Зайдёшь или боишься укушу?

Мог ли Джонни догадываться, что у его друга со временем появятся странные наклонности, касательно одежды противоположного пола? В интернете полно парней, носящих платья или сексуальный наряд горничной, но они чужие, а Рома — нет. Рома родной, маленький ребёнок, постоянно попадающий в неприятности. Сначала всё началось с безобидной покупки узких штанов, таких… идеально подчёркивающих задницу. Он ходил в них с утра до вечера. Даже историю в инстаграм выложил, где лежит на большой кровати, демонстрируя подписчикам ягодицы. По ним бы ладонью ударить, оставляя отпечаток, но так делать нельзя было, к чему проявление собственности? Все оценили покупку, не придав этому огромного значения. Потом у Ромы появилась своя личная коллекция чулков, можно сказать: «на все случаи жизни». Белые, чёрные, серые. Голубые и красные, зелёные и жёлтые, оранжевые и розовые. С бантиками и без. С атласными лентами, с фейковой шнуровкой. Каждый вечер он фотографировал себя в самых разнообразных позах, оттопыривая задницу, становясь раком. Он закусывал губу и прикрывал глаза прядками волос, скрывая характерный румянец на щеках. И… отправлял их Джонни. Заходил Вконтакте, прикреплял к сообщению ровно десять снимков и нажимал: «отправить», откидывая телефон куда-то в сторону, боясь увидеть в свой адрес насмешки или унижения. Сначала Джонни впал в ступор, долго рассматривая каждую деталь одежды, замечая на бледной коже каждую родинку. Да, Рома частенько шутил на гейские темы, упоминал в разговорах анальный секс, отсасывание, но это никогда не выходило дальше невидимых рамок, которые каждый поставил для себя индивидуально. Что может ответить лучший друг, когда ему присылают такие снимки? Только честно, врать не было смысла. Именно поэтому Джонни написал краткое: «красивый», продолжая монтировать видео на канал. Рома красивый, даже очень, поэтому всё правильно. Фильченков был готов заплакать от счастья в тот же момент, получая от Джонни единственное слово. Там не было агрессии, там было просто: «красиво». Это дало ему некий толчок к тому, чтобы начать скупать больше женской одежды, делая фотографии разного характера. Кто виноват, что именно девушкам больше всего повезло в выборе одежды? Юбки, платья, чулки, кружева — одежда дам, а не мужчин. Мнение и стереотипы, навязанные обществом, не принимающих другое мировоззрение. Откровенно посылая всё к чёрту, Рома садится за компьютер, собираясь сделать заказ на ещё одну мини-юбку и радужные носки. Он становился зависимым и чёртовым фетишистом, смотря арты с кроссдрессингом и собственным лицом. Краснел, когда фанаты писали догадки в комментариях, упоминая фетиши. Каждый стакан можно наполнить до дна, вытесняя из него весь воздух. Он вряд ли треснет, но и пользу перестанет приносить. Так и каждое горло можно сжать, заставляя лёгкие молить об ещё одном свободном вздохе. Что-то сжималось изнутри, обещая убить, когда Джонни хвалил новые фотографии. Однажды этим воспользовался Рома, приглашая посетить торговый центр в Питере. Дружеский приезд. Купить вместе с другом женственные наряды? Конечно, без уговоров не обошлось. Только важно ли это, если он всё равно согласился?

