Драбблы и однострочники

по заявке: Орихиме замужем за Улькиоррой-детективом. Он слишком долго задерживается на работе, Орихиме думает, что он завел любовницу. Он редко звонит ей, чтоб сказать что-нибудь приятное, или просто поболтать, но всегда выслушивает ее болтовню: где она была сегодня, что у них будет на ужин. Не прерывает. Но разговор заканчивается его фразой: «Я приду поздно, не жди». Она не огорчается. Лишь улыбается растерянно звучащим в трубке гудкам. Но не может не думать о том, что… Она глупая. Есть девушки поумнее ее, и ему с ними будет интереснее. Она слабая. И выносить ее слезы, наверное, ему уже давно надоело. Она плохо готовит. Он никогда не скажет это, но предпочитает обедать на работе или готовить сам в свои редкие выходные. И, когда в очередной раз он звонит ей сообщить, что сегодня не придет ночевать, она вдруг прерывает его. - Улькиорра-кун, - она приглушенно всхлипывает, но решается говорить дальше упавшим голосом. – Ты можешь не обманывать меня больше. Не надо. Если у тебя кто-то есть, я пойму. Главное, чтоб ты с ней был счастлив. Трубка молчит некоторое время. - Дура. – Резко бросает Улькиорра, а затем отключается. Орихиме заливается слезами. Еще больше слез она льет, когда сидит в больнице у его кровати. Плечо Улькиорры прострелено, зато преступник схвачен. «Дура, какая дура! – думает она, сжимая его холодные пальцы. – Он тысячу раз прав!» "Ведьма" Все было просто. Он проходил это сотни раз. Рыжие волосы, еретические мысли, родинка где-нибудь в укромном месте, необычные снадобья в доме – обвинение в колдовстве готово. И еще ни одной ведьме не удавалось растопить бесстрастие инквизитора Улькиорры Шиффера. Иноуэ Орихиме подходила идеально. И при аресте не сопротивлялась. Но не признавалась ни в какую, лишь смотрела на Улькиорру своими огромными глазами, плакала и молилась. - Твои чары не помогут тебе, женщина, – он говорил это как всегда без тени сомнения, но почему-то не спешил расчехлять самые жесткие орудия пыток. Но суд был лишь формальностью. На костер она восходила гордо, не обращая внимания на улюлюканье толпы. Проходя мимо, она тронула его руку, задела плечо и прошептала, касаясь уха губами: «Прощай, Улькиорра». Когда огонь принялся лизать ее тело, он ушел с площади. Была ли она святой или ведьмой Шиффер так и не понял, но то, что сам теперь навсегда околдован, оставалось без сомнений.