Личная Япония Арсения Попова

       В гримёрку они вваливаются с диким желанием уехать домой. Моторы, безусловно, вышли бомбическими, но актёры невероятно устали, потому сейчас всё, чего им хочется — это переодеться и, наконец, разъехаться по домам. Первым прощается Серёжа, вылетая за дверь со скоростью света, но Арсений чует подвох только тогда, когда с ним прощается Поз и выходит из помещения, параллельно набирая Кате. По опустевшей вдруг комнате Попов понимает, что Шастун с ними не зашёл. А когда Шастун не заходит в гримёрку первым или вместе со всеми — это как минимум повод насторожиться и подумать, куда он мог пойти ещё.        Переодеваться Арсений не спешил. Наоборот, он был самым бодрым из всего состава, поэтому предпочитает расположиться на диване, блаженно прикрывая глаза и откидывая голову назад. Да, съемки действительно прошли хорошо. Регина и Влад оказались достаточно интересными гостями с хорошей почвой для импровизаций. Правда, что такое шибари — Арсений так и не понял.        С появлением в мыслях Попова слова «шибари» в гримёрку открылась дверь. Арсений не открывает глаза, и так прекрасно зная, что никого, кроме Шастуна, здесь больше не будет, поэтому без промедления задает интересующий его вопрос. — Ты где был, Антош?        Ответа не последовало. Вместо этого он слышит негромкий щелчок — с таким звуком изнутри запирается комната, а через пару секунд Антон опускается к нему на колени, подаваясь бёдрами вперёд, ближе к паху Попова, и наклоняется, чтобы выдохнуть Арсению в губы эту чёртову фразу: — Объяснить тебе на практике, что такое шибари?        У Арсения по телу бежит табун мурашек от обжигающего губы шёпота Антона. Попов моментально открывает глаза, сталкиваясь взглядом с этим бессовестным зеленоглазым мальчишкой, и едва не воет. Этот взгляд. Как же он, сука, ненавидит этот его взгляд. Когда Антон смотрит на него так, Арсений понимает - у него нет шансов. Арс мог сказать «нет» президенту, мог сказать «нет», даже если на него направят дуло пистолета, но Антону и этим его блядским зелёным глазам он отказать никогда не мог. Арсений закусывает губу, нерешительно кивает, а сам с содроганием готовился к тому, что доминантный Антон на нём отыграется за все те разы, когда Арсений был сверху.       Антон, чуть улыбнувшись, кивает и целует его в губы, настойчиво проталкивая язык в чужой рот. Сопротивляться такому нахальству смысла всё равно нет, поэтому Арсений быстро сдаётся, сплетая свой язык с языком Шастуна. Руки бесцеремонно проникают под кофту, нарочно задевая соски, и Арсений мычит ему в губы.       Кофта летит куда-то в сторону, и Арс остается в одних штанах. Шастун переходит к шее Попова, для удобства потянув его рукой за волосы назад, покусывая каждый участок, поцелуями спускается к ключицам, а оттуда к соскам, облизывая и посасывая их. Арсений дышит настолько глубоко, насколько ему позволяет тёплый язык Шастуна на коже и собственный каменный стояк. Антон влажными поцелуями доходит до пупка и внезапно отстраняется. Уже через пару мгновений Арсений оказывается перевернутым на живот, устраиваемый Антоном в удобную позу, и его кожи касается жёсткий материал верёвки.       Арсений понимает, что классическая прелюдия закончена. Началось шибари.       Шастун туго натягивает верёвку, быстрыми и отточенными движениями завязывая крепкие узлы на руках. Верёвка обжигает голое тело, и Арсений шипит, когда его вновь поворачивают лицом, чтобы завязать узлы на торсе. — Можно всего два вопроса, прежде чем ты меня трахнешь? — хрипло интересуется Арс, стараясь не шевелиться, чтобы путы меньше царапали кожу. — Во-первых, где ты взял верёвки, а, во-вторых, где ты этому, блять, научился? Антон хмыкает, туже затягивая переплёт. — У тебя колом стоит член, тебе сейчас действительно важно знать ответ? От напоминания о стояке Арсений сквозь зубы мычит, делая мах бедрами вперёд в намёк Шастуну. — Нет, Арсюш, к тебе мы перейдём чуть позже.       Арсений утыкается себе куда-то в плечо, молча наблюдая, как Антон продолжает искусно завязывать узелки на его груди. Спустя десяток минут Попов, уже начиная даже немного злиться, скулит, требуя внимания к себе, а не к веревкам. — Шастуун, — жалобно стонет Арс, запрокидывая голову назад. – Ну долго ещё? — Уже нет, — отвечает Антон, грубо затягивая последний узел, поднимается и отходит на пару шагов.        Шастун, явно собой довольный, оглядывает Арсения снизу вверх. Попов выглядит так, будто вылез из гей-порно под названием «Иностранного актёра жестко трахнул японский режиссёр театра». С румянцем на щеках, растрепанный и возбужденный, Арсений смотрит на него, умоляя продолжить.       Антон тянется к своему рюкзаку, вынимая оттуда пачку презервативов и смазку. Арсений удивлённо охает — с каких пор Шастун носит с собой такое добро? Осознание ударяет практически сразу. Да, наверное, с тех пор, как они впервые переспали в этой гримёрке, а в качестве смазки использовали новый, только перед съёмками купленный, дорогущий Оксанин крем для лица, беспечно оставленный ею на столе. Девушка потом долго и яростно выясняла, кто и как посмел вылить полтюбика её драгоценного средства. Парням было очень стыдно, что они лишили Окс удовольствия использовать крем первой и по назначению, но правду никто так и не узнал.       