Пойдем домой, Эрен...

- И... Что ты делаешь? Капрал обежал взглядом равнину, простирающуюся недалеко от штаб-квартиры спецотряда, чтобы вновь вернуться к мальчишке. Именно мальчишке, представшем сейчас перед ним в облике пятнадцатилетнего себя. Объяснить коленопреклонную позицию этот короткий осмотр, однако, не помог. - Я же преступник, разве нет? - зеленые глазищи, полные упорного желания не расплакаться, опущены, а руки продолжают протягивать сменный клинок для надетого на Аккермана УПМ. - Вы должны убить меня. Ловящее блики полуденного солнца лезвие чуть подрагивает в смуглых пальцах, пуская солнечных зайчиков по округе. Хорошо отполировал, паршивец. Леви делает шаг вперед, забирая у мальчишки оружие, позволяет себя пару секунд полюбоваться идеальным состоянием стали, воспроизводящим его отражение, и мысленно хмыкает: все учел, шельмец, даже мелких шрамов, оставшихся после стычки с Кенни в городе, и тех нет, что уж говорить об отсутствующем ныне глазе. Перенес в то самое, легкое и непринужденное время подготовки к первой настоящей миссии за стены, хоть тогда оно таковым и не казалось. Учел-то, может, и все, но только не Аккермана. - Нет, - твердое, непоколебимое, чисто капральское, не включающее лишние эмоции, на которых Йегер может сыграть. - Я не считаю тебя преступником. Он опускает лезвие, внимательно вглядываясь в поднятые на него глаза. Легкая пелена слез искрит у нижнего века солнечными бликами, но губы у мальчишки не дрожат. Почти. Где-то на задворках сознания проносится мысль, что Эрен и впрямь был готов сейчас проститься с жизнью, так и не поговорив с ним нормально, и это осознание растекается в груди тянущей волной грусти. - Н-но я же... был там, - Йегер прикусывает губу, опускает взгляд в попытке совладать со слезами. Ничего у него, конечно, не выходит, тонкие соленые дорожки прокладывают путь вниз, к подбородку, но стирать он их не пытается: может надеется, что Леви не заметил, а может не хочет казаться еще более слабым. Дурак. Это ты-то слабый?.. - Я убил стольких людей... Голос скатывается до еле слышного шепота: сам себя тормозит, чтобы не начать всхлипывать. "Идиот", - думает Леви, абсолютно спокойно осознавая, что в этом больше нежности, чем привычного раздаржения. - Эй, - бледные пальцы с сеточкой шрамов ухватывают подбородок, заставляя мальчишку встретиться с ним взглядом. Опустившийся на одно колено Леви смотрит прямо, без единой толики жалости или осуждения. - Ты не преступник, - почти чеканит он, вглядываясь в полные слез глаза Йегера. Впервые он думает о том, что мечта мальчишки отпечаталась даже в них: лазурная зелень разливается перед ним, как и море в тот памятный день, когда они наконец-то достигли побережья. - Ты не смог больше мириться с возможностью нашего истребления, поэтому и начал бороться. Как и всегда. И я не вправе отговаривать тебя продолжать, слышишь? Пока он говорит, несколько новых слезинок скатываются по смуглым щекам, и Аккерман стирает их большими пальцами, позволяя ладоням остаться на месте, обрамляя лицо Эрена. Мальчишку почти колотит. - И... Что же мне теперь делать? - он вглядывается в темно-серые тучи, по ошибке зацепившиеся за зрачки Аккермана, да так там и оставшиеся. Будто живое напоминание о мире снаружи: сталь, пепел и буря, готовая поглотить человечество. И так отчаяно хочется, чтобы все это оказалось дурным сном, несбывшемся пока ужасом - как тогда, в детстве, когда Шиганшина еще стояла, а он уже разглядел сделавшую выбор Микасу - отмотать время до этих благославенных дней, когда единственными его проблемами были нераскрытые способности титана, да очередной нагоняй от Леви за плохо сделанную уборку. Капрал позволяет себе легкую, едва уловимую улыбку, застывшую в уголках чуть приподнятых губ, отчего черты лица мгновенно смягчаются: - Способов борьбы очень много, Эрен. Я не могу сказать тебе, что убийство не выход, не в том мире мы с тобой живем, но... Не вздумай сдаваться! - в глазах Аккермана на секунду мелькает сталь, и он, продолжая удерживать внимание Йегера, опускает руки ему на плечи, крепко сжимая. - Даже если за тобой тянется кровавый шлейф, даже если крики убитых не дают спать по ночам, борись! Делай выбор, о котором будешь меньше сожалеть, и будь готов к тому, что последствия настигнут в любом случае, но борись! Не смей сдаваться так просто! У тебя все еще есть люди, ждущие твоего возвращения, никого из них этой безрассудной выходкой ты не переубедил. До мальца-таки доходит, что его подлог раскрыли, причем с самого начала. Он-то думал, что сказанное им было достаточно двусмысленным, чтобы убедить Леви в том, что все происходит в прошлом. Наивный дурак! Так закопался в самоистязание, что и не заметил, как капрал все это время говорил с ним настоящим, тем, что прямо сейчас уничтожает человечество. - Ну всё, не реви, - Аккерман беззлобно хмыкает, наблюдая, как расширившиеся в изумлении глаза вновь наполняются слезами. - Хорошо все будет, только не сдавайся, понял? И не вздумай больше пытаться укокошить себя моими руками. Леви не может сдержать горькую усмешку, когда Йегер рвано вдыхает, разглядывая его в немом шоке. И тут в яблочко? Что же ты творишь, суицидник недоделаный?.. - Ты не один в этой борьбе, Эрен, - взгляд серых глаз мгновенно становится серьезней. - Мы все готовы встать с тобой в один ряд, но лишь от тебя зависит, сумеем ли. Наши сердца навсегда посвящены Парадизу, за его свободу мы будем биться до последнего вздоха. - Капрал... - Йегер чуть подается вперед, но в последний момент отдергивается и бросает на старшего виноватый взгляд. Леви закатывает глаза и самостоятельно притягивает мальчишку в объятия, позволяя ему сминать пальцами идеально выглаженную рубашку и оставлять на плече следы слез. Его правая рука запутывается в каштановых вихрах, принимаясь успокаивающе их перебирать, пока мальца кроет очевидная истерика, которую он уж точно не способен остановить, даже несмотря на всю силу воли, несгибаемым стержнем проросшую в нем давным-давно. - Пойдем домой, Эрен... Бледные губы невесомо касаются скрытой прядями челки макушки. В траве скачат солнечные зайчики, отбрасываемые лезвием УПМ. У них все будет хорошо.