каждый, кто делал тебе больно — покойник

Сеул. Большой муравейник с кучей людей. У каждого разные истории, разные семьи, увлечения, работа, цвет волос и глаз, стиль одежды. Люди так сильно отличаются друг от друга, а посмотреть на них с двадцать пятого этажа офисного здания — одинаковые чёрные точки. Ёнджун ненавидел факт того, что он — точно такая же мелкая незначительная точка. Пустышка в жизни каждого человека, который проходит мимо него на улице, или едет вместе с ним в лифте по дороге на работу. У него нет друзей, только коллеги по работе, среди которых он известен как «агрессивный и не особо общительный парень с направлением в психушку». А всё потому, что он не привык кому-то доверять. У него с детства лишь одно правило — никому и никогда не доверять. Правило, что выжжено шрамом на его душе. С самого раннего возраста: «Люди предают», «Люди ненавидят», «Люди убивают», «Люди — монстры». Как мантра: на повторе в голове каждый день. Родители задали ему такую установку, как только в первый раз вывели на улицу. У Ёнджуна друзей не было также и в детстве. Все шарахались от него, как от прокажённого. Многие боялись. Чхве никогда не был примерным сыном и любимым учеником. Хулиган, в последствии закрытый в себе парень. Но не совсем. Возможно, именно восприятие этого мира и повлияло на выбор некого «хобби». У Ёнджуна в кармане джинс всегда лежит блокнот с именами и адресом напротив. Время, место и человек, обсуждаются с заказчиком заранее. Джун не помнил точно, как ввязвлся в эту историю. Он — наёмный убийца. Работает только с «избалованным материалом», коим являлись богатые дяденьки с кучей бабла на счету, и кучей невинных жизней на совести, что мешали когда-то вести бизнес. Чхве Ёнджуну двадцать восемь лет, и он окончательно проебал свою жизнь. Если бы его нашла полиция — терять ему нечего. Было бы нечего.

«Каждый, кто делал тебе больно — покойник.»

— Какого черта вы творите, ублюдки?! Ёнджун не разбирается, кто прав кто виноват. Бьёт сразу, абсолютно не думая. Парень, до этого махавший кулаками, падает на асфальт, потеряв сознание, а второй с позором убегает, скрываясь за домами. — Ты в порядке? — негромко спрашивает Ёнджун, опускаясь перед жертвой избиения на колени. У парнишки губа разбита нижняя, на лбу пару ссадин, из которых течёт кровь, поджатые к подбородку, тощие коленки, в испачканных кровью джинсах и страх в темно-карих глазах. — Не бойся, они тебя больше не тронут. Парень кивает, и Ёнджун, прокручивая в голове ситуацию, протягивает незнакомцу руку. А тот, аккуратно вложив свою ладонь в ладонь Чхве, мелко дрожит. То ли от холода, то ли от страха. Ёнджун решает, что оба варианта подходят, и сняв свою ветровку, набрасывает незнакомцу на плечи, предлагая встать. Ноги того совсем не держат, и в свою машину Ёнджун его тащит на руках. Всю дорогу парень молчит, а как только они подъезжают к дому, в котором находится квартира Джуна, он вдруг отзывается: — Спасибо, — тихо, хрипло, несмело. — Ерунда. Сильно они тебя? — обеспокоенно спрашивает Чхве, поворачиваясь к парню лицом. — Я в порядке. — До такой степени в порядке, что даже ходить не можешь? — ложь Ёнджун видел всегда. — Давай так, я сейчас оказываю тебе первую помощь, но если на утро будет хуже, везу в больницу. Парень мнётся несколько минут, но Ёнджун не торопит с ответом. Он наоборот делает вид, что ищет что-то в телефоне, хотя на самом деле просто тянет время, листая ленту твиттера. — Я согласен. — Как тебя зовут? — Кан Тэхен.

***

«Укрою тебя пледом, посажу на подоконник.»

«Кан Тэхен» выжигается рядом с правилом «никому не доверять», едва ли не задевая контур. Ёнджун не может это остановить. Имя Тэхена везде. В сердце, в лёгких, в голове, в душе. Его запах, его улыбка, его голос. Чхве не понимает, как за несколько месяцев превратился из убийцы во влюблённого, с промытыми мозгами, мальчишку. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхен в одно самое солнечное утро. И внутри Ёнджуна что-то ломается.

«Залезу под свитер, в самое сердце.»

Тэхен пробирается везде. Он для Ёнджуна — как самый сладкий яд замедленного действия. Его лёгкие, невинные поцелуи, когда он провожает старшего на работу. Его растрёпанные белые волосы с утра. Его звонкий смех, после долгой щекотки в качестве наказания за проигрыш в видеоигре. Тэхен поселился в айсберге — в сердце Ёнджуна, к которому он долгие годы не подпускал никого.

«Ты холодный Питер, но в тебе можно согреться.»

