О самом главном принято молчать

«Одиночество стало какой-то стыдной болезнью. Почему все так его чураются? Да потому, что оно заставляет думать. В наши дни Декарт не написал бы: «Я мыслю — значит, я существую». Он бы сказал: «Я один — значит, я мыслю». Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее — а значит, и грустнее».

Обессиленное тело, уставшее и еле живое, шевелится под одеялом. Кожа покрылась тонким слоем пота, мокрая чёлка прилипла ко лбу. Такое ощущение, будто его засунули в огромный котёл и он вот-вот забурлит вместе с нагретой водой. Приложив ладонь ко лбу, Тэхён шумно вздыхает. Лицо горит, глаза слезятся, а голова болит так сильно, что даже в горизонтальном положении у него плавятся мозги. Хотя он теперь сомневается в наличии последних. И как он умудрился заболеть перед таким ответственным днём? Завтра должно было состояться его первое в жизни свидание. Настоящее свидание в бюджетном кафе, где бы его ждала Ли Доён с первого курса, потому что Тэхён обязательно опоздал бы на встречу. Конечно, он сделал бы это не специально. В жизни ведь всякое бывает: проспал, не мог закрыть квартиру, обрызгала машина, из-за чего пришлось бежать обратно домой и переодеваться. С Тэхёном постоянно случается что-нибудь подобное. То он перепутает время, то забудет про постиранные джинсы в стиральной машине и вспомнит о них только утром, когда они начнут источать мерзкий запах; то, как и сегодня, сляжет с температурой после прогулки на свежем воздухе. Вечно с ним приключается какая-то ерунда. Может, его прокляли? Навели порчу или сглазили… В детстве все родственники и знакомые восхищались его природной красотой. Большие глаза с длинными прямыми ресницами становились объектом восхищения всякий раз, стоило ему на кого-нибудь взглянуть. Тётушка Мэй частенько называла его ангелочком, восхваляя внешность. Некоторые говорили, что впереди его ждёт прекрасное будущее. Возможно, он станет моделью, актёром или даже айдолом, если не растеряет свой шарм. Но в жизни не всё складывается так, как мы хотим. Реальность была немного грустной. Он не то чтобы не стал звездой, покорив тысячи сердец верных поклонников — Тэхён жил самой обычной жизнью, и в ней не было места ни восторженным крикам фанатов, ни дорогим подаркам, ни всеобщему признанию. За спиной двадцать два прожитых года и ни одного достижения, которым бы он гордился. Поступил в университет — туда, куда взяли, лишь бы не разочаровать родителей ещё больше; живёт на съёмной квартире, а не в общежитии — на этом, пожалуй, можно остановиться. Услышав тяжёлое дыхание, Чонгук ставит обувь подальше к стене и поднимает брови, бросая удивлённый взгляд в сторону дивана. Уже поздно, он только что вернулся из клуба, куда его вытащили друзья. Перед глазами всё плывёт — наверное, всё-таки перебрал с напитками, — поэтому сначала кажется, что ему всё мерещится. Под одеялом происходит слишком активное копошение. У Тэхёна, конечно, всегда были проблемы с режимом сна, и Чонгук уже не удивляется, если видит его на кухне в три часа ночи, но чтобы тот устраивал родео на диване — такое впервые. Вытянув шею, Чонгук с любопытством наблюдает за происходящим. Тэхён пыхтит как паровоз, переворачивается с одного бока на другой, в итоге — психует, выкидывает одеяло на пол и, положив руки вдоль туловища, смотрит в потолок. Похож на солдата. Чонгук даже ухмыляется, прислоняясь к стене виском. Мысли напоминают кашу, у него кружится голова, поэтому будет лучше доползти до кровати и лечь спать. Однако он не может сдвинуться с места: ноги приклеились к полу, будто бы советуют остаться в тени ещё несколько минуточек. Всё внимание приковано к Тэхёну: тот совсем неожиданно начинает всхлипывать. Прислушавшись, Чонгук хмурит брови, не понимая, что вообще происходит. Тэхён плачет?.. Но почему? Чонгук вылезает из своего укромного уголка и подходит к дивану. Совесть не позволяет стоять в стороне и наблюдать, как его сосед проглатывает слёзы. Горечь, именуемая обидой, оседает на языке. Тэхён крепко жмурится, пытаясь прогнать непрошенные слёзы, но шквал эмоций обрушивается с новой силой. Он даже сам не знает, почему плачет. Некрасиво, тихо, вытирая мокрые дорожки со щёк, словно стесняется находиться в подобном состоянии. Правда в этом имеется. Тэхёну действительно стыдно перед самим собой. За то, что заболел не в самое подходящее время, так ещё и расплакался как маленький ребёнок. Устал. Честное слово, устал бороться с волнами презрения к себе. Устал утешать себя по ночам, пока никто не видит, и повторять себе набор заученных фраз. Наподобие: успокойся, всё будет хорошо. Только вот пользы от этого почти никакой. Самовнушение перестало действовать ещё на первом курсе, когда он впервые столкнулся с реальными проблемами. С годами ты набираешься не только опыта, который тебе пригодится в течение всей жизни, но и наполняешься разочарованием. В том числе к окружающему миру. Приглядываешься к нему и понимаешь, что лучше бы ты навсегда застрял в десятилетнем возрасте и ни о чём не задумывался. Разочаровываешься в людях, в себе самом, в своих мечтах, в вещах, которые когда-то казались для тебя важными. Как это происходит? А кто его знает… Растёшь с мыслью о том, что впереди у тебя прекрасное будущее; ты обязательно встретишь верных друзей, влюбишься, построишь карьеру, будешь дышать полной грудью. А потом в какой-то момент у тебя просто что-то щёлкает в голове. Ты оборачиваешься, смотришь вокруг, замечаешь, какой путь был проделан, и осознаёшь, что из того детского списка желаний выполнен самый незначительный пункт. Вот ты вырос, набил шишек, вроде как, повзрослел, но… ничего ведь не изменилось. Гонка, продолжающаяся много лет, всё никак не прекращается. Ты знаешь свою цель, стремишься к ней, бежишь со всех ног, но чем ближе оказываешься к ней, тем сильнее она отдаляется. Будто издевается, насмехается над тобой и твоими нерушимыми грёзами. И в конце концов, ты сдаёшься. Не сразу, конечно. Требуется время, чтобы смириться с мыслью, что не всегда от тебя всё зависит. Ты теряешь озорной огонёк в глазах; детская припухлость исчезает, лицо всё реже озаряется счастливой улыбкой. Нет, ты ещё способен радоваться простым вещам, просто тебя уже не вдохновляют мысли о светлом будущем, — то, вообще, постоянно скрыто за дымкой облаков. И не нужно больше вытягивать шею, пытаясь разглядеть, что же прячется там, вдалеке, и в груди не щемит от предвкушения. Ещё одна проблема людей, по мнению Тэхёна — постоянно чего-то ждать, жить мечтами, будущим. Может, человек так устроен? Умеет только планировать, бежит вперёд, торопится и не замечает, как его проглатывает временной монстр. Как пузырь обволакивает всё тело, расползаясь в стороны тягучей субстанцией, переваривает его, сжирая детскую наивность, а потом выплёвывает серую массу, которая добавляется к основной, точно такой же. Вполне возможно, так устроена жизнь. Ты рождаешься необременённым, окружённым заботой, лаской и вниманием; впитываешь в себя всё, что находится вокруг тебя, как магнит притягиваешь чужие взгляды и установки. Светишься изнутри, потому что родители постарались вложить в тебя только самое хорошее. Да, у них это не всегда получалось, но в целом они старались уберечь тебя от сурового мира. Рассказывали добрые сказки обязательно со счастливыми концами, водили на карусели, покупали игрушки, как бы показывая, что на свете существует много радостей. Хорошо, если вложенной в тебя любви хватает до конца жизни. К сожалению, не все вырастают в полноценной любящей семье. О своей Тэхёну нечего рассказать — его воспитали в самой обычной. Родители в меру своих возможностей уделяли внимание, проводили время вместе, но он никогда не чувствовал сильной привязанности к ним. Детство сохранилось в памяти размытыми пятнами, воспоминания смешались в кучу — одно от другого мало чем отличается. Будучи ребёнком, Тэхёну казалось, что нужно всего лишь пережить период, когда тебя пугает взрослый мир, а дальше будет легче. Жизнь взыграет яркими красками, он узнает много нового, расправит крылья и поймёт, для чего появился на свет. И вот ему двадцать два года. Детство давно осталось позади, общение с родителями сократилось до минимума, у него появились новые заботы. Выпорхнул из семейного гнёздышка, выдержал первое испытание учёбой. Всё так, но где же та самая долгожданная свобода? Переломный момент, разделяющий твою жизнь на до и после. Неужели Тэхён его упустил? Общество напоминает огромную мясорубку, через которую тебя волей-неволей пропустят, — это вопрос времени. Либо у тебя будет твёрдый стержень и ты получишь пару царапин, либо тебя перемелют до косточек, превратив в сгусток чего-то отвратительного. Тэхён далеко не борец за справедливость — сразу понял, что сопротивляться не имеет смысла, вот и смирился с судьбой. Стал чувствительным, ранимым, научился врать и скрывать свои настоящие эмоции, чтобы обезопасить себя. Словно с каждым годом он уменьшался в размере, скрючивался, выставляя иголки, и пытался спрятаться. Потому что жизнь наполнена не только радостными моментами. Иногда она сдавливает твои лёгкие, и дышать становится трудно. У каждого свои шрамы на теле, о которых знакомые могут даже не догадываться. Тэхён вытирает лицо рукавом кофты и резко выдыхает. Уговаривает себя немедленно собраться, но слёзы не перестают бежать ручьями. Головная боль только усиливается — от неё ни спрятаться, ни убежать, а так хочется перенестись в чьи-нибудь объятия и почувствовать себя в безопасности. — Тэхён? — голос Чонгука тонет в темноте. Он вздрагивает от неожиданности. Чужие очертания размываются перед глазами. Словно призрак, Чонгук подкрадывается ближе и останавливается напротив дивана, не зная как реагировать на увиденное. Если бы в висках не пульсировало, наверное, Тэхён сгорел бы от стыда. Кто-кто, а Чонгук, его сосед, не должен был увидеть его в разобранном состоянии. — Ты в порядке? Тэхён открывает рот, чтобы ответить, успокоить и послать в комнату, но слова никак не вяжутся между собой. Взгляд безбожно плывёт, он кусает губы, не в силах совладать с эмоциями. Слабость во всём теле полыхает в нём, распаляя глубоко запрятанные эмоции. Когда Чонгук склоняется над ним и опускает прохладную ладонь на лоб, поток слёз наконец прекращается. Тэхён даже не шевелится, лишь смотрит в лицо своего соседа, думая о том, что готов провалиться сквозь землю. Тёмные глаза Чонгука отдают холодным блеском. От него пахнет алкоголем, незнакомыми сладкими духами и чем-то терпким, — кажется, сигаретами. Запах тяжёлый, неприятный, совсем чужой. Тэхён чуть хмурится, вжимая голову в подушку, потому что тот садится на край дивана. — Ты горячий… — растерянно протягивает Чонгук. В темноте он выглядит совершенно по-другому, даже голос звучит иначе. Они не особо много разговаривали в повседневной жизни и всё же считались хорошими знакомыми. Ещё на первом курсе Тэхён познакомился с его старшим братом, Хосоком, обрадовался, когда ему предложили вместе снимать квартиру. Чонгук тогда ещё в школе учился, иногда заглядывал в гости, обещал поступить в этот же университет, на что Тэхён по-доброму усмехался. В прошлом году Хосок перевёлся и уехал в другой город, а Чонгук, выпустившись из старшей школы, выполнил своё обещание — приложил все усилия и набрал необходимое количество баллов для поступления. В одиночку Тэхён не потянул бы квартиру, пускай и маленькую, вот и предложил Чонгуку перебраться к нему. Хосок был только благодарен за то, что за его младшим братом присмотрят. Сам Чонгук отреагировал странно. Около полугода вёл себя тише воды, ниже травы, толком не показывался на глаза, словно стеснялся жить с другом своего брата. Тэхён и не стремился налаживать отношения: не хотел давить и лезть с бессмысленными вопросами. Чонгук даже хёном его редко называл — чаще обращался просто по имени. Тэхёну, если честно, так было проще. Да, он был старше, но становиться поддержкой для кого-либо не собирался. Себя-то не мог взять в руки, а тут ещё оказывать помощь посторонним. И учить Чонгука ему было нечему: сам покорёженный, неказистый, не знающий многих вещей. И всё же они не избегали друг друга. Старались не вторгаться в зону комфорта, лишний раз не мешаться под ногами, однако время от времени о чём-нибудь разговаривали. Характеры были разные, привычки — тем более, но они как-то уживались под одной крышей. Чонгук передвигался по квартире почти бесшумно: по утрам не гремел посудой, по телефону не разговаривал, музыку слушал исключительно в наушниках. Если только пропадал ночью и возвращался очень поздно, чаще в пьяном состоянии, но и при таких обстоятельствах шёл к себе и не тревожил. Тэхён чувствует себя очень странно. И неловко. От него, скорее всего, пахнет пóтом, ещё и сопли перемешались со слезами. Чонгук протягивает ему градусник и молча сидит рядом, дожидаясь, пока тот издаст противный писк. Хмурится, приближая градусник к своему лицу — видимо, пытаясь разглядеть цифры. Тэхён шумно вздыхает. — Надо сбить температуру, — неуверенно говорит Чонгук, вставая с дивана. Алкогольный шлейф тянется за ним. Тэхён наблюдает за тем, как тот перемещается по комнате, ища хоть какие-нибудь лекарства. Из них двоих чаще всего болел Тэхён, таблетки пить не любил, поэтому покупал порошки с фруктовыми запахами. Он бы и не вспомнил про них, если бы не Чонгук. Всё тело горит, ему жарко, глотать больно, а глаза еле держатся открытыми. Чонгук ненадолго пропадает, возвращается с кружкой, от которой пахнет малиной. — Я же говорил тебе взять зонт вчера, — тихий голос Чонгука по какой-то причине успокаивает. Тэхён отпивает жидкость маленькими глотками, припоминая утро: за окном лил дождь, а ему вдруг захотелось прогуляться на свежем воздухе. Промочил все ноги, продрог на ветру — вот тебе и уединение с природой. — Прости, — почти шепчет Тэхён в ответ, вдруг чувствуя себя виновато. Перед Чонгуком и правда неудобно. Тот еле держится на ногах, наверняка ему хочется спать, но вместо этого сидит с ним и, дождавшись, когда кружка опустеет, забирает её. — Ложись и постарайся заснуть. — Чонгук около минуты стоит напротив него, борясь с головокружением. Даже в темноте заметен его уставший вид. Тэхён, откидываясь на подушку, поджимает губы. — Я оставлю дверь открытой, ладно? Тэхён не особо понимает зачем, но на всякий случай кивает. Чонгук уходит в ванную и к тому моменту, когда вода перестаёт шуметь, веки окончательно тяжелеют. Возможно, ему показалось, но где-то под утро, сквозь пелену сна, он чувствует что-то тёплое на своём лице. Проснувшись, Тэхён видит графин с водой на стуле и не сразу понимает, откуда он там оказался. Чонгук спит на своей кровати: густые короткие волосы разметались по подушке, одеяло валяется на полу, широкая футболка задралась, оголив живот. Тэхён осторожно