***

— Нам обязательно нужно было сюда тащиться? — с возмущением в голосе спросил Джонни. Ему хотелось поддержать, приголубить и понять, но происходящее просто не укладывается в его голове. Два взрослых мужика зайдут в отдел лифчиков и начнут подбирать под Рому самую мелкую чашку. Можно и консультанта пригласить, показать ему худого паренька и попросить подобрать что-нибудь подходящее. — Нет, я всё понимаю: весёлая прогулка друзей, но, мать твою, мы стоим перед женским отделом белья! — Ну Джонничка, — Рома показательно надул губы, показывая левой ладонью на стеллажи. В глазах парня читалось явное недовольство от возмущений человека рядом, но с другой стороны, они были полны восхищения местом. Тут был его рай, с множеством красивых, но дорогих вещей. Каждую из них хотелось примерять, покрасоваться перед зеркалом и унести домой в дорогом фирменном пакете. Они действительно прекрасны! Почему именно девушкам досталась такая одежда, а для мужчин только трусы, да и то все одинакового цвета? Нет, бывают исключения, именно эти «исключения» находятся в комоде спальни, но конкретно в данном случае — это настоящая дискриминация по полу. — Ну Джонничка, — он специально повторил тон за Фильченковым, чтобы показать, как тот выглядит со стороны. Повторил этот притворно-сладкий голос, от которого у самого же косятся коленки. Как же Рома стонет во время записи! Да даже взяв в рот горячий напиток, визжит так, что хочется разложить на ближайшем столе. Спустя года он оставался таким же маленьким ребёнком, упрашивающим большого папочку сходить вместе за игрушкой. Да ещё и какой! Какого чёрта он вообще называет Джонни так ласково? — Я думал тебе нравится смотреть на меня, — Рома делает последнюю попытку, решая надавить на жалость. Как можно отказать такому милому личику? Он разводит руками, опуская голову, чтобы добить друга окончательно. Опущенное вниз лицо скрывает притворную улыбку, за которой прячется игривое настроение. — Приехал ко мне в гости, чтобы погулять, а в конечном итоге заставляешь меня страдать. Неужели тебе не хочется хорошо провести время? Вдвоём. — Сука ты, Рома, — парень хватает Фильченкова за ладонь, насильно заводя в магазин, прямо к стеллажам с трусиками и чулками. Набедренные повязки, зажимы для ткани. Изобилие всего привлекает к себе внимание, заставляя рассматривать каждую вещицу особенно тщательно. И пока Рома выбирает нужный размер, он забывает обо всем вокруг, даже про Джонни, который к этому времени подцепил консультанта, обещая девушке букет роз, если та поможет выбрать подходящий комплект. Рома пугается от ласкового «здравствуйте» над ухом. Шарахается и почти бежит прочь, замечая взгляд напротив, желающий помочь, но совсем случайно втянутый в издёвку. Джонни подкалывает как может, совсем не думая о том, что зайти в публичное место ради такой покупки уже большое испытание. Совсем не понимает, как сложно преодолеть стеснение. Улыбаясь девушке в ответ, Рома спешит рассказать всё то, что хочет купить, аргументируя подарком. На удивление консультант не спрашивает больше, чем нужно, лишь показывает подходящие модели, показывая рукой на примерочную кабинку неподалёку. Всё это время стоящий Джонни только ухмылялся, провожая двоих взглядом. Фильченков крутился перед зеркалом, рассматривая собственное тело с каждой стороны. Вся выбранная одежда идеально села, подчёркивая фигуру. Он выглядел настоящей девочкой, пытающейся соблазнить своего богатого папочку. Повязки на бёдрах ещё больше подчёркивали излишнюю худобу, что он считал невероятно сексуальным. Каждое выпирающее ребро нравилось ему настолько, что он не мог остановиться рассматривать зеркало порядком пяти минут. В одном квадратном метре особенно не развернёшься, чтобы снять историю в инстаграм с похлопыванием задницы, поэтому приходилось забывать про соцсети и выбирать какую же одежду купить. Рома нахмурился, а потом выглянул из кабинки, отодвигая шторку, чтобы просунуть в проём голову. Джонни сидел на небольшом стуле-пуфике, совершая хаотичные движения пальцами в телефоне. Действительно, что он ещё может делать в свободное время? Для привлечения внимания, пришлось несколько раз кашлянуть в кулак и поманить