— Куда ты уходишь так поздно? Полгода отношений, а Тэхен до сих пор не знает, чем занимается Ёнджун. Он гладит Кана по голове, зарывается пальцами в непослушные светлые волосы и потянув на себя, целует так нежно и сладко, словно это последняя их встреча. Это так сильно похоже на Ёнджуна, что Тэхен даже не теряется. Отвечает на поцелуй, медленно обвивая руки вокруг талии старшего. Чхве уходит, так и не сказав, куда, и когда вернётся. Тэхен ждёт его до девяти утра, а потом засыпает в кресле на кухне, поджав худые коленки к груди. Рядом лежит книжка, а на столе недопитый кофе — чтобы не уснуть. «Явно не помогло» — думает Ёнджун, вернувшись с заказа только в двенадцать часов дня. Он аккуратно переносит Кана в спальню и укутывает в одеяло. Ему, наверное, ещё рано знать такие вещи. Не рано. Просто Ёнджун знает, что испугает его. Тэхен — самое дорогое, что у него есть. Он не может потерять его. Трус.

«Каждый шрамом на запястье остался.»

Джун пугается, когда однажды, в очередной раз увидев Тэхена без одежды, замечает на руках неглубокие царапины. Выяснить не получается. Тэхен плачет, убегая в ванную комнату. Час спустя, он всё же сдаётся, и открывая дверь, валится в объятия Ёнджуна, теряя сознание. Врач скорой уверяет, что это просто стресс. Ёнджун верит, а вопросы про порезы не задаёт. Тэхен сам всё ему рассказывает. Месяц назад — Джун помнит — Кан устроился в кафе официантом. И в его смену слишком часто стал приходить один и тот же мужчина, что позволял себе лапать Тэхена, доводя до слёз в конце смены. — Почему ты не рассказал раньше? — агрессия. Ёнджун готов бить стены. Никто не имеет права так обращаться с его ангелом. С его Тэхеном. — Я боялся, что ты бросишь меня. Не бросит. Ёнджун не бросит. — Завтра возьму отгул, пойдём вместе, покажешь мне его, — твёрдо произносит Ёнджун, прижимая Тэхена к своей груди. — Не надо, пожалуйста… — Просто покажи его. — Хорошо.

«Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться.»

Первый выстрел и точно в цель. Как и всегда. Ёнджун никогда не промахивается. Ёнджун никогда не проигрывает. Тело, истекая кровью, падает на мокрый асфальт, и красная жидкость, смешиваясь с водой от дождя, течёт вниз по улице. Никогда в этой жизни, и во всех последующих, Ёнджун не позволит ни одной мрази причинить Тэхену боль. — Не знаю, что ты такого сделал, но тот мужчина больше не приходил, — Кан жмётся к Ёнджуну под бок. Перед ними стоит телевизор, по которому показывают программу новостей. И вот, в очередной раз, объявляют жертву убийства, показывая на экране фотографию. Ёнджун мысленно бьёт себя по лбу. Фиаско. Тэхен, кажется, перестает дышать на время. — Ты… — Тэхен, погоди, я объясню… — Нет… Ёнджун… Он бы не перестал приходить… Это ты, да? — Тэхен встаёт с дивана, направляясь в комнату. Собирает вещи. Ёнджун готов плакать. — Малыш… — Заткнись… — шипит Кан. — Выслушай… — Ты убил человека! — Он сделал тебе больно! — Так дела не решаются, Чхве Ёнджун. — Не в моей жизни. — Ты ужасен. Тэхен уходит, кинув напоследок, что остальные вещи забирать не будет. Ёнджун, впервые за всю свою жизнь, плачет. Смысл всего его существования только что просто ушёл. Часть души, на которой было выжжено его имя, он забрал с собой. Ёнджуну не осталось ничего. Он просто хотел защитить Тэхена. Хотел, чтобы он был счастлив. — Никто не будет счастлив с таким монстром, — шепчет Чхве, смотря на себя в зеркало. В сумке пистолет. Ёнджун быстро достаёт его и приставляет к виску. Смелости не хватает. Он плачет, сидя перед зеркалом в комнате, и думает о том, что будет дальше.

***

— Солнышко… Прости меня, — Ёнджун прижимает Тэхена к себе, пока тот плачет ему в грудь. — Я люблю тебя… — забираясь ладонями под тонкую домашнюю футболку старшего, шепчет Кан. — Будь ты кем угодно, я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю! — он срывается на крик, успокаиваясь только тогда, когда получает поцелуй. — Я тоже люблю тебя, — тихо отвечает, оторвавшись от губ и заглядывая в глаза. — Больше жизни люблю, — Ёнджун улыбается. Он никогда больше не отпустит своё солнце. Но Тэхен и не собирается никуда уходить. Тэхен без Ёнджуна — потерянная душа. Ёнджун без Тэхена — просто бессмысленная оболочка. Они — дополнение друг друга. Две части одного целого. «Мятые простыни, отключили свет. Мы друг для друга созданы, бракованный дуэт…»