закрывает дверь и мысленно благодарит за то, что пережил эту ночь. Болезнь не отступает несколько дней. Тело ломит, горло саднит, сходить в аптеку всё-таки пришлось. Чонгук сам порывался это сделать, но Тэхёну не хотелось напрягать его. Свидание сорвалось, оно и к лучшему, наверное. Чимин рассказывает, что видел Доён в кафетерии в обнимку с одногруппником. На удивление, Тэхён даже не расстраивается — не впервые упускает возможные отношения. Да и тем более кандидат был не самый подходящий. Он и сам знал, что у них вряд ли что-то получится, но всё равно согласился встретиться. Сообщение с извинением послал, совесть отпустила, можно было и дальше существовать в одиночестве. Весной люди сходят с ума. Либо дело в тёплой погоде, либо в гормонах, — чёрт его знает. Тэхён чуть ли не скрипит зубами, пробираясь к свободному месту в автобусе. По улицам гуляют парочки, воркуют, влюблённо улыбаются друг другу, а он включает музыку в наушниках погромче и старательно игнорирует витающие кругом флюиды. Солнце напекает затылок, лёгкая одежда с длинными рукавами закрывает и без того смуглую кожу. Ещё один пункт в жалобном списке Ким Тэхёна — почему он должен становиться свидетелем чужих лобызаний? По пути к своему корпусу он ровно четыре раза фыркает, два раза закатывает глаза и столько же вздыхает. Ну да, на дворе весна, всем хочется любви. Ему, вообще-то, тоже хочется! Чем он хуже того паренька в очках? Или девушки, которая сцепляет руки на шее своего молодого человека и крепко обнимает его? Может, у него на лице написано: не подходите, я кусаюсь? А внизу жирным шрифтом — «девственник». Раздражается, щурит глаза, а сам понимает, что просто завидует. Да, он тоже не против с кем-нибудь пообжиматься в коридоре, думая, что их никто не видит. Что в этом такого? Обычные желания, которым по какой-то причине не суждено сбыться в ближайшем будущем. — Тэхён! Он оборачивается на голос и вглядывается в толпу студентов. Кому принадлежит рука с многочисленными браслетами на запястье, узнаёт через пару секунд. Сразу же расслабляется и, поправив лямку сумки, поднимает уголок губ. — Привет. — Утречко! Как самочувствие? — Наён так крепко обнимает его, что Тэхёну кажется, словно ему вот-вот сломают рёбра. — Божечки, я так соскучилась по тебе. От этой девушки никуда не скрыться. Короткие волосы собраны заколкой, глаза забавно сужаются, когда та широко улыбается. Тэхён её выше на целую голову, но даже это не мешает Наён дотянуться до его щёк и растянуть их в стороны. Он тут же смущённо улыбается, убирая от себя руки, — чувствует себя неловко, пускай и привык быть атакованным почти что каждый день. Они дружат с самого первого курса. Поначалу их даже воспринимали как пару, но когда у одногруппницы появился парень, слухи поутихли. Тэхён питал к ней дружеские чувства, поэтому как-то не обращал внимания на кривые взгляды окружающих. Кто-то до сих пор считает, что Наён изменяет своему парню с ним. — Не умер и ладно, — отзывается Тэхён, расплываясь в ироничной улыбке. — Хотя, я был бы не против. Ты подготовилась к семинару у профессора Ким? Наён слишком активно двигает челюстью, пережёвывая мятную жвачку. — Не-а. Тэхён усмехается. — Отлично, мне стало легче. Помирать вдвоём уже не так страшно. — А смысл готовиться? Он всё равно завалит вопросами. Тэхён поджимает губы. И то верно. В коридоре слишком шумно. Наён приходится приблизиться к нему, чтобы предложить пообедать вместе. Тэхён согласно кивает. День уже начинается странно: обычно ту не поймаешь в обеденный перерыв, а тут она тянет за руку и подталкивает к свободному столику. Вообще, Наён не особо болтливая, особенно по понедельникам, так что сегодня знатно удивляет. Отбившись от вопросов относительно здоровья, Тэхён подпирает подбородок кулаком и мягко улыбается, слушая длинный рассказ, к концу которого становится понятно, что она планирует пойти на свидание с парнем, но не знает, куда его лучше сводить. Хочет чем-то удивить, сделать сюрприз, но не уверена, что задумка хорошая. — Ему понравится, — успокаивает Тэхён, и та облегчённо вздыхает. — Думаешь? — Уверен. — Он даже кивает для убедительности. — Что бы я без тебя делала? — улыбается Наён, наклоняя голову к плечу. — Повезёт же кому-то с парнем! Тэхён прячет грустную усмешку в воротник рубашки. Ага, повезёт… Где же ещё такой экземпляр встретишь? Он никогда и не страдал низкой самооценкой, но конкретно в этом случае понимает, что шансы найти свою вторую половинку у него невелики. И дело даже не в характере. Столько раз пробовал, приглядывался, собирался на свидание, до которых так и не доходил. Не умеет он общаться с людьми. То его кто-нибудь неимоверно раздражает, то чужие слова кажутся абсолютно бессмысленными и скучными, то… Тэхён просто сомневается. Так уж получилось, что кроме Наён и Чимина, он ни с кем не поддерживает связь. Наён для него как сестрёнка, они могут поговорить в стенах университета, а вот с Чимином они чаще всего просто переписываются. Вроде, друзья и всё такое, а общение у них какое-то странное. В любом случае Тэхён рад, что его нытьё хоть кто-то периодически слушает. Большую часть времени он привык закутываться в одеяло и утопать в жалости к самому себе. Такая жизнь его не совсем устраивала, но сделать он мало что мог. Хороших друзей сложно найти, довериться незнакомцам — ещё сложнее, вот Тэхён и замедляет шаг на обратном пути, надеясь, что в один из дней к нему кто-нибудь подойдёт и решит познакомиться. Ничего не меняется. Окружающий мир будто существует отдельно от него. На город ложится вечер, людей на улице становится ещё больше, все гуляют, общаются, наслаждаются тёплой погодой. Тэхён в который раз называет себя идиотом и затыкает уши наушниками. Как вообще люди сходятся? На его памяти с ним ни разу не заговаривали в общественных местах, предлагая обменяться контактами. Да и он стеснялся проявлять заинтересованность. Из знакомых все потенциальные партнёры уже давно были изучены, в интернете переписка длилась максимум два месяца. И где он должен найти свою любовь? Говорят, что та находит сама, нужно всего лишь подождать. Видимо, его любовь где-то заблудилась… Вернувшись домой, Тэхён чувствует себя помятым. День был не самым сложным, но он изрядно утомился. Скинув кеды куда-то в угол, Тэхён проходит в квартиру и от удивления вскидывает брови. Чонгук крутится возле зеркала, делая себе укладку. На бёдрах повязано полотенце, грудь голая. Тэхён обводит задумчивым взглядом рельефный пресс. Ничего нового не видит, но всякий раз, когда он застаёт Чонгука без одежды, не скрывает зависти. Усердные тренировки сделали своё дело: тело Чонгука подтянутое, красивое, это у Тэхёна руки похожи на сухие веточки. Занятия спортом ему снятся только в кошмарах. Он пытался пару раз начать качаться, хотя бы просто делать зарядку, но лень побеждала. Чонгук занимается лёгкой атлетикой ещё со школы. Однажды он застал Тэхёна спящим на полу, и тот заявил, что до этого отжимался. — Да ладно! И ты туда же? — вздыхает Тэхён, бросая сумку на диван. Чонгук поворачивается к нему, не понимая, о чём идёт речь. — Жизнь надо мной издевается, что ли? — Тэхён приземляется вслед за своей сумкой и надувает щёки, испытывая всемирную несправедливость. Все вокруг трахаются, кроме него, зашибись! — О чём ты? Ждать ответа приходится долго. Чонгук переодевается в белую футболку, заправляя ту в джинсы. Поднявшись на локтях, Тэхён щурится. — На свидание собрался? Чонгук на какое-то мгновение теряется. — На встречу, — поправляет он, а Тэхён закатывает глаза. Знает он эти встречи. Опять младший вернётся поздно с засосами на шее. Чонгук встряхивает головой. — Ну да, можно и свиданием назвать. — Хоть у кого-то регулярный секс в этой квартире. — Тэхён откидывается обратно на свой диван. Взгляд упирается в потолок. Чонгук хмыкает. — Свидание не всегда подразумевает близость. — Значит, хреновое свидание. — Бурчание с его стороны забавляет. — У кого-то явно недотрах, — голос Чонгука звучит с усмешкой. Он надевает носки, наносит одеколон и долго смотрит в сторону Тэхёна, дожидаясь какой-либо реакции на свои слова. — Иди уже, — стонет Тэхён, прикрыв лицо подушкой. — Хён? Тэхён аж подвисает. Если Чонгук обращается к нему таким образом, это может означать только одно… — Нет, — не давая договорить, хмурится он. — Никуда я не пойду, найди себе другое место для «встреч». — Всего на два часика, — не теряет надежды Чонгук. — Сходи, поужинай пока, потом ты не увидишь меня всю ночь, обещаю. — Недовольный взгляд Тэхёна задерживается на нём. — Можешь взять мою кредитку, — добавляет с опозданием. Тэхён обречённо вздыхает. Выпроваживают из собственной квартиры! Он ещё долго бурчит, расхаживая по комнате в поисках зарядного устройства. В итоге забирает телефон с наушниками и делает вид, будто его ни капельки не задевает, что его просят погулять пару часов. Конечно, Чонгук имеет право на личную жизнь, может приводить в свою комнату кого хочет, но… Тэхёну так обидно, что даже дома ему не находится места. Жизнь проплывает мимо него, и ему начинает казаться, что он это заслужил. За какие грехи его так наказывают? — Только приберись потом, — просит Тэхён, завязывая шнурки. — И, пожалуйста, — он поджимает губы, не зная, как корректнее выразиться, — не давай мой шампунь, ладно? Он недешёвый… Чонгук, замерев на несколько секунд, заторможено кивает, а после слабо улыбается, закрывая за ним дверь. — Конечно. Благо на улице тепло. Погода позволяет побродить по улочкам, прогуляться вдоль набережной и устроиться на одной из скамеек. В наушниках играет спокойная музыка, он съедает две пачки рамёна и как назло пачкает штаны. Влажные салфетки не помогают — пятно становится только больше. — Неудачник, — говорит себе под нос, поднимаясь на ноги. Настроение падает моментально. Двух часов ещё не прошло, но, откровенно говоря, ему уже всё равно на просьбу. У него мокрые штаны и желание покрыть матом первого попавшегося встречного. С него точно хватит. Лучше посидит дома, сделает музыку погромче, чем будет добивать себя мыслями о никчёмности. Ничего у Чонгука не обломится, если он вернётся немного раньше договорённого времени. В первый раз, что ли? Чонгук уже водил девушек к себе в комнату, причём он даже и не скрывает тот факт, что меняет партнёрш чуть ли не каждую неделю. Чужая половая жизнь была бы Тэхёну безразлична, если бы его это не касалось. Во-первых, он чувствовал себя неловко, когда Чонгук приходил домой с какой-нибудь симпатичной девушкой и закрывался в комнате. Во-вторых, он заметил, что после таких визитов «знакомых» у него начал пропадать любимый шампунь с кокосовым молоком. При нём только две девицы принимали душ. Чаще всего Тэхён сразу же уходил, когда слышал неприличные звуки. Уши краснели вместе со щеками, ведь стоны были далёко не женскими. Что там происходило за стеной, он не знал, — наверное, что-то интересное, раз Чонгука накрывали эмоции до такой степени, что он подавал хриплый голос. Глупо скрывать, что Тэхёну не любопытно. Ещё как. Он-то секс вживую ни разу не видел, а тут всё прекрасно слышал. Как ни странно, кровать редко скрипела, характерных звуков он тоже не улавливал. Единственное, что смущало — стоны Чонгука. Несдержанные, томные, с хрипотцой. Сидеть и слушать такую какофонию не было желания, вот Тэхён и уходил погулять. Возвращался, когда Чонгук уже был в душе. Завидовал? Да. Разве это плохо? Он тоже молодой парень, хочется человеческого тепла, а не обнимать ночью подушку и надеяться, что завтра с ним обязательно кто-нибудь познакомится. Пробравшись в квартиру как мышка, Тэхён бросает взгляд на пол. Чужую обувь не обнаруживает и даже удивляется. Неужели Чонгук управился за час? Почему тогда не сказал… Обещал ведь написать смс, как закончит. Странно. Тэхён оставляет сумку в прихожей и, пройдя дальше, замирает. Всё-таки Чонгук не один, судя по звукам. Он ещё раз проверяет наличие обуви и хмурится. Если пассия Чонгука прошла в квартиру в туфлях… Тэхён, конечно, терпеливый, но всему есть предел. Он, вообще-то, тоже живёт в этих стенах. Дверь в комнату Чонгука приоткрыта, — скорее всего, это из-за гуляющего сквозняка. Тэхён закрывает окно и осторожно ступает к двери. Хочет плотно закрыть её, но почему-то вытягивает шею, заглядывая в щёлочку. Любопытство всё же берёт верх. Каково это — сгорать в страсти? Порно смотрел, но увидеть своими глазами — гораздо интереснее. Только глянет одним глазком и уйдёт, его даже не заметят. Ничего же криминального он не сделает, да? Тэхён обмирает. Брови ползут вверх от удивления. Чонгук один. Кроме беспроводных наушников, на нём ничего нет. Глаза прикрыты, на лбу залегают складки из-за того, что он сильно хмурится. Взгляд Тэхёна скользит по изгибам обнажённого тела, останавливаясь в области спины. Чонгук стоит на коленях, упираясь одной рукой в матрас, а другой — придерживая свёрнутую пополам подушку, в которую ритмично толкается бёдрами. Ягодицы напряжены, ноги запутались в одеяле. Тэхён теряет дар речи, не смея пошевелиться. Увиденное откровение обрушивается на него ледяной водой. Чонгук трахает подушку? А где же девушка, с которой он договаривался встретиться? Тэхён своими глазами видел, как тот прихорашивался возле зеркала… Лицо вспыхивает огнём. Надо бы немедленно захлопнуть дверь, сделать вид, что он ничего не видел, уйти, а он стоит, словно приклеенный к полу, и никак не шевелится. Слишком заворожён и одновременно удивлён развернувшейся картиной. А когда Чонгук раскрывает губы, так Тэхён и вовсе теряется. — Тебе нравится? Сильнее? — его голос разливается по всей комнате, отдаваясь мурашками, бегущими по телу. Тэхён растерянно улыбается, качая головой от осознания, что всё происходит по-настоящему. Чонгук мастурбирует на его глазах — к подобному жизнь его точно не готовила. Он ведь увидел того в первый раз с прыщавым лицом… Кто бы мог подумать, что через два года Тэхён застанет его в порыве возбуждения. Чонгук так увлечён процессом, что даже глаз не открывает. Толкается размашисто и быстро, из-за чего колени разъезжаются в стороны. — О да… Вот так… Раздавшийся протяжный стон приводит в чувства. Чонгук делает ещё пару движений и, замерев на несколько секунд, обмякает, падая грудью на кровать. Наушники снимает (и что он там слушал?), переворачивается на бок и вслепую дотягивается до той самой подушки, которую ещё недавно терзал, чтобы прижать её к груди и крепко обнять. Его сбитое дыхание постепенно приходит в норму; по сухим губам пробегается кончик языка. — Боже, какой же ты жалкий… Тэхён не успевает среагировать. Чонгук лениво взмахивает ресницами, и их взгляды пересекаются. В следующее мгновение — глаза Чонгука широко распахиваются. Тэхён вздрагивает и пятится назад, смотря себе под ноги. Дверь хлопает, заглушая слово, произнесённое шёпотом: — Блять.

