Солнечный апельсин

      Я мерила палатку шагами, потеряв ход времени. Тапок, последовав примеру, ходил рядом и недоумённо крутил головой, когда я возвращалась. Выходить наружу опасалась, так как шумиха не прекращалась ни на минуту. Моя палатка была рядом с палаткой Дарклинга, поэтому я слышала даже как он храпит по ночам, не то что сейчас. Заклинательница оказалась жива, но не совсем здорова, поэтому после её светового шоу Александр распорядился отправить девушку во дворец.       Только я присела за стол, как кто-то шлёпнулся прямо у входа. Тапок отправился на разведку, и только его хвост всё ещё шатал полы палатки. Чуть насторожившись, я взяла грушу с чашки и была готова запустить ей в гостя, в случае нанесения вреда своему псу. Он зарычал, тихо гавкнул. Потом резко сорвался с места. — Эй, — по обычаю крикнула и поднялась следом. Не хватало ещё схлопотать за то, что он на кого-то прыгнет.       Снаружи грело закатное солнце, заливая белое полотно палатки красным. Кавалерия всадников, окружившая чёрную и большую карету, тронулась, погрузив лагерь в пыль. Я закашлялась и отмахнулась рукой с грушей. Тапок побежал за поварёнком, что пёр котелок. Вероятно, это он уронил свою ношу и сейчас активно отмахивался ею от пса. Зажав зубами сладкий плод, я закатила рукава и направилась по душу своей собаки, которая рисковала стать ковром. — Фу! — крикнула Тапку и уселась сверху, чтобы хоть как-то унять тридцать пять килограммов веса против своих сорока семи.       Как обычно это бывало, он обалдел и упёрся лапами в землю. — Ненормальные! — крикнул парень и поспешил убраться.       Я была согласна, поэтому за шкирку потащила его обратно. На нас смотрела добрая половина лагеря и Гриши. Последние же считали, что я — отрыжка их породы, и мой усилитель желательно умертвить. Но обучение моё ещё не начиналось, чтобы кто-то умничал. — Так, балбес, залетай! — толкнула его в палатку. Груша всё ещё была у меня во рту, поэтому я утёрла рот и откусила кусок, прежде чем войти следом.       Чёрная тень стояла около кровати и пялилась на меня своими бесстыжими глазами, будто это я громче всех кричала, что Заклинательницы нет. Я кивнула, здороваясь, прожёвывала кусок фрукта и села на стул. — Что пришёл? — Ты действительно была права, — обыденным голосом заявил Гриш. Стало даже обидно, что в этом тоне не было нотки раскаяния. Ах, да! Это не про его персону. — Да, — кивнула. — Меня заинтересовал твой талант… Яга, — он сделал акцент на моей кличке. — Не хотелось бы упускать такое.       Я изогнула бровь. Тапок ловко подхватил кинутый ему огрызок. — Поедешь со мной во дворец. — Сейчас? — Завтра. — Хм…       Я задумалась. Вспоминая книгу и сериал, он в любом случае должен поехать прямо сейчас, за тем самым экипажем. Громадным, как его комплексы. — Нет, мы сейчас поедем.       Он опешил. Вероятно, никто с ним не разговаривал в таком тоне, но я имела иммунитет. — У меня остались дела, — твёрдо заявил Саша. — Дорогой мой, — я поднялась и приблизилась, пахнущая «апельсином», что так не нравился ему в том букете. — Если мы сейчас не поднимем задницы, то свою Солнечную антилопу можешь не искать. И стоит взять с собой отряд.       Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Я бы посчитала, что Шурик обиделся, но, скорее всего, мужик начал действовать.

