Часть 1
28 апреля 2021 г., 11:11
Вечеринка Шэрон в самом разгаре; музыка гремит в воздухе, а низкие вибрации басов грохочут у него в груди. Синие и красные тени мелькают на бетонном полу балкона, и на периферии зрения он видит мужчину и женщину, бесстыдно вцепившихся друг в друга, чьи тела извиваются подобно змеям.
Богатство Мадрипура мерцает под ним — позолоченная россыпь неона, хрома и дешёвого удовольствия. Всё, о чем ты только можешь мечтать — и даже больше, — можно запросто купить здесь: шлюхи, наркотики, подделки… украденные картины. Ничему нет предела, всё находится в свободном доступе на рынке. Можно купить как плоть и секс, так и поддельный «Ролекс».
Баки делает глубокую затяжку, наполняя дымом свои легкие. В горле жжёт, и он задерживает дыхание на несколько секунд. Он выдыхает, и дым растворяется во влажном воздухе. Он скучает по старому, опьяняющему чувству никотина в его теле. Сыворотка в его организме в значительной степени перекрыла ему доступ к самолечению: он не может напиться, никотин не действует на него, даже маленькие таблетки, которые однажды дал ему его сосед, никак на него не повлияли, только цвета вокруг стали ярче на час или около того. Но курение — это старая привычка, предшествующая ГИДРЕ и приносящая комфорт, поэтому он позволяет мышечной памяти направить его, поднося сигарету к губам и делая ещё одну затяжку.
Он слышит звук открывающейся и закрывающейся двери, и следующие за этим шаги. Человек ступает слишком аккуратно, чтобы быть Сэмом, у которого развязная и уверенная походка солдата. Эти шаги принадлежат тому, кто привык ночью осторожно приближаться к своей жертве, с ножом в руке и с пистолетом у бедра. Это шаги человека, который провёл сознательную часть своей жизни в Советском отряде убийц. Баки поворачивается, и Земо приветствует его довольной улыбкой.
— Какого хрена тебе нужно? — спрашивает Баки — это его своеобразная форма приветствия. Само присутствие Земо нарушает его ритм, его дзен, бессмысленное спокойствие привычного ритуала.
Земо встаёт рядом с ним на балконе, положив локти на немного мокрые после дождя перила. Он наклоняется, вглядываясь в разворачивающийся перед ним вид города, и что-то нечитаемое отражается на его лице, пропадая прежде, чем Баки удаётся интерпретировать его выражение. Он поворачивает голову к Баки, смотря на него с вежливым весельем.
— Как я понимаю, вечеринка тебе не очень нравится? — непринужденно спрашивает он.
Баки коротко и невесело смеётся.
— Я уже достаточно повеселился в том баре.
— Могу себе представить, — произносит Земо, задумчиво мыча. — Этот шум и эта толпа... Должно быть, это ошеломляет тебя, после столького времени проведённого в одиночестве.
— Заткнись нахуй, — огрызается Баки, но это происходит автоматически, без особой злобы. Само существование Земо выводит его из себя, но он не утруждается добавлять в свои слова побольше яда. Это был долгий день. — Я бы предпочёл, чтобы ты не подвергал меня психоанализу.
Земо опускает голову.
— Разумеется, — грациозно уступает он. — Но не беспокойся, Джеймс, это не входит в мои намерения.
Он наблюдает, как Баки выпускает облако дыма в ночной воздух.
— Это пагубно для твоего здоровья, — мягко произносит он. Ухмыляется. — Хотя, полагаю, весь вред нейтрализуется твоей… уникальной физиологией.
Назло ему Баки поворачивается, устанавливая с ним зрительный контакт, и делает ещё одну затяжку. Он выдыхает дым прямо в лицо Земо — да, это мелочно и совсем не по-взрослому, но от этого его окатывает злостной волной удовольствия, что настолько же приятно, как и действие никотина.
К его слабому разочарованию, Земо не кашляет и не делает никакой попытки отвернуться. Вместо этого он ярко сверкает глазами и наклоняется вперёд, приоткрывая рот и вдыхая дым. Глаза Земо на мгновение закрываются — верный признак бывшего курильщика, который до сих пор скучает по этому. Приоткрытые губы, удовольствие, которое мелькает на его лице, — это сочетание извращенно граничит с интимностью, и что-то тёплое, болезненно сладкое скользит по внутренностям Баки.