***

Выйти из ванной приходится. Тэхён долго сидел возле умывальника, пытаясь переварить увиденное. Картинки перед глазами слишком яркие, чтобы от них избавиться. Ему так неловко возвращаться, смотреть на Чонгука, разговаривать с ним. Вряд ли, конечно, они станут обсуждать произошедшее, но и делать вид, что ничего не было — неправильно. Всё-таки под одной крышей живут. Что Тэхёна удивило? То, что Чонгук, имея возможность переспать с любой понравившейся девушкой, занимается подобным. Нет, в этом нет ничего такого, просто Тэхён не понимает. Если бы он пользовался популярностью у противоположного пола, с удовольствием забыл бы, что такое мастурбация. В его случае — быстрая, лишённая особого наслаждения, к тому же редкая. Дрочить под покровом ночи — занятие, конечно, интересное, но осознание, что через стенку кто-то спит, часто тормозило на пол пути. Ночные похождения Чонгука выручали. Тот частенько где-то пропадал, и в такие дни Тэхён уходил в отрыв. И одеяло откидывал, и переворачивался, утыкаясь лицом в подушку, чтобы заглушить хрипы, и в душ уходил прям в чём мать родила. Он, в отличие от Чонгука, музыку (или что он там включил) не слушал во время процесса, слух напрягал, так что в случае чего натягивал штаны и отворачивался к окну, делая вид, что давно спит. Осуждать Чонгука в любом случае он не станет. Ему, наоборот, хочется наехать на него. Спросить, какого лешего, тот издевается над подушкой, а не нежится в чьих-нибудь объятиях. Зависть жжётся где-то под рёбрами, Тэхён вздыхает, выключая воду, которая зазря стекала в раковину. От неловкости не убежать, чем раньше они переживут это недоразумение, тем быстрее вернутся к старым отношениям. Тэхёну, если быть честным, всё равно, кого Чонгук там трахает — реальных девушек или своё постельное бельё. Кровь ещё горячая, по всей видимости, куда-то нужно девать энергию. И всё же увиденное отпечаталось в памяти. В особенности острые лопатки, мощные бёдра, молочная кожа, блестящая от пота. В таком свете Чонгука ещё не приходилось видеть. Тэхён и не смотрел на него с такого ракурса. Даже мысли подобной не допускал! Он ведь его школьником знает, тихим мальчиком с круглыми глазами и милой улыбкой. Вот и чувствует себя как минимум странно. Чонгук сидит на полу, прислонившись спиной к дивану. К счастью, уже в штанах, а не с голым задом. Тэхён думал, что сгорит от стыда, когда тот взглянет на него, но на деле он еле как сдерживает усмешку. Лицо всё-таки красное: не то от смущения, не то от веселья. Да уж, ну и ситуация. — Всё окей. — Тэхён мотает головой, давая понять, что обо всём можно забыть. Ну что, он сам не кувыркался в постели, что ли… И тоже один, хах. Он опускается рядом, замечая боковым зрением, что Чонгук смотрит перед собой. Выражение лица серьёзное, задумчивое, и на удивление, он не торопится с извинениями. А за что ему, в принципе, извиняться? Взрослые люди, к тому же Чонгук развлекался на своей кровати. Тишина напрягает. Тэхён кусает губы, поднимая голову к потолку. И почему ему хочется улыбнуться? Погладить Чонгука по плечу, сказать, мол, да ладно тебе, всё понимаю, не переживай. Ах, молодость… Тэхён-то себя стариком чувствует. — Давно ты там стоял? — единственное, что спрашивает Чонгук. Тэхён около минуты молчит. Признаться, что не сразу ушёл и наблюдал за ним какое-то время? Как-то неловко… Ну, за любопытство же его не убьют. — Нет. Чонгук облегчённо вздыхает, и Тэхён, смутившись, поворачивается к нему лицом. Губы расползаются в усмешке. — А перед этим было что-то другое? — Так и подмывает спросить, сколько подушек он оседлал. Тэхён вдруг серьёзничает. — Надеюсь, моя осталась нетронутой… Чонгук на него как-то странно смотрит. Или считает вопрос глупым, или впервые сейчас скажет что-то грубое. Он закрывает ладонью глаза и шумно вздыхает. — Блять, я себя так убого чувствую, ты не представляешь. — Да брось, — пожимает плечами Тэхён. — Никто не умер. — Ты не должен был этого видеть. Почему пришёл так рано? Тэхён слегка хмурится. — Мне вот интересно, на кой чёрт ты собирался на свидание, если в итоге… ну, твой вечер закончился так… — он даже сформулировать мысль не может! Тэхён не из тех, кто не способен произнести вслух слово «мастурбация», просто ему и правда неловко перед Чонгуком. — Всё сорвалось, — объясняет тот. — А-а. Я уж думал, ты специально меня выгоняешь, чтобы подрочить спокойно. Чонгука пробивает на ухмылку. Глаза всё ещё не открывает, хотя бы руки убирает от лица. Они так и сидят пару минут в тишине, пока Чонгук не встаёт с пола. Уходит в свою комнату, однако быстро возвращается на место. Протягивает пачку сигарет, из-за чего Тэхён не слабо так удивляется. — Ты же спортсмен. — И что? Пить мне это не особо мешает. Тэхён принимает сигарету, размещая её между губ. Курит редко, потому что жалеет на это деньги; по привычке смотрит на пожарную сигнализацию, вспоминая, что та давно не работает. Квартирка у них крохотная: одна комната, в которой спит Чонгук, гостиная, где расположился Тэхён, ванная и два шкафчика с электрической плитой и низким холодильником вместо полноценной кухни. Места мало, но жить можно. И до универа всего час езды на автобусе. Наблюдая за Чонгуком, Тэхён не перестаёт удивляться. Чонгук запомнился ему скромным мальчишкой с мягкими, блестящими волосами. Сейчас же тот глубоко затягивается, выпуская сигаретный дым изо рта. Взгляд упирается в стену. Черты лица стали острыми, скулы заметно выделяются; с левой стороны мочка уха провисает из-за количества колец на ней. И глаза его больше не светятся как раньше — они какие-то грустные, чёрные-чёрные, как небо по ночам. Когда Чонгук поворачивает к нему голову и вопросительно смотрит, Тэхён грустно улыбается. — И давно ты вырос? Чонгук, разорвав зрительный контакт, улыбается в ответ. — Только сейчас это заметил? Тэхён и не думает лгать. — Да. — Давно, — бесцветным голосом отвечает Чонгук. Больше не улыбается, наоборот, мрачнеет. Интересно, что у него происходит в голове в эту самую минуту? Тэхён перестаёт на него смотреть. Как же грустно осознавать, что большинство из нас при взрослении совершенно меняются. Если раньше с Чонгуком было просто, его хотелось подразнить, спросить, как обстоят дела с учёбой, то сейчас Тэхён даже не знает, о чём с ним разговаривать. Кажется, Чонгук действительно уже вырос. Сидит рядом, стряхивает пепел в кружку, но при этом не выглядит так, будто хочет показаться взрослее. — Почему я курю? Наверное, надеюсь, что рано или поздно об этом узнает тренер и меня выгонят. Тэхёну требуется некоторое время, чтобы переварить его слова. — Почему сам не уйдёшь? — Не могу. Ещё в средней школе родители отправили меня на лёгкую атлетику. Так гордились мной, будто я когда-нибудь стану великим спортсменом, — усмехается Чонгук. Пальцы зарываются в волосы на затылке. — А вырос разочарованием. — Разочарованием? — Тэхён надламывает брови от непонимания. Аж в спине выпрямляется, садясь напротив него. — Ты успеваешь учиться, подрабатывать, заниматься спортом, ещё и обзавёлся друзьями в первый учебный день, — звучит с налётом зависти. Тэхён поджимает губы, раздумывая над тем, что сказал. — Это не показатель, Тэхён. — Чонгук сплёвывает в кружку и тушит сигарету, после — поднимает угольные глаза и говорит серьёзным голосом: — Впрочем, какая тебе разница. У тебя свои проблемы. Тэхёна задевают его слова. Они, конечно, не были лучшими друзьями, чтобы делиться переживаниями друг с другом, но почему-то ему всегда казалось, что они немного больше, чем просто соседи. — С чего ты взял, что у меня есть проблемы? — наигранно улыбается Тэхён. — Жизнь прекрасна! У Чонгука даже уголок губ не дёргается. Он смотрит в упор, будто насквозь его видит, ну, или же знает гораздо больше, чем кажется. Глаза всё-таки опускает в пол, понимая, что Тэхён избегает его прямого взгляда. — Ты часто плачешь ночью, думая, что я не слышу. Выходишь в универ за два часа до занятия, потому что боишься опоздать по какой-то причине. Редко гуляешь, а если и выходишь на улицу, то берёшь с собой наушники. Возможно, тебе банально не с кем погулять, а может, ты боишься людей. Это бы объясняло, почему ты так редко ходишь в магазин и предпочитаешь заказывать доставку на дом. На полке у тебя стоят книги по психологии, которые ты не дочитал. Хотел разобраться в себе, но наверняка стало нудно, поэтому и бросил чтение. — Чонгук рассказывает неторопливо, с паузами между предложениями, будто не сомневается в своих словах. Тэхён же опускает голову, не ожидав услышать откровения. — Тебе сложно даётся учёба, ведь ты учишься не в том месте, однако об этом никто даже не догадывается, ведь ты старательный студент, ещё и выпускной курс на носу. Ты часто притворяешься. По крайней мере, мне так кажется. Не любишь обременять знакомых? — Чонгук немного хмурится, наклоняя голову к плечу. — Но тогда зачем тебе друзья, если все переживания ты прячешь внутри себя? — Чонгук… — вздыхает Тэхён, не в силах продолжать слушать. Чонгук наконец моргает, приводя себя в чувства. — Прости, если обидел. Тэхён мотает головой. — Всё нормально. На правду не обижаются, да? — И снова улыбается. Это защитная реакция такая? В уголках глаз скапливаются слёзы из-за подкатившей обиды. Чонгук прав. Во всём. И Тэхёну становится стыдно, что его проблемы касаются другого человека. — Хоть кто-то должен был сказать мне это в глаза. — Ты даже не смотришь на меня, — подмечает Чонгук. Тэхён опускает веки. — Знаю, я жалкий, но говорить об этом не хочу. — Почему? Тэхён медленно открывает глаза, встречаясь с ним взглядом. Смотрит долго, изучающе, словно сомневается, что Чонгук не догадывается о причине. — Как ты сказал: у каждого свои проблемы. — Ты мне не доверяешь? — внезапно выпаливает Чонгук. Тэхён теряется. Минутная заминка заставляет поджать губы. — Ладно, ты прав. Не будем лезть в жизнь друг друга. — Чонгук поднимается с пола, отворачивая голову в сторону. — Просто не забывай, что я нахожусь через стенку от тебя. — Мне плакать потише? — грустно усмехается Тэхён. Чонгук даже не улыбается. Открыв рот, он что-то собирается сказать, но тут же клацает зубами. Разворачивается и молча уходит в свою комнату, плотно закрывая дверь. Тэхён чувствует себя так, будто вместо костей у него вата: не может ни встать, ни переодеться — так и сидит, смотря в стену, и думает о том, что о его секретах знает хотя бы один человек. Удивительно, но ему становится чуточку легче.

