Всё в тебе

      Вэнь Кэсин начал его избегать.       Сначала Чжоу Цзышу не обратил на это должного внимания. Его родственная душа была склонна к тому, чтобы разбираться со своими душевными метаниями наедине с собой. После всего, что они пережили, после того, как они чуть не потеряли друг друга, Вэнь Кэсин, конечно, нуждался в личном пространстве и времени, чтобы обдумать произошедшее. И Чжоу Цзышу давал ему всё, что было нужно.       Но это начало выходить из-под контроля. Вэнь Кэсин всё чаще сбегал куда-нибудь, оправдываясь какими-то делами, или прятался среди огромных стеллажей оружейной. Он приходил поздно ночью, когда только луна освещала их, и уходил рано утром, когда солнце ещё даже не встало. Чжоу Цзышу несколько раз пытался за ним проследить, но Вэнь Кэсин каждый раз умудрялся улизнуть от него.       Становилось невыносимо. Чжоу Цзышу казалось, что они всё решили: после случившегося у них был долгий и тяжелый разговор — взаимные упреки, горячие слезы, сбившееся от рыданий дыхание, отчаянные объятия и болезненные поцелуи в качестве извинений. Они дали обещание больше ничего не скрывать друг от друга, и Чжоу Цзышу был уверен, что теперь всё наконец встанет на свои места и они будут счастливы. Но счастье ускользало от него, как песок сквозь пальцы, а он безуспешно старался за него ухватиться.       Что же пошло не так? Где он допустил ошибку? Неужели Вэнь Кэсин больше не желал этой вечности с ним? Он жалел? Он хотел повернуть время вспять и всё изменить? Что же происходило в его голове?       Чжоу Цзышу ни за что не признался бы в этом вслух, но он боялся узнать ответ. Он боялся узнать, что Вэнь Кэсин действительно жалел о своем решении. Он боялся, что этот мужчина, его родственная душа, любовь всей его жизни скажет, что устал от него. Он боялся, что потеряет его снова и на этот раз навсегда. Он так сильно боялся, что больше не мог об этом молчать.       Возможно, тот, прошлый Чжоу Цзышу, действительно проглотил бы свои страхи, спрятал их глубоко под кожей, впитал их в свои кости, не позволяя никому увидеть его истинные чувства. Но этот Чжоу Цзышу был другим: он потерял слишком много, но небеса позволили ему обрести бесценный дар взамен — и он ни за что не позволит себе потерять эту драгоценность. Ему нечего отдать, кроме своей жизни, и, если бы Вэнь Кэсин попросил её, Чжоу Цзышу отдал бы, не раздумывая: только бы его дорогой лао Вэнь не уходил, не оставлял его одного в этой холодной тюрьме.       Он ждал Вэнь Кэсина всю свою жизнь — неосознанно, сам того не зная, но ждал всем сердцем. Он хотел такого человека для себя, даже если знал, что не заслужил его. Он надеялся, что хоть раз в этой жизни, несмотря на все его грехи, кто-то сумеет полюбить его таким — испорченным, грязным, недостойным. И Вэнь Кэсин смог.       Чжоу Цзышу знал, что он ни за что на свете не должен позволить себе потерять его. Даже боги не смогли бы забрать у него его родственную душу, его вторую половину, его самого близкого и любимого человека, ради которого он впервые за свои долгие годы захотел жить. Вэнь Кэсин был его спасением, его надеждой, его маяком в этом темном мире. Вэнь Кэсин был для него всем.       — Лао Вэнь.       Он нашел его недалеко от оружейной. Это яркое розовое пятно среди блеска белого снега — его трудно было не заметить. Как бы Вэнь Кэсин ни прятался, он на самом деле никогда не хотел не быть найденным, и Чжоу Цзышу это понимал лучше кого бы то ни было.       — Лао Вэнь, — он обернул руки вокруг тонкой талии своей драгоценной родственной души, положив подбородок на его плечо. — Лао Вэнь, ты меня слышишь?       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин улыбнулся, и, хотя улыбка не достигла его глаз, он выглядел непозволительно очаровательно, — я всегда слышу тебя. Нет такого расстояния, на котором я бы не услышал твой зов.       — Лжец, — прошептал Чжоу Цзышу, потеревшись кончиком холодного носа о скулу мужчины. — Если бы ты правда слышал, позволил бы мне так скучать по тебе?       — О чем ты, А-Сюй? — Вэнь Кэсин нахмурился, крепко сжав руки возлюбленного своими. — А-Сюй, я тебя обидел?       — Посмотри на меня, — попросил его Чжоу Цзышу.       Вэнь Кэсин колебался, и Чжоу Цзышу искренне недоумевал, почему. Что такого мог скрывать этот мужчина? Или чего-то стесняться? Но чего? Они видели друг друга и в худшие, и в лучшие времена, в одежде и без — не было ничего, что они бы не видели. Так в чем же причина?       — А-Син, — Чжоу Цзышу обнял его крепче, уткнувшись в плечо мужчины. — Ты не хочешь смотреть на меня? Ты устал от меня?       Чжоу Цзышу почувствовал, как тело в его объятиях напряглось и слегка задрожало. И уже через пару секунд Вэнь Кэсин обернулся к нему, сразу же заключая его в крепкие объятия.       — Мой глупый А-Сюй, — он совершенно невесело усмехнулся, прижавшись лбом ко лбу своей родственной души, — я люблю смотреть на тебя больше всего на свете. Нет, больше всего на свете я люблю тебя, а смотреть на тебя идет сразу после.       — Тогда посмотри на меня, — снова попросил Чжоу Цзышу. Как бы Вэнь Кэсин ни старался разрядить атмосферу привычной игривостью, они оба понимали, что это не работает. — Посмотри на меня и скажи мне, что с тобой. Мы обещали, помнишь? Скажи мне, лао Вэнь. Скажи мне.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин захныкал, словно ребенок, невольно сжав руки сильнее. — А-Сюй, я не хочу говорить об этом. Ты… ты будешь смеяться.       — И кто еще тут глупый? — хмыкнул Чжоу Цзышу, крепче обняв любимого за шею. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всем. Я не буду смеяться над тобой.       Вэнь Кэсин молчал, и Чжоу Цзышу позволил ему собраться с мыслями. Он молча прислушивался к чужому сердцебиению — его любимый звук; он напоминает ему о том, что его родственная душа здесь, рядом с ним, и они живы, а на двоих у них целая вечность.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин открыл глаза, и в этих глазах Чжоу Цзышу видел целую вселенную — их собственную вселенную, в которой были только они, никого больше, и каждая секунда принадлежала только им двоим. — А-Сюй, я боюсь. Я боюсь, что не нравлюсь тебе… таким, — он неловко коснулся кончиками пальцев своих волос и моментально смутился, немедленно опуская взгляд.       — А-Син, — Чжоу Цзышу улыбнулся — нежно, искренне, тепло-тепло, как мог только он, — ты такой дурак, ты знаешь об этом?       — Ты обещал не смеяться, — буркнул Вэнь Кэсин, старательно избегая взгляд старшего.       — Я не смеюсь, — мягко упрекнул его Чжоу Цзышу, несильно щелкнув по лбу. — Я тебя люблю, лао Вэнь. Ты слышишь? Тебя люблю. Это значит, я люблю в тебе всё — твои глаза, улыбку, твои руки, твой запах, голос, твои волосы тоже. Я люблю тебя всего, без остатка. С чего ты вообще взял, что можешь не нравиться мне из-за такой мелочи?       — Я видел твой взгляд, — признался Вэнь Кэсин, даже не подумав заранее. — Ты смотрел на меня, и твой взгляд каждый раз цеплялся за эти проклятые волосы, а потом становился грустным. Что ещё я мог думать?       — Я действительно часто смотрел на твои волосы, — Чжоу Цзышу кивнул, вздыхая. Он поднял руку, нежно касаясь серебра мягких волос, осторожно пропуская пряди сквозь пальцы. — Прости, что заставил тебя думать такое. Твои волосы напоминают мне о том, какую цену ты заплатил за мою жизнь — как я могу не грустить? Я смотрел на тебя и старался думать об этом меньше, но потом ты стал оставлять меня. Ты не позволял мне привыкнуть к тебе.       — А-Сюй, — Вэнь Кэсин потянулся к прикосновению, словно котенок, и Чжоу Цзышу не сдержал улыбку. — А-Сюй, прости. Я должен был сразу спросить тебя. Прости.       — Всё хорошо, — Чжоу Цзышу опустил руку на его затылок, аккуратно подтолкнув его голову ближе к себе. — Ты можешь извиниться по-другому, и я обещаю простить тебя.       Вэнь Кэсин расплылся в самой счастливой улыбке и потянулся к губам своей родственной души, целуя его глубоко и страстно. Чжоу Цзышу отвечал с таким же энтузиазмом, прижимаясь ближе к телу возлюбленного, который даже в этих снегах излучал мягкое тепло. И когда Вэнь Кэсин подхватил его на руки и понес к кровати, он не сказал ни слова против, не желая прерывать поцелуй.       Оказавшись в объятиях постели, Чжоу Цзышу притянул Вэнь Кэсина к себе и уложил рядом. Он остановил пробирающиеся ему под одежду руки и только улыбнулся на обиженно надутые губы Вэнь Кэсина.       — Лао Вэнь, — тихо позвал он, взяв серебряную прядь своей второй половины. — Я тебя люблю, — прошептал он и нежно коснулся волос губами. — Я люблю всё в тебе.       Вэнь Кэсин улыбнулся и прильнул к груди Чжоу Цзышу, наслаждаясь мягкими поцелуями к своим волосам и ровным стуком живого сердца его родственной души.