Всё дело в слишком напряженном дне. Земо, ласкающий его таким образом — первое нежное, отдалённо чувственное прикосновение, которое он не может вспомнить, когда в последний раз испытывал, — знатно шалит с его головой. Его глаза без его разрешения скользят по пальцам Земо, покоящихся на перилах балкона, и он сухо сглатывает.
Земо смотрит на него, и возможно, всё дело в безумном воображении Баки, но он может поклясться, что улыбка мужчины стала чуть-чуть понимающей. Он прочищает горло, снова обретая голос.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — грубо произносит он. — Что ты здесь делаешь?
— Я хотел поблагодарить тебя, — слаженно отвечает Земо. — Без твоей помощи, я бы до сих пор гнил в одиночной камере. Я хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть моя искренняя благодарность за моё освобождение.
— Да? — сухо спрашивает Баки. — Значит это в благодарность мне ты притворялся, что хочешь продать меня Селби. Я так тронут — никаких каламбуров, — какой тупой ответ. Он мог сказать что угодно: мог бы припугнуть Земо тем, что отправит его обратно в тюрьму, если тот не перестанет до него докапываться; мог бы просто обернуть пальцы вокруг его шеи и заставить его замолчать старым добрым способом. Но нет, ему нужно было упомянуть именно это.
Баки делает последнюю затяжку и щелчком отбрасывает окурок. Он крутится в воздухе, пока летит вниз, исчезая в дрожащих тенях Мадрипура.
Земо улыбается ему, как будто бы они делятся друг с другом шутками.
— Приношу свои извинения, Джеймс. Если бы я знал, что это побеспокоит тебя… — он замолкает.
— Всё в порядке, — ворчит Баки. Всё не в порядке — не в полном, — но он сам на это подписался, когда согласился снова стать Солдатом. Земо — легкая мишень для его фрустрации, и к тому же мужчина за многое в ответе, но именно за этот случай? Он определенно не занимает лидирующие позиции в его списке грехов. И Баки с неохотой ценит то, что у Земо хватает порядочности называть его Джеймсом. Он не заслужил права (и уж точно не сблизился с ним для этого) называть его Баки, словно они старые приятели. Кэп-по-скидке мог бы вынести из этого урок.
Он вздыхает и вытаскивает из заднего кармана пачку сигарет. Он достаёт одну для себя, зажимая её между зубами, и рефлекторно предлагает одну Земо, прежде чем успевает подумать.
К его удивлению, Земо её принимает и пододвигается к Баки ближе, поднимая руку, чтобы прикурить. Он стоит достаточно близко к Баки, чтобы тот мог почувствовать запах водки и увидеть слабый блеск пота на его лбу. Его живая рука дрожит, когда он поджигает сигарету Земо.
Янтарное свечение огонька освещает лицо Земо, отбрасывая на него мягкие тени. Земо делает долгую, почти что благоговейную затяжку, слегка вздрагивая. С глухим ужасом Баки понимает, что его привлекает разворачивающаяся перед ним картина. Земо не помешает немного — спасибо, боже — помолчать: его рот в настоящее время занят другим (в голове Баки появляется ещё одна неудачная мысль, и он отталкивает воображаемые образы рта Земо, заполненного другими вещами, прежде чем они обрушатся на его и так слабый самоконтроль).
Печально, что Земо молчит недолго. Он выпускает сигарету изо рта, лениво зажимая её между своими пальцами.
— Каково это было? — спрашивает он. Он позволяет вопросу повиснуть между ними, прежде чем продолжить, — вновь стать Солдатом… пусть и на одно мгновение?
— Что было, то было, — напряжённо отвечает Баки. Он с горечью убирает свою так и не подожженную сигарету. — Я не хочу говорить об этом.
Он вновь смотрит на Земо, и его глаза предательски фокусируются на его губах и пальцах. Его следующие слова чрезмерно глупы, но он не может ничего поделать с собой, они вырываются в злобном, ненавистном порыве:
— Что насчёт тебя? Тебе понравилось?
Земо сдерживает усмешку. Его глаза сияют с той жаждой, от которой у Баки по коже бегут мурашки — и не совсем от отвращения, — и в самой их глубине пляшет золотое отражение горящей сигареты.
— О да, soldat, — мурлычет он. Баки с запозданием осознаёт, что тот перешёл на русский. — Ты был великолепен.