***

После того случая между ними не было напряжения. Тэхён довольно быстро забыл откровенную сцену. Вспоминал о ней лишь изредка, когда сидел ночью один в квартире и прислушивался к тишине. Память вырисовывала запомнившиеся изгибы тела, он хмыкал и тут же отвлекался на другие мысли, коих было достаточно. Увиденное никак не повлияло на их отношения. Чонгук всё так же, как и раньше, возвращался поздно, прятался в своей комнате и не выходил из неё без надобности. Девушек водить перестал, чему Тэхён мог только радоваться. И любимый шампунь больше не пропадал, — в общем, красота! Чонгуку по-прежнему было неловко. Конечно, он старался этого не показывать, однако всё равно напрягался. Особенно тогда, когда Тэхён приходил с учёбы и первым делом спрашивал, не помешает ли своим присутствием. Чонгуку это не особо нравилось. — Ты ничего такого не делаешь? — Нет. — Точно? — Голова Тэхёна показывается в дверном проёме. На губах расцветает улыбка, а вот Чонгук закатывает глаза. — Да не дрочу я, блин! — Тэхён в ответ смеётся. — Кажется, я вообще ещё долго не смогу сделать это, — добавляет тихим голосом, надеясь, что его не слышат. Тэхён оставляет высушенные вещи на кровати и изо всех сил сдерживает усмешку. — Могу погулять, если хочешь… Он успевает закрыть за собой дверь, увернувшись от летящего снаряда в виде подушки. Той самой. Уже и не видит, как лицо Чонгука смягчается, складки меж бровей разглаживаются, а на губы лезет идиотская улыбка. Инстинкт самосохранения у Тэхёна имеется. Шутить на данную тему спустя месяц он перестал. Там и Чонгук больше не закрывался в комнате, наоборот, оставлял дверь открытой, специально демонстрируя, чем занимается. Он либо уделял время учёбе, либо лежал на спине, с кем-то переписываясь. Тэхён мимолётом смотрел в его сторону, параллельно занимаясь своими делами. Сложно было сказать, но кое-что всё-таки изменилось. Теперь, когда посреди ночи его накрывала грусть, он больше не утыкался лицом в подушку. Всхлипывал, давая эмоциям выход, и где-то в глубине души надеялся, что Чонгук придёт на звук и побудет рядом. Хотя бы пару минут. Тэхёну бы хватило его безмолвного присутствия. В свой день рождения Чонгук по традиции остаётся дома. Тэхёна всегда удивляло, что тот не любил праздновать этот день. И друзей у него было достаточно, чтобы устроить вечеринку и хорошенько отметить, и финансы, вроде как, позволяли сходить в клуб или бар. Всё равно выключал мобильник, желая побыть в одиночестве, и никуда не выходил. — Выпьешь со мной? Волосы и одежда Чонгука намокли под дождём. Он ставит пакет на пол и снимает с себя потяжелевшую из-за влаги куртку. За окном уже стемнело, Тэхён не занимался ничем полезным, чтобы отказываться от халявного пива. Снова располагаются возле дивана. Чонгук выходит из душа, накинув на себя домашние штаны и футболку, и заговаривает только спустя пятнадцать минут. — Можно задать вопрос? Тэхён прикладывает горлышко бутылки к губам, делает маленький глоток и кивает. Свет нигде не горит — они сидят в темноте, поэтому каждый шорох слышится отчётливее. Чонгук откидывает голову на край дивана и вздыхает. Долго не может решиться озвучить интересующее. Тэхён и не торопит. — Я похож на мудака? — Тэхён давится пивом, не ожидая услышать подобный вопрос. Чонгук даже не шевелится, продолжая: — Мне сегодня в любви признались. Подсунули открытку с конфетами в ящик, написали длинное письмо. — Он смачивает губы. Голос совсем тихий, расслабленный. Не похоже, что его терзает совесть. — Знаешь, от кого? — Знаю, — моментально отзывается Чонгук. — Я ей сразу сказал, что ничего не получится. А она… — усмешка, — разозлилась. Ещё и пощёчину влепила. — Тут уж Чонгук серьёзничает, прикладывая ладонь к щеке, которая горела ещё утром. — Глупо обижаться на отказ. Ты же не виноват, что она тебе не нравится. — Чонгук, выпрямляясь, кивает на его слова. Смотрит в темноту, внезапно улыбаясь, и кусает губы. Тэхён поднимает бровь. — Что? Почему ты улыбаешься? — Да так… — Говори, — теперь улыбается и Тэхён, не понимая, что стало причиной для веселья. Чонгук, опустив голову, тянет уголки губ шире. — Помнишь, меня обломали со свиданием? — Не дождавшись ответа, он продолжает: — Это была она. Тэхён усмехается. — Жестоко ты с ней. Отпив пива, Чонгук мотает головой. — Отсасывала она хреново. Кажется, у Тэхёна краснеют кончики ушей. Обсуждать подобные темы с Чонгуком неловко. Во-первых, Чонгук его младше, а во-вторых, Тэхён ещё девственник. Ну да, он может поговорить о сексе, но вряд ли его теоретические знания вызовут интерес. А ещё стрёмно… Чонгук, по всей видимости, переспал с доброй половиной их универа, — неудивительно, почему Тэхён чувствует себя неудачником на его фоне. Чонгук быстро замечает сконфуженность. Ухмыляется, поглядывая в его сторону, а Тэхён упорно смотрит в стену. — Поговорим о чём-нибудь другом? — предлагает Чонгук. — Да нет, что ты, обсуждать твой член — очень занятно, — звучит с сарказмом. — Завидуешь? Тэхён теряется на мгновение. У него это на лице написано? — Нет. — А по-моему, да, — вновь улыбается. — У тебя ещё вся жизнь впереди, не переживай. Сколько раз он слышал эту фразу? Сотню, если не больше. Тэхён присасывается к бутылке, снимая с себя обязанность отвечать. Вот, вроде, Чонгук не издевается над ним, не хвастается, а ему кажется, будто его вывели на площадь и ткнули пальцем. Атмосфера диалога мгновенно меняется. Он уже думает сказать, что устал и хочет спать, но Чонгук протягивает ещё одну бутылку и подмигивает, когда их взгляды пересекаются. — Понял. Больше ни слова о членах. Тэхён не сдерживает улыбки, принимая пиво. — Спасибо. Кстати, если из-за того случая тебе до сих пор неудобно приводить домой девушек… — договаривать нет необходимости — Чонгук мгновенно понимает, о чём идёт речь. — Нет, мне просто некогда, — объясняет он повседневным тоном. — Не хочу тратить силы на это. — Понятно. — Тэхён? — Что? Чонгук заглядывает ему в глаза и несколько секунд просто смотрит в них. Тэхён неловко улыбается. — Ты голоден? Может, закажем что-нибудь? Тэхён расслабляется, опуская плечи. — Вообще-то, я спать собирался… — Ладно. — С Днём рождения, Чонгук-и. — Тэхён сталкивает бутылки друг с другом и снова улыбается, не обращая внимание на нулевую реакцию с чужой стороны. Чонгук выглядит задумчивым. — Желание хоть загадал? — Конечно, — с запозданием отвечает Чонгук. — И что же? — Нельзя говорить. Тэхён наигранно надувает губы. — А говорил, что давно вырос. Чонгук задерживает взгляд на его глазах и неожиданно для него наклоняется, опуская ладонь на плечо. Тэхён вздрагивает, через ткань чувствуя холодные пальцы на коже. Горячее дыхание опаляет ухо. Чонгук раскрывает губы, но вместо того, чтобы поделиться секретом, пьяно улыбается. Тэхён цыкает, отстраняется первым, так и не дождавшись ответа, и залезает на матрас, оставляя полупустую бутылку на полу. И Чонгука, который, надавливая пальцами на стекло, перестаёт улыбаться.

***

Тэхён долго разглядывает себя в зеркале. После нанесения макияжа лицо выглядит свежее: теперь мешки под глазами не так сильно выделяются, кожа блестит, нужные места подчёркнуты. Он принимал душ около часа, — даже себе не признается, с какой целью так тщательно намывал тело. Внутренний голос вопит от недовольства, говоря, что он опустился ниже плинтуса. Тэхён заставляет себя смотреть прямо и задрать подбородок. Ничего плохого не случится, успокаивает он себя, повторяя одни и те же фразы по кругу. Это всего лишь встреча. Уже как три недели он переписывается по интернету с одним человеком. Мужчиной. Общение ненавязчивое, серьёзные темы ни разу не поднимались, так что он удивился, когда ему предложили встретиться. Кроме имени и возраста, он ничего не знает. Так почему же идёт на свидание? Причин много. Первая из них — ему надоело быть одному. Хочется хоть с кем-нибудь пообщаться, пофлиртовать, просто обменяться улыбками, а не сидеть дома и втыкать в телефон. Вторая не должна озвучиваться. Тэхёну стыдно надевать узкие джинсы и стоять у входа в мотель. И самое отвратительное заключается в том, что его никто ни к чему не принуждал. Конечно, намёки о предстоящем вечере уловил, место встречи вбил в поисковик заранее. По идее, надо было моментально отказаться, а он… Он кусает губы, сжимая зонт в руках. Хочет попробовать. Узнать, что люди чувствуют, когда их гладят, притягивая к себе, и мягко целуют в уголок рта. Когда смотрят с заинтересованностью, приглашают на свидания, делают комплименты, ухаживают. Когда заставляют краснеть, разжигая пламя в груди, а после одаривают лаской. Его встречает высокий мужчина. Действительно купает во внимании, угощает вкусным ужином, расспрашивает о жизни, осторожно уточняя возраст. Тэхён с трудом преодолевает стеснение, рассказывая о себе. Даже застенчиво улыбается, когда чужая рука бережно касается его пальцев. Поначалу кажется, что на разговорах всё и закончится. Они выпивают шампанское, после чего голова немного кружится, перемещаются на кровать. Приятные слова сыплются безостановочно. В какой-то момент Тэхён перестаёт смущаться. Первым и тянется с поцелуем, аккуратно прижимаясь губами к чужим, шершавым. Признаётся, что целовался только один раз, а ему в ответ по-доброму улыбаются, прося не волноваться. Большая ладонь скользит по спине, останавливаясь на пояснице. Тэхёну жарко: прикосновения обжигают кожу, он отстраняется, хлопая ресницами, сомневается, боится. — Всё будет хорошо, — обещание прямо в губы. Тэхён неопределённо ведёт плечами. В лёгких не осталось кислорода, в горле сухо, поэтому сделать вздох не получается. Его тягуче целуют, проникают в рот языком, а он задыхается, вытягивая руки, будто вот-вот упадёт в бездну. Страшно. Так сильно страшно хвататься за воротник чужой рубашки и позволять спуститься губами на шею. Он весь дрожит, реагируя на каждый поцелуй особенно остро. Инстинктивно уклоняется, хмурясь из-за того, что его кусают за ключицу. — Расслабься, — голос уже не такой ласковый. Рука забирается под одежду, оглаживая плоский живот. Тэхён от неожиданности вздрагивает, пытаясь отстраниться, но в его волосы впутывают пальцы и снова настойчиво целуют в губы. Сам ведь хотел окунуться в незнакомый мир, мечтал раствориться в ласке, а на деле отталкивает от себя и смотрит испуганным зверем. — Что такое? — Я… я передумал, — застёгивая пуговицы на рубашке, бегло говорит Тэхён. — Ты издеваешься? — Что?.. Чужие глаза загораются злостью. — Зачем тогда пришёл? Думал, мы в нарды будем играть? Тэхён опускает взгляд в пол. Игнорирует все последующие слова, быстро одевается и вылетает из номера. По щекам бегут слёзы, перед глазами всё размывается. Он шмыгает носом, срываясь на лёгкий бег. Не так он всё себе это представлял. От одной только мысли предстоящей близости бешено колотилось сердце. Не от предвкушения, а от страха, что ему сделают больно. Ноги трясутся. На улице уже давно стемнело, свежий воздух отрезвляет сознание. Кожу стянуло из-за слёз; Тэхён пытается привести себя в порядок, сидя на лавочке во дворе, но всё без толку. Забирает сумку, вспоминая, что оставил зонт в мотеле, и поднимается в пустую квартиру, чувствуя облегчение. Чонгук приходит только через два часа. Тэхён за это время успевает принять душ, смыв с себя ощущение липкости от чужих прикосновений, переодеться в чистую одежду и выпить горячий чай, чтобы окончательно успокоиться. Лицо на всякий случай всё равно прячет, даже в одеяло кутается, отвернувшись к стенке и сделав вид, что спит. Чонгук бы и поверил в этот спектакль, если бы подобное происходило впервые. — Что-то случилось? — интересуется между делом, пока снимает обувь. Тэхён что-то мычит в ответ. — Я же знаю, ты не спишь, — Чонгук усмехается. И давно он замечает такие вещи?.. — Тэхён? — уже без усмешки. Чонгук подходит ближе, прислушиваясь к тишине. — Просто оставь меня в покое. Знает, что ведёт себя грубо, но ему, если честно, сейчас не до этого. Больше не дрожит, но и не чувствует себя в безопасности. Чонгук был прав: у каждого свои проблемы. Его проблемы не должны никого касаться. Лучше уж он спрячет всё внутри себя, проглотит и будет жить дальше. Всегда так делал, зачем что-то менять? Чонгук по какой-то причине не уходит к себе в комнату, хлопнув дверью, а присаживается на край дивана. — Эй, ты без настроения? Тэхён начинает раздражаться. С каких пор Чонгука волнует его состояние? — Ты плохо расслышал? Не трогай меня, ладно? Чонгук несколько минут ничего не говорит. Всё-таки встаёт с места и больше не беспокоит. Принимает душ, переодевается, проходит мимо и не роняет ни единого слова. Тэхёну становится совестно. Показаться идиотом не хотел — сработал защитный механизм. Он может нагрубить, сам того не замечая, после — обязательно станет стыдно. Чонгук пьян. Это становится понятно, когда Тэхён приходит к нему в комнату и долго стоит напротив кровати, не решаясь заговорить. Чонгук и не просит — смотрит в ответ, положив руку на живот. Попросили не трогать — не трогает. Тэхён виновато поджимает губы. — Прости, день выдался хреновым. — У меня тоже. Тэхён почему-то хмыкает. — Не думаю, что с тобой приключилось то же, что и со мной. Минуту помолчав, Тэхён сглатывает. И почему он ждёт, что Чонгук что-нибудь спросит? Хотя бы намекнёт, предоставив возможность высказаться, однако тот двигается к стенке, предлагая забраться на кровать, и… по-прежнему молчит. Тэхён садится на матрас, подобрав под себя ноги. Если бы в груди не кололо от чувства ничтожности, наверное, он бы вернулся к себе в постель. С Наён подобным не поделишься, для Чимина данная тема — табу, а что касается Чонгука… Тэхён наслышан о его похождениях. Домой он водил исключительно девушек, но слухи ходили о нём разные. Кто-то утверждал, что видел его в клубе с другим парнем, другие приписывали ему многочисленные романы с преподавателями. Сам Чонгук никак не комментировал свою личную жизнь. Тэхён надавливает ногтем на подушечки пальцев. Будет ли правильно рассказывать всё Чонгуку? Помимо редких разговоров, у них ничего нет, так что странно делиться такими подробностями. Говорит, как есть. Даже глаза не поднимает, смотря вниз, словно совершил преступление. Реакция Чонгука неопределённая: он продолжительное время молчит, а после, тяжело вздохнув, задаёт только один вопрос: — Зачем? Тэхён прикрывает глаза. Пожимает плечами. — Мне двадцать два долбанных года, Чонгук, а я кроме своей руки ещё ни с кем не трахался. Да даже не целовался толком. Один раз, и то по пьяни с лучшим другом. — Тэхёну банально стыдно. Голос дрожит, он смаргивает непрошенные слёзы. — Я устал, — он слабо улыбается, чувствуя, как ресницы становятся влажными. — Устал быть один, понимаешь? Хотя… куда уж там. Ты не знаешь, каково это — постоянно быть одному. Смотреть на других, втайне завидовать, лелеять надежду, что скоро ты встретишь того самого человека, который обязательно тебя поймёт, выслушает, утешит, скажет, что всё будет хорошо. Я жалкий? Наверное. Просто уже не выдерживаю. Хочется уткнуться в чьё-нибудь плечо, по-человечески прижаться к тёплой коже и крепко обнять, а мне даже поговорить-то не с кем. Вокруг столько людей, хах. Странно, не правда ли? Только вот у меня такое ощущение, будто мы с разных планет. Не понимаю я своих знакомых. И то, о чём они говорят, считаю глупым. Мне неинтересно с ними, но признаваться в этом я не собираюсь. Ты хотя бы раз ловил себя на мысли, что ты лишний? Даже в кругу друзей. Стоишь, слушаешь их рассказы, видишь улыбки, но тебя будто разделяет невидимая черта, не позволяющая стать с ними в один ряд. Знаешь, чем измеряется одиночество? Временем. Мне страшно, что в будущем ничего не изменится. Я также буду делать вид, что мне интересно слушать окружающих, буду ходить на встречи и думать, какого чёрта я вообще забыл на них? Вроде, уже и смирился находиться в одиночестве, всё равно по вечерам накатывает такая тоска, что выть хочется, честное слово. Мне всё равно с кем, просто хочу попробовать и всё. — Тогда переспи со мной. Тэхён даже не знает, как реагировать. Сначала думает, что ему послышалось, поэтому поворачивается к Чонгуку, находит его глаза в темноте и хмурит брови. Чонгук даже не моргает. — Если тебе без разницы, выбери меня. Я хотя бы не сделаю тебе больно. — Что?.. — Ты всё слышал. Тэхён растерянно улыбается. Что Чонгук несёт? — Ты пьяный, да? — Причём здесь это? — Потому что это странно, — недоумевает Тэхён. — Предлагать мне такое… — Странно — бросаться на первого встречного и хотеть переспать ради галочки. С кем ты соперничаешь? — Только не надо читать мне нотаций, ладно? — Я и не собирался. Тэхён вздыхает. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Чонгук, — сам так думал совсем недавно. Назвал себя дураком, наказал ждать, не торопиться, а в итоге задыхается ночью от слёз. Потому что действительно уже устал. Мёрзнуть без чужого тепла, обнимать подушку, мечтать о поцелуях. Людьми правят желания, инстинкты, разве плохо хотеть быть любимым? Одиночество кажется спасением, когда ты в нём нуждаешься, а Тэхён бежит от него столько, сколько себя помнит. Жаждет прикосновений, ласки, внимания. Уже и не стесняется признаваться в этом. Если в восемнадцать лет был уверен, что нужно ещё немного подождать, то теперь у него опускаются руки. — Даже не знаю, — хмурится Тэхён. — Ты ведь младший брат моего друга… Чонгук рывком поднимается с постели. Едва сдерживает обиду, сидящую в нём больше года. — Если тебя останавливает только это… — Чонгук сглатывает, запрещая себе закончить мысль. Одно неосторожное слово может оттолкнуть Тэхёна ещё больше. Он жмурится, собирая мысли в кучу. — Я уже не маленький, Тэхён, побольше тебя знаю. Настаивать не буду, но прошу подумать. Хочешь попробовать? Сделай это с тем, в ком ты хоть немного уверен, иначе последствия будут серьёзными. Не хочу, чтобы ты жалел о своём решении всю жизнь. Чонгук, опустив взгляд на губы всего на короткую секунду, мотает головой. Показывает на дверь, говоря, что уже поздно, и Тэхён без лишних слов уходит. Оба засыпают только под утро.

