Дети Калипсо. Изоляция Планеты Бурь (Legacy of Calipso. Blockade of the Planet of Storms)

Солнце - такой долгий ядерный взрыв Мы согреты теплом этого света И немножечко Солнца мы прячем в ракетах Если нам вдруг захочется жаркого лета Если мы захотим тепла себе и другим Нас всегда спасут наши командиры Жестяные банки ринутся вверх В них вся Любовь и Вера этого Мира Lumen - Вся Любовь и Вера этого Мира Катастрофы в космосе происходят беззвучно, незаметно, мимолётно. Огромные его расстояния способны поглотить любые баталии, а стихия пустоты изначально, миллиардами лет, была лишена каких-либо звуков и красок. Природа не заморачивалась со спецэффектами там, где их некому было слушать. Но люди, доведённые до отчаяния, всё-таки слушали это молчание Бездны. От разразившейся войны все непричастные бежали на самый край архипелага Земли Санникова. За несколько прошедших дней им удалось объединиться вместе и укрыться в пещерах на северной оконечности острова Гремящего. Когда мужчины подсчитали всех, кто смог добраться к лагерю беженцев… Их было всего три десятка. Первым вечером практически все молчали. Многие в тот вечер высыпали на берег реки, когда небо совсем стемнело, и вглядывались в мутную, грязную, но просвечивающую звёздами пустоту над головой, будто искали в небе Венеры ответы на мучительные вопросы. А там, наверху, время от времени происходили вспышки, по вышине часто чертили метеоры, нарушая своим появлением естественное волнение радиосияний. За эту ночь ребята, оставшиеся на дежурстве до утра, насчитали более десятка таких вспышек. Всё говорило о том, что там — на орбите — происходила бойня. В непримиримой и бездушной схватке схлестнулись друг с другом автоматизированные орбитальные системы. Те всесильные машины, которые выполняли до этого годами мирные функции, помогали ориентироваться на планете и строить первый полноценный город людей вне Земли. Те силы, которые приказом были преведены в состояние войны. Спутниковая группировка Венеры, наполненная армадами боевых машин разных стран, безжалостно уничтожала сама себя. В ход пошли и нейтронные бомбы, и тактические заряды, и лазерные лучи заграждительных полей. Метеорами с орбиты сходили аппараты, сбитые со своих траекторий невидимым радиоэлектронным воздействием. Машины выжигали сами себя, старались обхитрить друг друга и разрушить программную оболочку, сталкивали друг друга в бездну атмосферы. Весь этот ужас происходил беззвучно. В нём было нечто завораживающее, будто люди внизу наблюдали за чем-то, отдалённо лишь походившим на праздничный фейерверк. Многие тогда понимали, что случилась трагедия, но немногие могли даже осознать всех масштабов расколовшейся бездны Войны. Потому, что не могли себе представить того, что такое война. Тем более, никто не представлял, как начнётся та термоядерная война, которая казалась невозможной за давностью обид и времени, за абсурдностью… А что Земля? С ней не было связи уже около сотни часов, ведь с момента эвакуации колонии минуло несколько суток. Эвакуация… Бегство? Самоубийство? За полдня до старта спасательного комплекса на орбите уже началась та самая бойня, свидетелями которой выжившие колонисты были уже на протяжении четвёртой ночи. Радиосвязь молчала, потому что давно перестала существовать. Скольким удалось сбежать с планеты на спасательном корабле? Сотня? Две? Пробились ли они через заградительные системы? Какой идиот вообще привёз на мирную планету глобальное оружие под предлогом противометеоритной защиты?.. Разделяя на сферы влияния ещё девственную обитаемую планету, сильные мира сего посеяли на её орбите термоядерный ветер. Теперь всё человечество, похоже, пожинает бурю. Сто часов. Без связи. А время распространения приказов по боевым частям — от десяти до двадцати минут. Время приведения в боевое положение глобальных оборонных комплексов — до одного часа. Время подготовки к пуску стартового комплекса космодрома на боевом дежурстве — пятнадцать минут. Время подлёта армады ракет с термоядерной начинкой — от десяти до двадцати минут. Время… Время… Время… Они наблюдали за битвой на орбите Венеры несколько дней, не осознавая ещё, что самой Земли и всего, что на ней находится, всего человечества — уже несколько дней как могло и не быть. Самое жуткое в том, что как ни старайся, а отсюда - с берега маленькой речки, на краю безызвестного острова, посреди бесконечных пространств Венеры... Ничего не было видно. Они могли пропустить тот момент, когда поверхность ближайшей планеты, с миллионами сумеречных и беспокойных городов, окуталась термоядерным светом, а затем почернела уже навсегда. Поводов для войны накопилось настолько много, что нелогичным был бы хоть какой-то другой, благополучный исход, а накопленного оружия до сих пор хватает на всё живое во вселенной - с лихвой. А это означало, что два-три десятка брошенных на дикой Планете Бурь человек, могут теперь остаться единственными. На многие миллионы световых лет вокруг. Единственными живыми. Вообще — единственными. Что у них теперь есть? Погибшая и законсервированная колония? Атомная станция, которая выгрузила сама по приказу всё топливо в бассейны-охладители и навсегда себя заглушила? Аппаратура, без энергии не способная ни на что? Техника, бесполезная к использованию, потому что только что на орбите разразилось несколько десятков нейтронных ударов, и эти самые удары выжгли в её нутре всё содержимое? Что у них осталось теперь, кроме этой проклятой обитаемой планеты? Всё что у них теперь было — это время…