сидящего парня рукой. Показательно закатив глаза, Колбая всё-таки встал и подошёл, но не успел и охнуть, как Рома затащил его к себе внутрь, плотно закрывая шторку на защёлку. Так просто не открыть. Они остались вдвоём на квадратном метре, где рядом только запотевшее зеркало и чужое дыхание около уха. Джонни улыбнулся от вида знакомого румянца, а потом легко коснулся голой грудной клетки напротив, проводя двумя пальцами по линии белья. Аккуратный лифчик с нулевой чашкой выглядел как спортивный кружевной топ. Рома перестал дышать, покрываясь мурашками и чувствуя приливающее тепло около паха. Ещё чуть-чуть и у него встанет член, но сил прекратить не хватает. Ему чертовски нравится, он хочет продолжения и молча разглядывает шторку примерочной. Плотная ткань, явно не просвечивает. — Ты когда-то слышал про секс в примерочной? — решается тихо спросить Рома, чтобы мог расслышать только Джонни. В ответ Колбая перестаёт поглаживать бледную кожу, а резко хватает чужой подбородок, заставляя смотреть только на себя одного. Глаза в глаза, прожигая в лицах друг друга невидимые дыры. Словно они остались совсем одни на Земле, а значит можно игнорировать всё то, что раньше казалось значимым. — А что, хочешь попробовать? — шепчет на ухо Джонни, касаясь языком мочки и облизывая её. Покрывая слюной и доказывая всю серьёзность своих слов. — Думаю нам нужно заскочить по дороге в ювелирный и купить тебе серьгу. Придётся сделать маленькую дырочку. Потерпишь? Могу прямо сейчас зубами, но лучше подождать. Ладони Фильченкова проникают под футболку и ложатся на талию друга. Впиваются ноготками в кожу и оставляют болезненные следы. Ему хочется чувствовать родное тепло, хочется зависеть от человека рядом, хочется держаться за него, чтобы не стать лужей, стекая на пол. — Я хочу попробовать всё, — отвечает Рома так же шёпотом, а потом с пошлой улыбкой добавляет: — Хочу попробовать всё из озвученного тобой списка. Джонни облизывается, хватает за бока и прижимает парня животом к стене напротив. Зеркало видит абсолютно всё, каждую деталь их возбуждения. Вставший член идеально помещается в ложбинку ягодиц, от чего Фильченков стонет и хнычет. Ему хочется, дико хочется, словно зверю здесь и сейчас, настолько, что даже наплевать, если их услышат. Его собственный стояк изнывает, истекает смазкой и требует внимания. Застёжка лифчика в одно быстрое движение щёлкает и вещь падает на пол, становясь ненужной тряпкой. Ладонь Джонни скользит под бельё, прямо под кружевные трусики, ощупывая анус и аккуратно касаясь его. Такая нежная кожа, что аж жалко портить. Он понимал, что из смазки — слюна. Это будет больно и некомфортно, но другого выхода нет, остаётся довольствоваться тем, что есть. Несколько капель тягучей слюны оказываются на кончиках пальцев, а после — холодная жидкость оказывается размазанной по промежности, стекая по бёдрам. Одновременно он избавляется от собственной одежды, наспех и почти срывая с себя ненужные сейчас вещи. Рома закусывает губу и упирается лбом стены, пытаясь сохранить самообладание. Он знает, что слюна — не из приятных, ведь самостоятельно экспериментировал с этим, выбирая оптимальный вариант. Он готов терпеть, если нужно, лишь бы Джонни хотел его, хотел и жёстко трахал. Больше ничего не нужно, разве что капелька любви на блюдечке отношений. Первый палец входит с трудом, встречая сопротивление узких стенок ануса, но второй присоединяется совсем вскоре, начиная растягивать и переносить временный дискомфорт. Находя нужный угол, Джонни опускает Фильченкова за плечи, а отыскав простату и нажимая на бугорок внутри, массирует, чтобы вызвать у друга предоргазмное состояние. Разводит пальцы, сгибает и прокручивает, вызывая у младшего парня почти истерику. Рома насаживается на них всё сильнее, забрасывая голову наверх. — Пожалуйста, Фляжка. Ну же, чёрт, — фраза, звучащая как молитва, как самая последняя просьба умирающего человека. Джонни — эгоист каждой клеточкой своего тела, но он не может сопротивляться тому, кого любит. Кому отдаст последнюю крошку хлеба или стакан воды. Ладонь на губах Ромы пыталась заглушить стоны всеми возможными способами, но получалось что-то особенно плохо. Или он так