***

Чужие слова вертятся в голове вот уже который день. Тэхён, кажется, не может думать ни о чём другом, кроме как о предложении человека, с которым живёт почти полтора года. Чонгук делает ему одолжение? Захотел показаться принцем на белом коне или ему настолько жаль его, что он решил провести акцию помощи несчастным? Тэхён кусает губы, сидя в аудитории. Взгляд цепляется за тёмную макушку некогда лучшего друга. Чимин всегда находится в компании. Он доброжелательный, отзывчивый, милый — магнит не только для девушек, но и для всех людей в принципе. С ним хотят подружиться многие, и Тэхён их прекрасно понимает. На фоне остальных студентов Чимин выделялся. Не внешностью, как могло показаться, а хорошими манерами. Никогда не нагрубит, постарается помочь, подскажет, куда идти. Лишь узнав его поближе, можно столкнуться с не совсем привлекательными чертами характера. Тэхён никогда не забудет их ссору годовалой давности — Чимин так громко кричал, что у него чуть не лопнули барабанные перепонки. Хотя… На его месте Тэхён, наверное, поступил бы также: оттолкнул, разозлился, перестал звать гулять. На то и молодость, чтобы совершать ошибки. Свою ошибку Тэхён уяснил и больше повторять не намерен. Целовать своих друзей — идея никудышная. Между ним и Чонгуком никогда не было тёплых отношений, и всё же они малознакомы, чтобы просто взять и согласиться на сомнительную авантюру. Тэхён до недавнего времени вообще в его сторону не смотрел… Как потенциального партнёра и не рассматривал, относился как к хорошему знакомому, поэтому и не планировал залезать ему в штаны. Ситуация странная хотя бы потому, что помимо всего прочего, он видит некоторые плюсы. Во-первых, Чонгук был прав: он в нём капельку уверен. По крайней мере, Чонгук не сбежит после случившегося и не сможет оборвать все связи. Впрочем, Тэхён и не рассчитывает на что-то большее, нежели просто секс. Попробует, узнает что-то новое, либо разочаруется, либо удостоверится в своих догадках. А во-вторых, Чонгук — самый оптимальный вариант. И в плане внешности, и телосложения, и характера. Тэхён присматривается к нему всю неделю: обращает внимание на предпочтения в одежде, без зазрения совести пялится на бёдра, обтянутые джинсами; краем уха подслушивает телефонные разговоры. Вывод, к которому он приходит, немного шокирует. Чонгук ему симпатичен. Да, не предел мечтаний, не Аполлон, но… Если рассуждать трезво, то вряд ли удастся найти кого-то получше. К тому же Тэхён действительно чувствует себя спокойно рядом с ним. Зона комфорта давно найдена, он знает Чонгука достаточно, чтобы иметь какое-никакое представление о нём. Чонгук на самом деле тихий парень. Местами молчаливый, неприхотливый, прямолинейный. Бывает грубым, но это от ситуации зависит. В целом Тэхён никогда не видел, чтобы тот выходил из себя и на ком-нибудь срывался. Вполне возможно, что в компании друзей он ведёт себя по-другому. Тэхён не отрицает этого, он же видит его только дома — соответственно, может рассматривать с одной стороны. Увиденного ему более чем достаточно. — Я согласен, — говорит Тэхён в один из вечеров. Чонгук поднимает брови, откладывая телефон на кровать. По выражению лица можно сказать, что он удивлён. Тэхён стоит напротив него, смотрит себе под ноги. В душ не сходил, не переоделся. Готовиться не стал, решил просто дать знать о своём решении. — Можно узнать причину? Тэхён прикрывает глаза на пару секунд. А что Чонгук ожидает от него услышать? — Лучше это будешь ты, чем какой-нибудь мудак из вирта. Чонгук наклоняет голову к плечу. Подпирает подбородок кулаком и смотрит так внимательно, что Тэхёну становится немного неловко. Наверное, стоило одеться поприличнее, а не заявляться в пижамных штанах на два размера больше и широкой футболке. Он вообще способен возбудить кого-нибудь в таком виде? Да и вообще… Чонгуку даже напрягаться не надо: он и в спортивках выглядит привлекательно благодаря стройному телу. Самооценка чуть ли не пробивает пол. Тэхён сжимает края футболки в кулаках и хмурится. — Если ты уже передумал, я пойму. — Да нет, — с усмешкой отзывается Чонгук, не переставая наблюдать за ним. — Я всегда к твоим услугам. Тэхён наконец поднимает взгляд на него. — Будешь издеваться надо мной, я тебя ударю, — на полном серьёзе. — Послушай, я не хочу, чтобы это выглядело так, будто ты согласился переспать со мной из жалости. Давай без этого, ладно? Чонгук приподнимается на локтях. Ничего не говорит, ожидая дальнейших действий. Тяжело вздохнув, Тэхён собирается с мыслями. Снимает футболку через голову, тянется к штанам, но чужие пальцы ложатся на его, останавливая таким образом. — Ты куда так торопишься? Тэхён хмурится. А чего тянуть-то? Быстрее сделают это — быстрее решится его проблема. Кажется, Чонгук другого мнения. Перевернувшись на спину, он вытягивает руки, зазывая прилечь рядом. — Одевайся и иди сюда, — голос спокойный, ласковый. Проходит не меньше минуты, прежде чем Тэхён выходит из режима загрузки, борется со стыдом и, подобрав футболку с пола, залезает на матрас. Ложится на бок, упираясь взглядом в неподвижный профиль Чонгука. Тот смотрит в потолок, пребывая в задумчивом состоянии. Свет в комнате не горит, поэтому глазам требуется время, чтобы привыкнуть к темноте. — Как ты собрался переспать со мной, если даже прикоснуться боишься? — Не боюсь, — протестует Тэхён, пускай и сам понимает, что так оно и есть. Чонгук находится совсем близко — стоит протянуть руку, как можно почувствовать тепло его тела. Разве Тэхён не этого хотел? Касается пальцами груди — осторожно, почти невесомо, словно боится обжечься. Реакция Чонгука успокаивает: он даже не шевелится, позволяя дотронуться снова. Ладонь аккуратно ложится на рёбра, ползёт выше на несколько сантиметров, там и останавливается, потому что да, боится. От Чонгука пахнет дезодорантом и кофе — запах немного тяжёлый, терпкий. Тэхён не пьёт кофе — ему по душе зелёный или фруктовый чай, однако про себя отмечает, что природный аромат Чонгука неплохо гармонирует с кофейными нотками. Тишина, как ни странно, не напрягает. Они и так большую часть времени, находясь друг с другом, молчат, так что уже привычно копаться в своих мыслях. И если бы не шумное дыхание Тэхёна, можно было бы смело засыпать, — а так оба лежат и прислушиваются к посторонним звукам. — Я не кусаюсь. Тэхён, неловко улыбнувшись, придвигается ближе, опуская голову на плечо. Руку оставляет на груди, добираясь до сердца. По внешнему виду и не скажешь, что Чонгук испытывает волнение. Его лицо ровное, уголки губ не дёргаются, а вот сердце отбивает чечётку. Тэхён вдруг расплывается в улыбке, — не только ему стеснительно находиться непозволительно близко для соседей? Чонгук выглядит так, будто его мало что волнует, но правда ли это? — О чём думаешь? — первым подаёт голос Тэхён. Он всматривается в темноту, слыша удары собственного сердца. И почему то ускорило свой бег?.. — Даже не думал, что ты примешь моё предложение. — Почему же? Чонгук около минуты молчит. — Ты уверен, что тебе нравятся парни? — Ну… Я пробовал трахнуть себя пальцами, мне, вроде как, понравилось, — признаваться в подобном — неловко. Тем более перед Чонгуком. Благо, его не было дома, пока он экспериментировал. — Девушки милые, но кроме восхищения, ничего не вызывают. Нет, ну я хотел бы с ними тоже попробовать, просто пока что не особо получается. — И кого же ты представлял? — Чанбина. — Ты серьёзно? Чонгук хрипло смеётся, прикрывая рот ладонью, будто в это так сложно поверить. Тэхён приподнимается, смотря на него удивлённым взглядом. — Что? Почему ты смеёшься? — Да просто он мне как-то отсосал в раздевалке, и, честно говоря, это был худший минет в моей жизни. Может, он кажется крутым со стороны, но это далеко не так. Больше понтов, а на деле ничего из себя не представляет. — О Хан Чанбине с третьего курса наслышаны не многие — только узкий круг людей, в который Тэхён, конечно, не входит. Услышал совершенно случайно, начал приглядываться и заметил кое-какие наклонности. Вообще, вычислить гея было сложно, особенно в универе. Все так тщательно шифровались, боясь быть раскрытыми, что нередко встречались с девушками, лишь бы отвадить от себя подозрения. Как ни крути, а мнение общества было на первом месте. Тэхён тоже не горит желанием попасться на глаза своим знакомым в компании другого парня. Пусть думают, что он совсем ни с кем не встречается, чем заподозрят в нетрадиционных отношениях. — Я намного лучше него, — с гордостью звучит от Чонгука. — В отсосе? — усмехается Тэхён. — Во всём. — Как самоуверенно. — Это не самоуверенность, поверь. Мне есть с чем сравнивать, и я всегда сужу объективно, а вот ты повёлся на мышцы и смазливое лицо. — Сдаюсь, все мы не без греха, — поднимает руки Тэхён. Он немного отстраняется, думая, что пора идти к себе в постель, однако Чонгук приобнимает его за плечо и возвращает на место. Тэхён не сдерживает улыбки. Почему-то Чонгук сейчас воспринимается совершенно по-другому: он похож на мальчишку, желающего доказать своё превосходство над другими. — Меня терзает любопытство, — Тэхён щурит глаза, стараясь не обращать внимание на то, что Чонгук принимается слабо поглаживать кожу через ткань футболки. Ненавязчиво, осторожно. — Как много людей тебе отсосало? А то складывается впечатление, что ты поставил на колени не один десяток людей… — Тебе кажется, — моментально отзывается Чонгук, а голос такой невозмутимый, будто он вчера лишился девственности. Тэхён ему плохо верит. — Почему ты считаешь меня бабником? — а вот теперь проскакивают ноты недовольства. Чонгук переворачивается на бок и заглядывает ему в глаза. — Потому что так оно и есть? Ты столько девушек сюда приводил, что я уже сбился со счёта. — Ты вёл счёт? — Что? — Тэхён растерянно улыбается. — Нет. С чего бы вдруг мне интересоваться твоей личной жизнью? Чонгук уводит взгляд в сторону. А Тэхёна вдруг обуревают незнакомые эмоции. Он как-то грустно усмехается, спрашивая: — Твои девушки не станут ревновать тебя? — Я ни с кем из них не встречался и даже не спал, — прямо говорит Чонгук, обрубая последующие мысли. Тэхён от удивления теряет дар речи. Да он же своими ушами слышал, как тот срывал голос… Чонгук сейчас играется с ним? И зачем ему обманывать? — Я не занимаюсь сексом с девушками, Тэхён, — повторяет уже отчётливее. — Только с парнями. — А как же… — Против прочих ласк ничего против не имею, если ты об этом. Тэхён садится в постели и закрывает лицо ладонями. В голове полная каша. Если Чонгук предпочитает парней, тогда какого хрена приводил домой девушек? Неужели ради петтинга стоило так заморачиваться? Да у него мозг сейчас распухнет. Не успевает он переваривать услышанное, как Чонгук объясняет причину своего поведения сам: — Тебя хотел подразнить. Знаю, это глупо, — он горько усмехается, принимая сидячее положение. — А тебе было по барабану, с кем я закрываюсь в комнате. Ревновать в данной ситуации было бессмысленно. Они же просто знакомые, с какой стати у Тэхёна должно было что-то ёкать в груди при виде Чонгука с девушкой? Да и сейчас, кроме искреннего непонимания, он ничего не испытывает. — И как я должен это воспринимать? Чонгук пожимает плечами. — Никак. Это уже неважно. Тэхён не уверен, что сейчас самое подходящее время для подобных вопросов, но он всё же спрашивает: — Где ты пропадаешь по ночам? Просто мне раньше казалось, что ты гуляешь где-то… — Гуляю, — подтверждает Чонгук. — С друзьями. Тэхён кивает сам себе. Хотя бы теперь стало понятно, с кем Чонгук проводит время. Не то чтобы Тэхён чувствовал уколы ревности или что-то подобное — он немного переживал, что младший попал в плохую компанию. Обещал ведь Хосоку присматривать за братом, а тот нередко возвращается домой пьяным в стельку, ещё и курить начал. К тому же ощутимо огрубел за последний год. Возможно, это никак не связано с его окружением, но что-то подсказывает Тэхёну — дело именно в нём. — Может, я лезу не в своё дело, но тебе не кажется, что ты слишком часто выпиваешь? Либо Чонгук его сейчас выгонит и скажет, что это не его дело, либо… Чонгук поднимает голову, смотря прямо в глаза. Не злится, не показывает на дверь. Смотрит, и у Тэхёна путаются мысли. А потом он вдруг наклоняется ближе, кладёт ладонь на шею и утыкается носом в щёку. Несколько секунд так и сидит, втягивая чужой аромат тела. Говорит почти шёпотом: — Потому что мне тоже одиноко, Тэхён. Каждый заполняет пустоту по-своему. Ты думаешь, мне не хочется внимания