся, и кулаки сжать успел, да вот только бить не стал. Этого ещё не хватало: ещё запрут в обезьяннике, что он старику скажет? Следующая статья должна попасть в колонку, ни то он просто уволится и вновь возьмётся за гитару. Зеленоглазка хотела сказать ещё что-то, но её оборвал он. Он обошёл её плавно, шагая, как хищный зверь – как кошка. Пантера. Да, именно она; и цвет подходит. Чернее ночи. Он сел на корточки, обхватив своими тонкими, но крепкими пальцами его лицо, опуская ладонь от щеки к шее и ниже, обводя большим пальцем контуры ключицы. – Ничего так. Водить умеешь? Господь всемогущий, неужто ты есть? Этот голос, разве он может принадлежать человеку? Хотя, учитывая то, как его обладатель двигается (и в танце, и просто так, поглаживая его, Наруто, шею), вряд ли он человек. Узумаки находит в себе силы кивнуть, не до конца понимая суть вопроса (кто из них двоих пьян?). – Жить со мной будешь – не вопрос, скорее, утверждение. Брюнет помогает ему встать опускает руку на талию, поглаживая её, спуская ниже и шепчет, опаляя ушную раковину горячим дыханием – Учиха Саске, и я не прочь потанцевать с тобой ещё разок. Они уходят, оставляя озадаченных девушек стоять возле мусорных баков; те судорожно рассуждают о том, что только что произошло.