***

      Дорогой дневник, мне не описать той боли и разочарования, что я постигла в этом мире, и что мой зад вовсе не зад, а квадрат. Ездить верхом я могла, но не умела этого достаточно, поэтому изнывала от боли и кричала в себя, слушая пение птичек и тяжёлое дыхание Тапка внизу. Пёс мотался между ног моей пегой кобылки и порой даже заигрывал. — Всё хорошо?       Я отняла взгляд от рук на луке седла. — Ну, как сказать…       Кобылка шла размеренно, радуя мягкой поступью, но выносить боль седалищных костяшек больше не могла, поэтому иногда приставала в стремёнах. И, к тому же, совсем недавно мы мчались догнать экипаж, но Дарклинг всё равно упёр вперёд с Гришами в синих и красных кафтанах, оставив меня под стражей двух красивых мальчиков. И я была уверена: больше для своего спокойствия, нежели моего. Парни тоже были из Гришей, пестря синими и фиолетовыми одеяниями. И, в отличие от тех, кто шастал по лагерю, они смотрели на меня без претензий и издёвки. — У меня болит попа, — начала осторожно, дабы не смущать своим заправским сленгом. — Долго ещё? Мы не заблудились? — Нет. Дарклинг приказал встретиться на развилке.       Я смолчала. Понятия не имею в местных ориентирах.       Пейзаж впереди раскинулся очень живописный. Одни берёзы, ронявшие жёлтые листья под копыта коням, уже стояли внимания. Тапок имел за обязательно заглянуть в каждый куст и канаву в поисках зверей или вкусного камня, а я распереживалась в тот момент насчёт клещей, переносящих неприятные болезни. Пусть тут и были лекари, но всё равно дурно от одной только мысли.       Лес шумел, шуршал листиками и скрипел ветками. Мы шли достаточно, чтобы сумерки успели медленно погрузить воздух в серый туман, пахнущий сыростью и листвой.       От размеренной качки я засыпала. Хотелось завернуться в спальник и провалиться в царство Морфея, забыв о боли в ногах и заднице. — Слышите? — спросил парень в синем, чем привлёк наше внимание. — Впереди сражение, — кивнул второй.       Чуть помешкав, мои охранники поспешили туда, как и Тапок, оставив меня посреди дороги на здоровой кобыле, которой невозможно было управлять. А когда из кустов выскочил бородатый фьорданский ассасин, пегая встала на дыбы. Я хлопнулась мешком картошки на землю, подняв ворох листвы. Страх и боль в спине сковали без возможности двинуться, но нужно было обязательно вставать. Хватая ртом воздух, я перекатилась на живот и подскочила. Мужчина загоготал и поспешил следом, с длинными ногами догоняя меня, как антилопу рысь. Ворвавшись на поле боя, где смешались кони, люди и летающий огонь, мы пробежали поперёк, удивляя всех своим появлением. — Яга, в сторону!       Я успела только ахнуть, так как чужая и тяжёлая рука прихлопнула меня к земле, мелькнув красным рукавом. Над головой засвистели стрелы. Не видя своего спасителя, проползла к более густому кусту и спряталась за ним в надежде, что меня забудут. Стоило секунду уделить на то, чтобы перевести дух, как сбоку выскочил громила, пахнущий козьим жиром и потом. Он схватил меня за ворот и припечатал с такой силой, что прохрустели рёбра. — Ведьма! — крикнул фьорданец со шрамом на пол лица.       Хотелось крикнуть, но рот накрыла грязная ладонь. Он достал кинжал и замахнулся, лезвие отразило солнце и ослепило, заставив зажмуриться. Только я была готова к смерти, как услышала Тапка, что вгрызся мужчине в лицо. Закричав подбитым лосем, бандит убрал от меня руки и принялся отбиваться от пса, размахивая кинжалом. В этот момент всё смешалось в единый звук, отстранившись куда-то туда, за куст, и весь мир замкнулся на нас. Я смотрела, как мой «усилитель» получает по рёбрам здоровыми кулачищами и ничего не могла поделать, тупой дурой застыв от ужаса. Живя в городе, не каждый день смотришь на драки и кровь.       Из оцепенения вывел свистящий звук, разрезавший в ушах невидимые затычки. Тапок заскулил и обмяк: его пушистое тело отбросили в сторону и мужчина, приобретя ещё одно ранение на лице, хищно улыбнулся. — Нет больше твоего волка, — скрипя зубами, прошипел.       Хотелось плюнуть ему в лицо. А ещё больше — выколоть глаза. Но оставалось только заплакать.       Вдруг откуда ни возьмись появился сердцебит. Темноволосый парень схватил громилу за лицо, не брезгуя кровавым месивом, чем была его щека. Хрипло выдохнув, ассасин схватился за сердце и, упав навзничь, задёргался в конвульсиях. Благодарно кивнув, я поползла к своему питомцу и аккуратно положила руку на его грудь. Тапок тихо заскулил и приоткрыл глаз, будто извиняясь вильнул хвостом. Я сглотнула комок в горле, стараясь сдержать слёзы, но вокруг уже всё поплыло. — Эй, ты как?       Иван, если я правильно помнила, как его звали, взял меня за подбородок и внимательно осмотрел. Отвечать на вопрос казалось смешным. — Ты можешь помочь ему? — дуя из соплей пузыри, тихо спросила.       Он критично осмотрел пса. Помотал головой. — Или ускорить сердцебиение для облегчения смерти или уменьшить, чтобы смог продержаться.       Уже рыдая в голос, я взяла ушастую мордочку на колени, осторожно поглаживая. Решать не хотелось, ведь два варианта были неидеальны. — Хорошо, — сглотнула я. — Если замедлить сердце, то сколько протянет? — Если перевязать и ухаживать, то дня два. — Делай, что надо.       Я встала и шаткой походкой направилась к Дарклингу, готовя претензию. Он стоял рядом с Алиной, и лицо его было таким же безмятежным, как будто мы тут не в крови все плавали, а на пикник вышли. — Мне срочно нужен целитель, Кириган. — Ты ранена? — уточнил мужчина.       Взгляд его был таким же холодным. Казалось, всё его внимание перетекло на Заклинательницу, ведь они чуть ли не лобзались. Тут дураком надо быть, чтобы не заметить, как наш генерал начал соблазнять юную леди. В груди я чувствовала странный укол, будто что-то теряла. — Мой усилитель, — быстро ответила. — Сколько времени есть? — внимательно осмотрел он Ивана, что с псом на руках вышел к нам. — Два дня, — ответил за меня Гриш. — Если ухаживать, то больше. — Прижгите рану и наложите трав, — сказал Александр и развернулся к выжившим солдатам, направившись прочь.       Я стояла и утирала сопли и слёзы, чувствуя, как опухают глаза и губы. И без того щекастое лицо стало на ощупь как персик. — Всё будет хорошо, — тронула Алина моё плечо. — Не знаю, — честно призналась, закатывая намокшие рукава.       Заклинательница закусала губы. Я её понимала, ведь сама вставала в ступор перед плачущими девушками. Хотелось верить, что плакала не напрасно, и мне смогут помочь.       Иван осторожно положил пса на землю и утёр кафтан от крови, но это мало что поменяло — он был безвозвратно испорчен. Достав кинжал из сапога, темноволосый протянул его рукоятью вперёд и быстро бросил: — Попроси огня и трав.       Затем исчез в толпе опричников и Гришей, врываясь в разговор с Дарклингом. Я посмотрела на оружие в своей руке и повернулась к Алине. Та стояла спиной, уперевшись в седло коня Александра, тяжело вдыхая вечернюю прохладу. Ей было не по себе, поэтому просто попросила присмотреть за псом в бессознательном состоянии, отправляясь искать того пиротехника, который мог огнём нагреть кинжал.