и ласки? Очень хочется, и я их получаю, но это всё не то, — Чонгук сглатывает. Хмурит брови, борясь с чувствами, и с трудом сдерживается, чтобы не натворить глупостей прямо сейчас. Тэхён прикрывает глаза, впервые оказавшись настолько близко к нему. Что-то говорить не смеет, потому молчит, сосредотачиваясь на тихом шёпоте, отдающимся вибрацией вдоль позвоночника. Когда чужие губы раскрываются и мягко касаются щеки, у него и вовсе перехватывает дыхание. Чонгук даже не целует, а просто прижимается к тёплой коже, словно предупреждает таким образом, что это только начало. Тэхён, открыв рот, цепляется за его плечи. Жмурится, не зная, ожидать ли поцелуя, напрягается каждой клеточкой тела. Боится, только сам не понимает, чего именно. Неожиданно Чонгук отстраняется. Тэхён распахивает глаза, фокусируя поплывший взгляд на его лице. Ладони по-прежнему сжимают футболку, притягивают к себе снова, и Чонгук действительно подаётся вперёд, обхватывая пальцами подбородок. Не успевает накрыть чужие губы своими, как Тэхён в последний момент роняет голову на его плечо, избегая контакта. — Прости, — шепчет он. Чонгук смотрит немигающим взглядом за его спину. — Ничего. — Одна рука зарывается в волосы на затылке, другая — прижимает к себе за плечо. — Тебе необязательно делать это, чтобы почувствовать себя желанным. Не надо никому ничего доказывать. Тэхён чувствует, как его мягко гладят по волосам, пропуская прядки сквозь пальцы. Чувствует, как стучит сердце Чонгука — так же быстро, как и несколько минут назад. Будто израненная птица бьётся крыльями о клетку, пытается вырваться, улететь на свободу, а Чонгук, напротив, обнимает сильнее, окольцовывая руками спину. Тэхёна впервые обнимают настолько крепко, показывают, что он может быть кому-то нужен, и это так… Так непривычно? Чтобы кто-то цеплялся за него, кутал в свои объятия, сжимал до боли в рёбрах. Это гораздо важнее несчастного поцелуя. Это что-то большее, необходимое, то, в чём он так сильно нуждался. Распахнув глаза, Тэхён вытягивает руки и обнимает в ответ, прижимаясь щекой к виску Чонгука. Даже не думал, что объятия могут быть настолько интимными. Чонгук такой горячий, от него приятно пахнет, и Тэхён, кажется, начинает медленно сходить с ума. Лёгкое головокружение вызвано недостатком кислорода, — почему он не дышит, остаётся загадкой. Наверное, боится спугнуть, нарушив воцарившуюся атмосферу. Так и сидят в течение нескольких минут. Чонгук отстраняется первым, выпуская из своей хватки, а Тэхён старается скрыть разочарованный вздох. Ему становится холодно без контакта с чужой кожей. Он опускает взгляд вниз, вновь чувствуя себя неловко. — Спокойной ночи, — протягивает Чонгук с полуулыбкой. Тэхён кусает губы, чтобы не улыбнуться в ответ. Медленно поднимается с кровати, пятится к двери и в последний момент, бегло взглянув напоследок, делает широкий шаг, наклоняется, ладонями упираясь в матрас, и целует в уголок рта. Длится это ровно секунду. Чонгук не успевает среагировать, как он скрывается за дверью. Тэхён валится мешком на диван, зарываясь раскрасневшимся лицом в подушку. Из груди вырывается тихий смех, — тот клокочет где-то под рёбрами, чешется, просится наружу, а Тэхён смыкает губы, не сумевшие сохранить чужое тепло, и жмурит глаза.

***

Избегать Чонгука не получается, да и он, если честно, не хочет этого делать. Они пересекаются следующим же утром, обмениваются улыбками, Тэхён уходит на учёбу, а Чонгук забирает спортивную сумку, печатая кому-то сообщение по пути, и вместо прощания подмигивает. Вроде бы, в этом жесте нет ничего неприличного, но лицо Тэхёна вспыхивает как спичка. Всю дорогу до университета он думает о вчерашнем, а ещё пытается смириться с мыслью, что Чонгук с ним заигрывает… В открытую, без стеснения, словно до этого проворачивал что-то подобное ежедневно. Они ведь чуть не поцеловались. По-настоящему. В голове не укладывается, как так получилось, что Тэхён вечером ждёт его возвращения. И в квартире зачем-то прибирается, и брызгает любимой туалетной водой во всех комнатах, и успевает принять душ. Сидит на диване, улыбаясь как полный дурак, и представляет, как отреагирует Чонгук, если он ему с порога предложит полежать рядом. Просто полежать, пообниматься, как и вчера, может быть, поцеловаться. Тэхён, вообще-то, не против. Секс может и подождать — на данный момент интереснее узнать, как целуется Чонгук. Когда стрелка на часах переваливает за полночь, от хорошего настроения не остаётся ни следа. Подмяв одеяло под себя, Тэхён листает ленту Твиттера по третьему кругу. Даже не злится. Разочарование ложится тонким слоем, будто укрывает шалью. И на что он только надеялся? Что Чонгук забудет о своей прежней жизни и будет уделять внимание только ему? Как же глупо… Входная дверь тихо закрывается. Тэхён лежит на боку, различая в темноте чужую фигуру. Чонгук снимает с себя верхнюю одежду и обувь, оставляет сумку возле вешалки и плетётся в ванную. Проходит пять минут, десять, двадцать, Тэхён прислушивается ко звукам, но, кроме тишины, ничего не слышит. Приходится вылезти из постели. Чонгук сидит на полу перед унитазом и сонно моргает. По подбородку скатывается слюна, вид отвратительный, — Тэхён за километр чувствует алкогольный шлейф. Прислонившись виском к косяку, он шумно вздыхает, чем и выдаёт своё присутствие. Чонгук поворачивает голову в его сторону и криво улыбается. — Почему не спишь? — Потому что я идиот. — Тэхён складывает руки на груди. — Неправда. Тэхён впервые видит его таким беспомощным: тот даже подняться самостоятельно не может. А Тэхён ругает себя за наивность, пока помогает ему добраться до кровати. Отплачивает добротой, возвращая долг. Когда он болел, Чонгук единственный, кто был рядом и предложил свою помощь. Наверное, поэтому Тэхён никуда не уходит. Сидит на краю матраса, долго смотрит на Чонгука, в итоге зачем-то ложится под боком, укрывает одеялом, отворачиваясь в другую сторону, чтобы не морщить нос от резкого запаха. Чонгук приходил домой пьяным не раз, но обычно Тэхён не обращал на него внимания. Сосед никогда его не трогал, уходил к себе и засыпал. Что движет Тэхёном сейчас, он не знает. Спать одному уже осточертело. Он уходит за своей подушкой, укладывается в чужой постели и прижимается к плечу, поглаживая его, чтобы Чонгук поскорее провалился в сон. — Тэхён? — голос Чонгука практически не слышно. Тэхён лежит с открытыми глазами, ничего не отвечая. Впервые тишина не ощущается плотным туманом, в котором он обычно тонул. Ночью звуки отчётливее, а мысли настолько тяжёлые, что способны придавить к матрасу. Заснуть долго не получается. Тэхён слышит дыхание Чонгука совсем рядом, пытается расслабиться, и ему это даже удаётся. Ресницы лениво взмахивают, сразу же медленно опускаясь обратно. Последнее, о чём он думает, прежде чем потерять связь с реальностью — он больше не хочет засыпать один. И пускай утром ему ужасно душно, Тэхён не жалеет, что остался не в своей комнате. Чонгук спит крепко. Футболка задралась на животе, волосы разметались по подушке, на щеке и руке отпечатался след от наволочки. За окном пасмурно, грузные тучи ползут по небу, — осень вот-вот покинет улицы их городка. Тэхён долго лежит на боку, зарывшись руками под подушку, и смотрит на улицу через толстое стекло. Ещё не до конца проснулся, поэтому даже не хочет обременять себя размышлениями. Шевелится только тогда, когда на бедро ложится тяжёлая ладонь. Чонгук, перевернувшись и обнаружив в своей постели Тэхёна, мгновенно продирает глаза. Руку отдёргивает, будто ошпарился кипятком, и от удивления часто моргает, пытаясь избавиться от пелены. Тэхён по-прежнему лежит к нему спиной и ждёт какой-либо реакции. Странно, но ночью всё казалось таким непривычным и пугающим, а сейчас, когда комнату заливает дневной свет, на душе спокойно. Да и сонный Чонгук не вызывает неловкости, словно они всегда спали в одной кровати. Никаких «доброе утро» ласковым голосом, улыбок, завтраков в постель. Тэхён поворачивается к нему лицом и вжимает голову в плечи. Вглядывается в мутные глаза и замечает в них небывалую тоску, о которой раньше даже не догадывался. — Почему ты здесь? — хрипит Чонгук, упорно собирая мысли в кучу. Тэхён опускает взгляд вниз. — Сейчас уйду. — Нет. — Чонгук хмурится, окольцовывая слабыми пальцами запястье, ведь Тэхён в ту же секунду отдаляется. — Я спросил, почему ты здесь, а не просил уходить. — Я… я не знаю, — надламывает брови Тэхён. Чонгук шумно вздыхает, прикрывая глаза. Тянет за запястье на себя, прикладывая чужую ладонь к губам, и невесомо целует, будто таким образом успокаивается, обмякая в кровати. — Мне без разницы, — Чонгук переходит на шёпот. Тэхён даже не двигается, смотря то на свою руку, которую не хотят отпускать, то на подрагивающие ресницы. — Просто побудь со мной немного, и этого будет достаточно. В Чонгуке слишком много тепла, думает Тэхён, придвигаясь к нему ближе. Может быть, даже нерастраченной любви. И печали — в нём тоже слишком много. Это сложно объяснить, но Тэхён при помощи осязания чувствует боль, спрятанную глубоко в сердце. Словно Чонгука опутывают чёрные нити, парящие вокруг него, завязывают узлы, затягиваясь, из-за чего он хрипит и крепко жмурится. Тэхён сглатывает, понимая, что у него слезятся глаза. Чонгука хочется обнять, спрятав от окружающего мира, спросить, что его так терзает и почему он терпит страдания, которые его чуть ли не сжирают изнутри. Он сам будто уменьшается в размере, скрючивается, напоминая высохший цветок, и Тэхён вдруг очень боится обратить его в пыль. Они не были близки раньше, не делятся проблемами и сейчас, выворачивая душу наизнанку, но Тэхён без труда считывает его тревожное состояние. Чонгук мелко дрожит, стоит провести раскрытой ладонью по его плечу, добраться до шеи. Иногда ведь необязательно что-то говорить, чтобы почувствовать тяжесть на душе у другого. Тэхён гладит его руки, спину, бока, прямо как в детстве гладят детей родители, чтобы те поскорее успокоились и перестали плакать. А плачет почему-то Тэхён, Чонгук не роняет ни слезинки — вместо этого напрягается каждой мышцей. Прикосновения, которых так не хватало каждому из них, втягивают в дрёму. Чонгук притягивает его за плечи, прижимает к своей груди, и Тэхён, ощущая удары чужого сердца, превращается в сахарную вату. Снова засыпает, а когда просыпается, вторая половина кровати уже пустует. Простыни холодные, окно в гостиной открыто для проветривания. Чонгука нигде нет — первая мысль, возникшая в голове. Часы показывают полдень. Тэхён чувствует себя варёным овощем, пока отскребает лицо от подушки. По воскресеньям не хочется лишний раз двигаться, однако сегодня он заставляет себя более или менее функционировать. Завтрак уже пропущен, на обед — хрустящие хлопья (молоко закончилось). Взглянув на себя в зеркало, Тэхён вспоминает о том, что плакал несколько часов назад. Опухший, вялый, подгоняемый промозглым ветром, — сам не знает, зачем вышел из дома. Пустые улицы кажутся чужими. Он еле передвигает ногами, заходя в ближайшие кофейни. Чужой мобильник выключен, никаких записок Чонгук не оставил, в интернет не заходил. Тэхён волнуется. В первый раз волнуется за другого человека. Прочёсывает все места в округе, где бы Чонгук мог разместиться. Он не похож на того, кто будет пропадать без причины. Значит, Тэхёну всё-таки не показалось — у него что-то случилось. Поэтому вчера вернулся поздно, напился в хлам и утром вёл себя странно. В голову закрадываются не самые светлые мысли. Кожа на лице покраснела из-за холода, Тэхён прячет руки в карманах и останавливается посреди улицы. «Думай, думай, думай», — проговаривает себе под нос. А если Чонгук куда-нибудь уехал? Он мог сделать это без предупреждения? tae95kim: привет, это ким тэхён Он шумно вздыхает, печатая следом: tae95kim: сосед чонгука tae95kim: твой номер дал мне ёнсоб. вы же общаетесь с чонгуком?.. min_yoongiii: привет. да min_yoongiii: а в чём дело? Тэхён прикрывает глаза на мгновение, собираясь с мыслями. И почему он так волнуется? Это же всего лишь переписка… tae95kim: чонгук случайно не у тебя? min_yoongiii: нет min_yoongiii: я его уже неделю не видел min_yoongiii: он и на тренировках не появлялся. сказал, что приболел min_yoongiii: на парах тоже не был С губ срывается удивлённый вздох. Тэхён размыто вспоминает, как вчера Чонгук уходил из дома со спортивной сумкой. И куда же он пошёл, если не на тренировку? tae95kim: ты не знаешь, где он может быть? tae95kim: я переживаю… min_yoongiii: нет. прости Сенсор телефона не сразу распознаёт его — пальцы заледенели от кусачего ветра. Тэхён тяжело вздыхает, стараясь не поддаваться отчаянию. Всё ведь будет хорошо, да? Он обязательно найдёт Чонгука и предложит свою помощь. Главное, чтобы не было поздно. «Просто побудь со мной немного, и этого будет достаточно». У него гора сваливается с плеч, когда вдалеке он видит знакомые очертания. Тэхён бежит со всех ног на набережную, надеясь, что у него не начались галлюцинации. — Чонгук! — Горло обжигает холодом. Он резко выдыхает, встречаясь взглядом с Чонгуком. — Боже! Я уже думал… Я думал… Ты… — даже слов подходящих подобрать не может. Чонгук смотрит на него растерянно. Нос и щёки уже красные — тоже замёрз, но вместо того, чтобы пойти домой, сидит на скамейке и смотрит вдаль. Тэхён опускается рядом, пытаясь отдышаться. И радуется, и одновременно злится, и несдержанно улыбается, упираясь лбом в чужое плечо. — Ну и куда ты пропал?! — Конечно, он возмущён. Да Тэхён весь район прочесал, пока искал его, а он тут дрожит от холода! — Гулял, — зато голос Чонгука преисполнен спокойствием. Тэхён толкает его в бок, щуря глаза. — Гулял? — повторяет он с недоумением. — Да я, блин, ног не чувствую, потому что у меня всё отваливается. Я успел расплакаться и мысленно скинуть тебя с крыши! Так испугался, что с тобой может что-нибудь случиться, а ты говоришь мне, что гулял?! Ты в своём уме вообще? В ответ Чонгук виновато поджимает губы. Тэхён вздыхает. — Что ты здесь делаешь? И почему не ходишь в универ уже неделю? — Откуда… ты знаешь? — с усталостью спрашивает тот. — Чонгук, — серьёзно говорит Тэхён, — что-то произошло? Чонгук мотает головой. — Всё в порядке. — Ты же сейчас мне врёшь. — Вру, — подтверждает Чонгук с горькой усмешкой. — Честное слово, я тебя сейчас ударю, — Тэхён даже не шутит. Готов прямо здесь надавать подзатыльников, взять за руку и отвести домой как маленького ребёнка. — Я проебался, — неожиданно говорит Чонгук, опуская взгляд на землю. Тэхён замирает. — Кто-то рассказал родителям о моей ориентации. Они теперь не хотят меня знать. Отец сказал, чтобы я больше не попадался ему на глаза. Чонгук выдавливает из себя улыбку. Глаза щиплет из-за слёз, он поднимает голову наверх, втягивая носом свежий воздух. Тэхён долго не может подобрать нужных слов. — Ты пробовал с ними поговорить? — Они даже на порог меня не пустили. Не представляю, что делать дальше. — Почему ты мне сразу ничего не рассказал? Чонгук пожимает плечами. Снова улыбается, но в этот раз не сдерживается и прикладывает пальцы к влажным ресницам, содрогаясь в тихом всхлипе. — Боже, Чонгук… — Тэхён прижимается к его плечу щекой, окольцовывая руками пояс. — Мне очень жаль, что всё так получилось. Перед глазами всё размывается из-за слёз. И вновь Тэхён плачет за двоих. От обиды за Чонгука, от своей беспомощности, от несправедливого мира. Разве Чонгук виноват, что родился другим? Он ведь не покалеченный, не бракованный, с ним всё хорошо, он заслуживает любви и понимания близких. Грудь стягивает корсетом сожаления. Тэхён обнимает так сильно, как только может. Шепчет утешающие слова, гладит по волосам, уже позабыв о холоде. А потом, обхватив пальцы Чонгука своими, поднимается со скамейки и ведёт в сторону дома, — не хватало ещё заболеть. Сколько же шрамов у Чонгука на сердце? Кто прячется за всем этим образом сильного человека, спортсмена, хорошего друга, старательного студента? Тэхён и не догадывался, что в Чонгуке так много отчаяния. — Чонг… — договорить не позволяют. Чонгук притягивает к себе за руку и утыкается холодными губами в чужие, чувствуя солёный привкус. Тэхён выдыхает прямо в рот, не предпринимая никаких попыток оттолкнуть или ответить взаимностью. Чонгук целует его сам: с нетерпением, плохо скрываемым желанием, болью, которую вкладывает в поцелуй. Вслепую расстёгивает куртку Тэхёна и бросает ту на пол, располагая ладони на талии. Горячий язык касается нижней губы, Тэхён, как загнанный в угол зверь, дрожит и вертит головой, из-за чего Чонгук всего на мгновение отстраняется. Он заглядывает в глаза, спрашивая разрешения при помощи взгляда, и Тэхён, неуверенно кивнув, наконец вытягивает руки, чтобы поцеловать самому. Тело опаляет огонь. Тэхёну кажется, что он сгорает в эмоциях, однако прекратить безумие не может. Чонгук держит крепко, раскрывая его губы своими, сплетает языки, влажно целуя. От такого напора подкашиваются ноги. Тэхён цепляется за его плечи, стараясь удержаться. Неуклюже покачивается, просовывая руки между ними, чтобы нащупать молнию на куртке и помочь от неё избавиться. От Чонгука никуда не деться: он не перестаёт целовать, забирая кислород, вжимает в свою грудь, немного отстраняясь и сталкиваясь бёдрами с другими. В паху ноет от возбуждения. Тэхёну стыдно за то, что он завёлся от одних только поцелуев. И как Чонгуку удаётся контролировать себя? Он постепенно сбавляет обороты, переключаясь на шею, тем самым давая отдышаться. Губы обхватывают кожу и неожиданно втягивают её. Тэхён издаёт глухой полустон и хмурит брови, напрягаясь ещё сильнее. — Чонгук… Он дёргается, избегая повторного соприкосновения. Ему не то чтобы никто не ставил засосов — его никогда и не целовали с таким порывом. В горле уже всё пересохло, дышать нечем, а Чонгук жмётся теснее, прислоняясь губами к его виску. — Я ничего не сделаю, — зачем-то говорит Чонгук, — пока ты сам об этом не попросишь. Его слова противоречат действиям: ладони перемещаются по спине, останавливаясь на ягодицах для того, чтобы сжать их пальцами и притянуть к себе ближе. Тэхён облизывает сухие губы, с трудом держа глаза открытыми. Пускай это неправильно — нырять в незнакомые чувства с головой, дрожать из-за возбуждения, позволяя прикасаться к себе снова и снова. И не хочется думать ни о чём больше, кроме как о тёплых губах, целующих его в ответ. — Хочу… — шепчет он. — Хочу, чтобы ты сделал что-нибудь прямо сейчас. Только не делай больно. Чонгук вдруг отстраняется, распахивая глаза. Загребает его лицо в ладони и обещает: — Ни за что. И Тэхён ему беспрекословно верит. Позволяет стянуть с себя толстовку, футболку, расстегнуть ширинку; сладко поцеловать за ухом, а после пробраться руками под джинсы и огладить ягодицы. Тэхён старается не смотреть вниз: там Чонгук, упираясь коленями в пол, прижимается губами к животу. Трясущимися пальцами он зарывается в его волосы на затылке, оттягивая их назад, и запрокидывает голову. Глаза всё-таки распахивает, когда Чонгук спускает джинсы к лодыжкам и просит сделать шаг в сторону, чтобы избавиться от них. Кожа ещё холодная, местами красная, из-за контраста с горячими губами Чонгука голова безбожно кружится. Тэхён делает всё, что говорят: пятится в сторону спальни, потому что Чонгук давит ему ладонями в грудь, ложится на кровать, вздрагивая из-за неопределённых эмоций. Чонгук нависает сверху, отодвигаясь всего на секунду, чтобы снять свою футболку через голову. Тэхён чувствует его всем телом, и ему, если честно, немного страшно. Не из-за того, что Чонгук не сдержит своё обещание, а из-за того, что он всё испортит. — Подожди… Чонгук, облизнув его губы, хмурится и открывает глаза, чтобы отыскать другие. Тэхён весь напрягся под ним, смотря так, будто сейчас произойдёт что-то очень ужасное. — Что такое? Тэхёну неловко. Он опускает взгляд вниз, на руку Чонгука, которая находится у него между ног. И лучше бы он этого не видел, ведь голова окончательно перестаёт работать. — Неприятно? — Чонгук выдыхает ему на лицо. Разгорячённый, полураздетый, не понимающий, почему Тэхён его прервал. В глазах мелькает искреннее беспокойство. — Нет… — Я не телепат, Тэхён. Просто скажи, что не так. — Чонгук вдруг замирает. — Мне остановиться? Тэхён точно сейчас сгорит от стыда. — Я стесняюсь, — зажмурившись, признаётся он. — Может, залезем хотя бы под одеяло? Реакция Чонгука заставляет поджать пальцы ног. Тэхён так боится, что сейчас тот рассмеётся, назовёт его глупым или что-то в этом духе, но Чонгук заметно расслабляется, услышав причину смущения. Не усмехается, указывая на неопытность, лишь понятливо кивает и выпрямляется, вытаскивая одеяло из-под него. Был бы Тэхён в состоянии думать, он бы соображал быстрее. Чонгук накрывает их одеялом, подтягивая к себе за колени; ему требуется около минуты, чтобы догадаться откинуться на подушки и попытаться расслабиться. — Ты дрожишь, — подмечает Чонгук, наклоняясь для поцелуя. Голос спокойный, разморенный ласками. Тэхён чувствует, как его член упирается ему в живот, и неловко сглатывает. — И без тебя знаю, — с тяжёлым вздохом звучит в ответ. Тэхён, взяв его лицо в свои ладони, притягивает для поцелуя. Может, и хочет вести себя немного увереннее, быть раскрепощённым, но без толку скрывать, что для него всё в новинку. Чонгук снова спускается ладонью к паху, сжимает через ткань, а он округляет грудь, шумно вбирая воздух ртом. Не специально уворачивается, подаваясь назад, но Чонгук приближается снова, целуя в губы и надавливая пальцами на промежность. — Не бойся. С одной стороны, очень хочется подорваться с кровати и сбежать. Без шуток. Тэхён либо сгорит от стыда, либо потеряет сознание от переизбытка эмоций. Пытается не лежать бревном, хоть что-нибудь сделать, но начинает дрожать как осиновый лист. Побороть дрожь не получается. Особенно в тот момент, когда Чонгук проводит носом по шее, затем и груди, подцепляя пальцами резинку боксеров. С другой стороны — он и не знал, что способен возбудиться настолько сильно. И уже как-то всё равно на свою неопытность, на хрипы, на то, что он впивается пальцами в плечи Чонгука и недвусмысленно шевелит бёдрами, вынуждая того уткнуться лицом ему между ног. Стыдно будет потом, а сейчас Тэхён крепко жмурится, не зная, куда себя деть. — Ах! — губы раскрываются в мелодичном стоне. Чонгук целует бёдра, одной рукой раздвигая колени шире, другой — обхватывая налитый кровью член. Ласкает уверенно и в то же время неторопливо, а потом случается что-то очень странное. Тэхён выгибается струной, распахнув глаза. Медленно опускает взгляд на Чонгука, и, встретившись с ним глазами, слегка хмурится. Кожа горит на месте укуса, Чонгук размашисто проводит языком, даже не думая извиняться. А взгляд такой тягучий, соблазняющий, что Тэхёну неловко от одного только его вида. — Тебе хорошо? Мог бы и не спрашивать… Сам ведь всё видит. Отстранившись, Чонгук снимает с себя спортивные штаны. Тэхён, наверное, выглядит по-идиотски — смотрит на натянутую ткань чужих трусов, будто впервые видит эрекцию. Чонгук возбуждён не меньше его — эта мысль почему-то крайне радует. Он переживал, что из-за него вряд ли кто-то возбудится. Чонгук, возвращаясь к нему и налегая всем телом, доказывает обратное. И как он мог думать о подобном? Чонгук стонет в поцелуй, толкаясь бёдрами между ног; его пальцы сжимают коленные чашечки. Тэхён немного приподнимается, обхватывая ладонями чужие ягодицы, и подаётся навстречу. Уже хочет ляпнуть какую-нибудь глупость, предложить попробовать заняться сексом прямо сейчас, но быстро передумывает. Не готов. Понимает это сразу же, как только Чонгук оставляет засос на груди, а затем проводит раскрытыми губами по члену. Он раскидывает руки в стороны, стараясь расслабиться. Приятно. Настолько приятно чувствовать, как Чонгук посасывает головку, что все слова мигом исчезают. Всё, нет у него языка, которым, как выясняется, он совершенно не умеет пользоваться. Во рту Чонгука влажно и тепло, член так легко скользит меж губ, что Тэхёну в какой-то момент кажется — так не бывает. Если только в порно. Качественном порно. Потому что ему действительно хорошо, пускай и длится это недолго. Было бы удивительно, если бы он продержался больше двух минут. Теперь становится понятно: Чонгук не шутил, когда говорил, что он лучше Чанбина. Тэхёну, конечно, не приходилось их сравнивать — ему достаточно того, что Чонгук дарит ему незабываемый оргазм. Самый яркий за всю его скудную жизнь. Даже запачкав лицо, тот продолжает двигать рукой. Тэхён, раскрыв широко рот, дёргается, сокращая мышцы живота. Абсолютно голый, уязвимый, настоящий. С раскрасневшимся лицом, спутанными волосами, искусанными губами — Чонгук и не мечтал увидеть его в таком свете своими глазами. Он ложится рядом на спину и тяжело дышит, давая себе время осознать случившееся. Уже после тянется рукой в трусы, не сдерживая облегчённого вздоха. Даже не ждал, что Тэхён, придя в себя, перевернётся на бок и