старался? Он был громкий и возбуждённый, чувствительный и довольный происходящим. Пока вторая рука сжимала собственный член, протискиваясь между стеной и телом, Джонни возился с задницей, наконец подготовив и растянув узкую дырочку под размеры своего стояка. Налитая кровью головка уже просила войти внутрь, присвоив парня себе, но требовалось ещё немного времени на смазывание каждой венки слюной. Чем больше, тем лучше. И пока Рома закусывал губы от чувства наполненности, Джонни размышлял над тем, что делает: он действительно трахает лучшего друга в примерочной магазина женского белья. И ему нравится. По бёдрам Ромы стекает та самая слюна, он стонет и извивается как уж на сковородке, когда Колбая вновь хватает его за подбородок и поворачивает к зеркалу. Глаза расширяются от увиденного. — Посмотри, какой ты красивый. Это послужило хорошим отвлекающим манёвром — Джонни входит в податливое тело одним резким толчком и медленно начинает двигаться, выбивая из Ромы стоны удовольствия. И тут-то Рома не сдерживается — это хорошо, чертовски хорошо, да настолько, что он готов умереть в этой кабинке, но перед этим он заставит завидовать каждого, гортанно срываясь на полукрик удовольствия. Каждый новый толчок забирает боль и приносит такое наслаждение, что он улыбается, а рука Джонни на члене Фильченкова окончательно сносит крышу, заставляя пялиться в зеркало как психически больному человеку. Он болен, чертовски болен… парнем, который его трахает. Джонни выходит, чтобы войти более резко, глубже настолько, что Рома прикусил губу до крови, пачкая зубы алой жидкостью. В поощрение Колбая целует ему спину, снизу вверх, доходя до лопаток. Выше, увы, не получается, хотя он готов поклясться — эту фарфоровую кожу хочется испортить несколькими засосами и укусами. Сжать ягодицы до синяков и оставить на подбородке пятна от подушечек пальцев. Присвоить этого человека каждой клеточкой тела и вытатуировать собственную подпись, как знак, принадлежащий хозяину. Рома кончает от ощущения чего-то холодного глубоко в себе. Сперма наполнила его изнутри, стекая вдоль дорожек слюны по бёдрам, прямо на пол, под ноги, в виде полупрозрачной лужи. Посмотрев в зеркало, на их потный и лохматый вид, Джонни кончил следом. Это порно он готов смотреть вечно. В кабинке творился настоящий ужас, который он планировал убрать сею секунду. Лишившись члена в заднице, Фильченков тянется за одеждой на полу и понимает — в ближайшее время ему придётся ходить прямо без возможности согнуться хотя бы почесать коленку. Джонни подаёт одежду и помогает одеться, вешая испачкавшееся бельё на вешалку. Теперь его придётся купить. Как вообще показаться на глаза консультантам и кассирам? Рому, пожалуй, это не волновало вообще. Он быстро вышел в общий зал, направляясь к кассам, где на него внимательно и перепугано уставились. Парень поднял вверх бельё, показывая количество покупок и попросил рассчитать их, давая отсканировать штрих код на бирке. — Сумма к покупке: семь тысяч триста двадцать рублей. Карта или наличными? — Наличными, — Фильченков открывает кошелёк с заранее снятыми с карты купюрами и кладёт на стол. — Вот восемь тысячи за товар, а вот ещё четыре тысячи за погром в примерочной. И две тысячи за то, чтобы стереть с камеры видеонаблюдения запись. Если она есть, неважно. Всё нормально? Девушка кивает, забирая деньги в кассу и выдавая фирменный пакет магазина. Такой, о котором Рома мечтал вначале. Она красиво упаковывает помятое бельё и бросает в коробку несколько визиток. С довольным лицом Рома возвращается к Джонни, который мотает головой и со сложенными на груди руками выглядит укоризненно. — Я всё порешал, всё в порядке, мы можем идти домой. — Домой? Ты, кажется, кое-что забыл. Богатый папик тут, значит, да? Нам в ювелирный нужно, серьги покупать. Рома улыбается и кладёт руку на плечо друга, поглаживая место около ключицы. Так хочется поцеловать и обнять, но придётся потерпеть до дома, учитывая, что там его ждёт прекрасное зализывание раны от иглы в мочке прямо языком, используя горький на вкус хлоргексидин. С этим человеком он согласен проколоть даже уши. Или ухо. Надевая комплект гейской фурнитуры. Может ещё накрасить ногти?