Пока Арсений вспоминал их первый секс вне дома, Антон успевает избавиться от джинсов и подойти вплотную, рывком сдергивая с Попова штаны вместе с боксерами, оставляя его, перевязанного, полностью нагим. Внимания эрегированному члену уделено не было — Антон лишь дотрагивается кончиками пальцев до головки, размазывая капельки естественной смазки, из-за чего Арсений, забыв про верёвки, дергается и вновь вскидывает бёдра вперёд, требуя коснуться ещё раз. Шастун его игнорирует, выдавливая себе на руки лубрикант. Попов сдавленно стонет, чувствуя, что один палец Антон уже ввёл и активно растягивает его им, поглаживая мягкие стенки. Когда подключается второй палец, Арс стонет уже громче, насаживается сам, закусывает губы. Антон склоняется к его уху, закусывает мочку и вводит внутрь третий палец. В определённый момент Шастун находит точку, а Арсений от этого прикосновения едва не кончает, вскрикнув. — Шастун, блять! — Арсений снова дергается, шипит, потому что верёвки обжигают кожу, но всё это не мешает ему зло зыркнуть на Антона. Но того это не пугает. Он вынимает пальцы и чуть отходит, нахально заглядывая Арсу в глаза. — Попроси меня, Арсений. — Чего? — охуевающе переспрашивает Арс. — Я говорю, попроси меня тебе вставить.       Антон ухмыляется, скрещивая руки на груди, и смотрит на Попова сверху вниз. У Арсения от возмущения даже дыхание сбивается. Что он, блять, вообще творит?       Через несколько мгновений Арсений понимает, что Антон не шутит, потому что Шастун продолжает смотреть на него взглядом, мол, «я жду, Арсюш». Попов рычит, закатывая глаза, но когда Антон, дразня, проводит рукой от переплёта вниз к паху, самолюбие Арсения с треском разбивается. — Трахни меня, — тихо произносит он. — Что? Громче, — Антон, конечно, слышит его просьбу и с первого раза, но для подкрепления уверенности переспрашивает. — Чего ты хочешь, тенши? — Я говорю, трахни меня, блять! — А волшебное слово, Арсюш? — Пожалуйста! — у Арсения от возбуждения весь низ сводит, но глаз от нервов дёргается сильнее. Антон, видимо, наконец получает удовлетворяющий его ответ, потому тянется к коробке презервативов, доставая один и, быстро разрывая блестящую упаковку, раскатывает защиту по члену. Пристроившись ко входу, Антон для удобства кладёт одну ногу Арсения на своё плечо, а другую крепко держит за бедро. Через пару секунд Антон входит, разом, практически полностью. Застывает, смотрит на Арсения. Ждёт реакции. — Не больно? — Нет, давай уже, ну Антон!       Шастун кивает, делает толчок. Второй. Третий. Арсений запрокидывает голову назад, издавая громкий протяжный стон, когда Антон головкой члена попадает в простату. Антон ускоряется, наклоняется к Арсу, целует, ловя губами стоны. Верёвки обжигают, словно спички, впиваются в кожу, когда Арсений хочет коснуться собственного члена и дергает руками, но член Антона внутри не даёт сосредоточиться на боли. Антон втрахивает Арсения в диван - ритм становится бешеным. Попов стонет так, что слышно, наверное, на всё Главкино, и под дверями гримёрки собрались все, кто только мог, так ещё и из соседних зданий прибежали.       Когда дело близится к развязке, Антон впервые позволяет себе накрыть член Арсения рукой, двумя размашистыми движениями доводя Попова до разрядки и изливаясь следом в презерватив. Мягко уложив Арса на чёрный кожаный диван, Антон выходит из партнёра, завязывая и выкидывая защиту в мусорку, а затем падает рядом с Арсением, принимаясь лениво развязывать узлы верёвки. Развязав все, Антон откидывает верёвку куда-то в сторону стола, и кончиками пальцев дотрагивается до красного узора на её месте. От этого прикосновения Арс сжимает челюсти. — Сильно кожу содрало? Прости, там синтетическая верёвка нужна, чтобы больно не было, — обеспокоенно говорит Шаст. — Одевайся, домой поедем, в душ сходишь, и я обработаю. Давай, давай, вставай, я помогу. — Да чего ты, нормально всё, — Арсений дотрагивается сам и шипит. — Ладно, лгу. Поехали.       Антон помогает Попову надеть кофту, одевается сам, складывает вещи в рюкзак. Когда они собраны и готовы выходить, в дверь гримёрки кто-то стучит. Антон поворачивает щеколду и видит за ней парня, работающего на складе. — Здорова, парни, тут такое дело... У нас, кажется, верёвку спиздили. Вы не видели, не? А то там декорации перевязать надо, мы только недавно покупали, а нигде нет.       Шастун и Попов даже сказать ничего не успевают, как взор парня-рабочего сначала падает на руки Арсения в красных следах, потом на взъерошенную, мокрую чёлку Шастуна и, наконец, на верёвку, которую парни спрятать забыли. Пазл складывается в единую картину за доли секунды, и рабочий тут же краснеет, начиная активно жестикулировать. — Бля, я понял, короче. Простите, ничего страшного. Извиняюсь. Всё. Простите, — парень на пятках разворачивается и исчезает в темноте коридора. Шастун поворачивается к Арсению, и через несколько секунд синхронно раздается смущенное: — Пиздец.