поцелует его в уголок рта, поморщившись от горького привкуса на языке. А ведь мог уйти к себе или в душ. Остался. Лезет с поцелуем, неуверенно накрывая чужую ладонь своей. Чонгук направляет его руку, задавая нужный темп, вскоре и вовсе позволяет полностью контролировать процесс. Тэхён не профессионал в подобном, но его желания сделать приятное в ответ хватает. Чонгук до сих пор шумно дышит. — Не торопись, — говорит прямо в рот. Тэхён без преувеличения старается. И на бёдра залезает, утыкаясь губами в изгиб шеи, и несмело кусает в скулу, не зная, уместен ли подобный жест в данном случае. Чонгук сгибает ноги в коленях и кладёт ладони на талию, пододвигая к себе, тем самым намекая пару раз проехаться ягодицами по его члену. — Чёрт… — Пальцы впиваются в кожу сильнее. Тэхён почему-то хмыкает. И куда подевалось стеснение? Ему даже нравится видеть, как Чонгук шевелится под ним, наверняка представляя другой расклад событий. В груди всё полыхает от осознания, что он способен оказывать такое влияние на другого человека. Это что-то странное, плохо объяснимое и вместе с тем очень приятное. — Я хочу тебя. — У Тэхёна краснеют кончики ушей от такого признания. Он слабо улыбается, двигая бёдрами активнее. Будто пышные бутоны раскрываются на сердце. Слышать, что тебя желают — радует, придаёт сил, наполняет теплом, которым тут же хочется делиться. Тэхён и не знал, что всего пару слов могут окрылить его. Чонгук опускает веки, издавая тихие стоны, а у него голова идёт кругом от увиденного. Ещё никогда не был полностью раскрыт перед другим человеком. И дело ведь даже не в обнажённых телах, прижимающихся друг к другу. Тэхён чувствует себя нужным, желанным, оттого и набирается уверенности, которой ему не хватало. Разве людям много надо? Близость тел не должна быть лишена чувств. Любых. Достаточно взаимного влечения, искреннего желания, чтобы отдать себя в чужие руки. Раньше Тэхёну казалось, что нельзя целоваться без любви; нельзя оглаживать голую грудь, оставляя на ней свои следы, и наслаждаться тем, что в глазах напротив вспыхивают огни от одних только прикосновений. Но ведь ему хорошо прямо сейчас. И даже если с Чонгуком его не связывают крепкие чувства. Они смотрят друг на друга, двигаются в унисон, а язык тела говорит всё за них. И когда же набираться опыта и сходить с ума от незнакомых чувств, если не сейчас? Пока кровь ещё горячая, пока губы просят поцелуев, пока тебе хочется жить и не думать о последствиях. Уже потом будут вести разговоры о серьёзном, смотреть в будущее, строить карьеру, выбирая свой путь. А пока что сгорают в эмоциях и хотят урвать кусочек счастья. Молодость дана для того, чтобы пробовать, обжигаться, узнавать мир, себя, людей вокруг; чтобы громко смеяться, плакать навзрыд, не спать ночами и много гулять; влюбляться в первого встречного, в того, кого даже не знаешь; играть в любовь, строить из себя взрослых, а на деле испытывать растерянность; чтобы бежать со всех ног, падать, вставать, отказываться двигаться дальше, но всё равно заставлять себя жить. Тэхён никогда прежде не чувствовал себя так правильно. Давно пора отбросить все предрассудки, жить здесь и сейчас, а не мыслями о будущем. Боже, ему же всего двадцать два года. Жизнь только начинается — впереди не одно открытие и не одна победа. Прямо сейчас с ним происходит что-то очень странное. Он несдержанно улыбается, запрокидывая голову. Запрещает себе думать — доверяется эмоциям. — Я с ума схожу… — Из-за меня? — Из-за тебя. Тэхён жмурит глаза. — Почему ты улыбаешься? — Потому что мне так хорошо сейчас, — шёпотом в ответ. — Мне тоже. Ты даже не представляешь, что я чувствую. Какой пиздец творится в моей голове от осознания происходящего. Тэхён вдруг замирает, упираясь руками ему в живот. Чонгук открывает глаза, осознав, что сболтнул лишнего. — Это же просто дрочка и ничего больше? — уточняет на всякий случай. Чонгук, растерявшись на мгновение, запоздало кивает. — Конечно, — нагло врёт прямо в лицо. — Возьмёшь в рот? — Я… я не умею. — Во взгляде Тэхёна проскакивает страх. Чонгук же не станет его ни к чему принуждать?.. — Тогда повернись ко мне спиной. Тэхён послушно выполняет просьбу. Не успевает понять, зачем Чонгук попросил его об этом, как издаёт шумный вздох, подаваясь вперёд. Приходится упереться ладонью в матрас. Пошло всё к чёрту. Последние ограничители сгорают. Тэхён позволяет себе показаться неправильным, дать волю желаниям, растворившись в них без остатка. — Расскажешь, как трахал себя пальцами, пока меня не было дома? Ему становится настолько стыдно, что лицо начинает пылать. Однако щёки вспыхивают не только из-за этого. Чонгук проталкивает средний палец в него всего лишь наполовину — дальше он насаживается сам, жмурясь от сухости кожи. Почти что ругается, когда тот выскальзывает обратно. Слюны недостаточно, Чонгук собирает жемчужные капельки со своего члена и вновь проникает. Немного тормозит, ожидая реакции Тэхёна. Где-то в глубине души надеется, что сейчас его не оттолкнут, не назовут грязным или грубым. Только не Тэхён. Для него он хочет быть лучше, чем есть на самом деле. — Чонгук… Он медленно проворачивает запястье, толкаясь глубже. Головой-то понимает, что лучше бы немедленно прекратить и не торопиться, чтобы не спугнуть Тэхёна, а руки действуют на автомате. С чужих губ срывается тихий стон. Чонгук надламывает брови, борясь с самим собой. Всё-таки отстраняется, запрещая себе даже думать о сексе, но Тэхён вслепую цепляется за его руку, возвращая ту на место. — Пожалуйста… сделай так ещё раз. Чонгук чувствует себя странно. Прямо сейчас, когда укладывает Тэхёна на живот и мажет губами по ягодицам; ставит на четвереньки, массируя указательным пальцем анус, чтобы после беспрепятственно протолкнуть его; пока ласкает себя свободной рукой, чётко осознавая, что хочет доставить удовольствие ему, Тэхёну, а не удовлетворить себя. Тэхён сжимает простыни в кулаках, двигая бёдрами самостоятельно, — плохо верится, что он занимался анальной мастурбацией всего пару раз. В любом случае Чонгук старается об этом не думать. У него и так мозги плавятся от увиденного. Никогда не видел Тэхёна настолько соблазнительным, даже в своих фантазиях представлял его более сдержанным, тихим, а на деле тот выгибает спину, падая щекой на матрас. Слишком откровенно для остального мира. — Ещё… Чонгук… Просит большего — получает всё сразу. И поцелуй между лопаток, и попытку протолкнуть второй палец, которая не увенчалась успехом, и самое смелое признание. — Это был ты. — Чонгук наклоняется, прижимаясь губами к пояснице; кусает кожу, гоняя кулаком по своему члену, и, скорее всего, пожалеет о том, что сказал. — Тогда… когда ты увидел меня с подушкой, я представлял тебя. — Чонгук загнанно дышит, не замечая, что Тэхён смотрит в его сторону и больше не шевелится. — Прости… прости, что вёл себя как еблан и пытался вызвать ревность. Ты… — он протяжно стонет, раскрывая губы. Горячая сперма брызгает на бедро. Чонгук, вытащив палец, прислоняется лбом к сгибу локтя и договаривает уже шёпотом: — Ты мне очень нравишься… Когда наваждение спадает, грудь перестаёт ходить ходуном и мозги встают на место, Тэхёну кажется, что у него в голове образовался вакуум. Он лежит на спине, положив руку на живот, и смотрит в потолок растерянным взглядом. Прошло уже достаточно времени после того, как они отстранились друг от друга, а Тэхён не может сдвинуться. Чонгук возвращается из душа, располагается рядышком, зарываясь носом в волосы, — такой повседневный жест, словно он уже привык ластиться к нему в постели. Мысли разбредаются в разные стороны. Тэхён открывает рот, собираясь что-то сказать, но вместо слов — беззвучное шевеление губ. Оказывается, бывает и так. Что знаешь человека больше года, пересекаешься с ним, живёшь под одной крышей и даже не догадываешься, что этот самый человек влюбился в тебя в первую вашу встречу. А теперь они лежат вместе на одной кровати, и оба, кажется, не понимают, что происходит. Тэхён всю жизнь считал себя правильным: не станет целоваться с незнакомцами, займётся сексом только по любви, ни за что не будет ходить на бессмысленные свидания. И как-то так получилось, что первый поцелуй случился с лучшим другом, который теперь его избегает, на свидании был только раз, и то с незнакомым человеком, так ещё и поддался эмоциям, отдавшись Чонгуку во всех смыслах. Странно? Не то слово. Люди ведь всегда стремятся к контролю. Хотят контролировать все сферы своей жизни, планировать будущее, продумывать каждый шаг, и Тэхён тоже хотел. Ровно до этого момента. Теперь же думает плюнуть на все жизненные установки и показать средний палец всем, кто вливал ему в уши разную ерунду. Порой правильнее отпустить ситуацию и сделать так, как хочется, а не выстраивать логические цепочки в голове. Чонгук целует его плечи, и Тэхён постепенно успокаивается. А пошло всё далеко и надолго… — Знаешь, несколько лет назад мне казалось, что я должен поступить в университет, прежде чем начать жить полноценной жизнью. Потом поставил цель скинуть пять килограмм, ведь мне казалось, что я непривлекательный для других. И даже тогда ничего не изменилось. Ну типа, я вырос, а фея с волшебной палочкой ко мне не прилетела. С неба не упали деньги, в меня не влюбился красавчик с обложки, я не обзавёлся друзьями. Даже по клубам не шастаю, а ведь в моём возрасте люди отдыхают совершенно по-другому. Я нигде не работаю, потому что банально не знаю, куда мне пойти и чем мне вообще нравится заниматься. Так много вопросов… И ни одного ответа. Некоторые мои знакомые уже заводят свою семью, а я вот только сегодня узнал, что такое настоящий оргазм, — Тэхён усмехается, прикрывая глаза. — Ты точно влюбился именно в меня? — Чонгук, улыбнувшись, кивает. — Тогда я вообще ничего не понимаю… — И не надо. Ты зациклен не на тех вещах. Ты мне нравишься, разве для этого нужны какие-то причины? Думай о том, что происходит сейчас, в данную минуту, а не о том, что ждёт тебя впереди. Раскрой шире глаза. Ты жаждешь любви, но в упор не видишь человека, готового принять тебя таким, какой ты есть. Почему ты не обращаешь внимание на то, что происходит вокруг тебя? Не верю, что ты не замечал, каким взглядом я на тебя смотрел больше года; не слышал, как я произношу твоё имя на выдохе, прекрасно зная, что ты не спишь. Если тебе было одиноко, почему ты не пришёл ко мне сразу? Было достаточно оглянуться и сделать маленький шаг навстречу, и я бы с удовольствием обнял тебя и спрятал от окружающего мира. И ты тоже. Обнимай меня в ответ, говори, что чувствуешь, чтобы я знал — я не один. Мы вместе. А вдвоём уже не так страшно, понимаешь? В жизни будет происходить всякое дерьмо, оно уже происходит, и я хочу, чтобы в такие минуты мы были друг у друга. — Я даже не знаю, что такое любовь. Ни разу с ней не сталкивался… — Я тоже не знаю, — честно говорит Чонгук. — Да и какая разница? Мы только жить начинаем. Хочу целовать тебя, гладить, ласкать, шептать милости на ухо, просто быть рядом. С тобой мне намного спокойнее, и окружающий мир не так сильно раздражает. Мне страшно, Тэхён. Я устал и пока что не знаю, что мне делать дальше, но пока ты рядом, мне почему-то кажется, что я со всем справлюсь. — Обязательно справишься, — обещает Тэхён, поглаживая его руку. — Спасибо. — Чонгук несколько минут молчит, задумавшись о своём. — Может, это продлится недолго, но я хочу попробовать. Встречаться с тобой. Пока что это единственное, в чём я уверен. А с проблемами как-нибудь разберусь. — Да, — соглашается Тэхён, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть в глаза. Те по-прежнему грустные, чёрные, но уже не такие чужие. — Я тоже хочу попробовать. — Вдвоём против целого мира? — сонно улыбается Чонгук. Тэхён улыбается в ответ. Жизнь — удивительная штука. Она подкидывает нам проблемы, сбивает с ног, заставляет страдать. Иногда приятно удивляет. Ещё вчера Тэхён и подумать не мог, что он вступит в отношения. Впервые рискнёт кому-то довериться, получит признание, о котором так мечтал, наберётся опыта, необходимых знаний. Тоже влюбится по-настоящему. Это произойдёт также неожиданно. Он даже не поймёт, в какой момент Чонгук станет для него самым близким человеком на Земле. Всё ведь так и происходит — не по плану. Зачем же ждать подходящего случая и лелеять надежду на счастье? Порой нужно протянуть руку, закрыть глаза и просто сделать шаг вперёд, навстречу неизвестности. Страшно? Тэхёну тоже.

Coldplay — Don't Panic