Баки чувствует, как у него начинают гореть щёки, и ему стыдно, как похвала отдаётся всплеском возбуждения в его члене. Земо наклоняет голову, оценивающе смотря на него несколько секунд, прежде чем затушить сигарету и засунуть её в свою куртку. Баки наблюдает за ним, полностью, до абсурда поглощённый его движениями. Земо протягивает руку вперёд, медленно скользя пальцами по лицу Баки так же, как и раньше. Баки беспомощно тянется к ладони; ему приходится сжать челюсть, чтобы удержать отвратительные звуки, которые так и грозятся соскользнуть с его губ. Он как чертова собака Павлова: в общей сложности от ласк Земо его член болезненно напрягается в штанах за пять секунд. Вторая рука Земо хватает Баки за выпуклость между его ног, и ловкие, уверенные пальцы поглаживают его сквозь ткань с таким же авторитетом, как если бы в руках у Земо было оружие. Он представляет себе это: Земо, перебирающий снайперскую винтовку или оборачивающий удавку вокруг обнаженной шеи, — и Баки стонет, толкаясь бёдрами в руку Земо.
Рука скользит с его челюсти к затылку, и Земо притягивает его к себе для поцелуя, который отдаёт табаком, алкоголем и пеплом. Баки раскрывает губы и стонет, когда язык Земо проникает внутрь, изучая его рот с такой же тщательностью и аккуратностью, с которой он делает всё остальное. У Баки так чертовки сильно стоит, что он хватает Земо за промежность, отчаянно пытаясь выровнять счёт с помощью ослабления такого идеального самообладания Земо. Он ненавидит себя за то, как сильно ему это нравится, и он не уверен, что послужило этому причиной, — то, что он снова стал Солдатом, позаимствовав при этом часть былого послушания? Или всё гораздо проще и плачевнее: он бесконечно одинокий, сильно изголодавшийся по прикосновениям человек?
Он сжимает поднимающийся член Земо, и тот прерывает поцелуй.
— Нам следует найти комнату, — предлагает он, и Баки с раздражением замечает, что его голос всё такой же оскорбительно спокойный и собранный.
И Баки… соглашается.
И вот Баки уже лежит и ждёт на одной из кроватей в пентхаусном лабиринте Шэрон, полностью голый и до боли возбужденный, с Земо, целующим напряженные мышцы его спины.
— Ты бы хотел, чтобы я говорил на русском? — спрашивает он слегка насмешливо. Он кладёт руку на шею Баки, а затем сжимает её — несильно, но твёрдо. Его большой палец потирает яремную вену Баки, и он должен был почувствовать, как участился пульс Баки от вопроса.
— Да, — шипит Баки, зажмуриваясь.
Посмеиваясь, Земо устраивается между широко разведённых ног Баки, беря его бедра в руки. Так он его и трахает — сзади, по-русски шепча ему в ухо: дотронься до себя, солдат, посмотри на меня, солдат, ты делаешь всё хорошо, солдат, — и, наконец, — кончи для меня, солдат.
Он ненавидит мысль о том, что это был самый лучший его оргазм за многие годы.
После Баки лежит рядом с ним, пытаясь вызвать у себя достаточно отвращения, чтобы встать с кровати и одеться. Но… ему одиноко, и он не может вспомнить, когда в последний раз занимался этим с… (он не хочет думать о Земо как о любовнике) …с кем-либо. Земо оборачивается вокруг его спины, пальцами очерчивая руки и бока Баки в игривой имитации привязанности. Блять… может быть, Земо искренен. Он — загадка для Баки, смертельная и непредсказуемая, словно хищник в джунглях.
Земо прижимается поцелуем к его подбородку, его губы проходятся по щетине.
— Это было приятно, — произносит он на английском.
Баки отказывается удовлетворять его ответом, но в то же время он не может заставить себя отстраниться — не сейчас. Тело Земо трагически тёплое.
— Возможно, нам стоит повторить, — вслух размышляет Земо. Его указательный палец лениво прочерчивает линию под челюстью Баки, в том месте, где он, скорее всего, провёл бы лезвием ножа, чтобы перерезать ему горло. — Если ты согласишься, разумеется.
Баки никогда не был особо искусным лжецом, поэтому сейчас решает не рисковать.
— Посмотрим, — в итоге отвечает он, сохраняя ровный тон голоса. И он ненавидит тот факт, что звучит это как «да».
