"Останови меня, когда посчитаешь нужным"

      На душе было холодно. Пробирающий до костей мороз, вперемешку с ледяным снегом, обнимал айсберг под названием "сердце".  Там, где когда-то была весна, с цветущими пионами, свежестью и эйфорией, сейчас была зима.        Признаться честно, Маринетт догадывалась, кем был Кот Нуар. Их сходство с Адрианом было поразительным, если глядеть в самую суть. Адриан только с виду был милым и добрым, но в нем всегда горел опасный огонек. Это пламя, поднимаясь из недр его души, оставляло следы на его руках, сильных и мужественных . От рук оно взбиралось выше, задевая губы, которые он всегда норовил прикусить. Заканчивало свое путешествие в его глазах, которые вечно пытались всех обмануть. Короткий взгляд, пожар, а затем затишье. И так младший Агрест жил всю свою жизнь.        Она понимала его. Понимала, почему парень был вынужден скрываться. Понимала его боль, смотрела глубже, намного глубже, чем все, кто его окружал, за это любила еще сильнее, отдавая каждую частичку себя этому загадочному юноше, в надежде полностью разгадать его, понять всю его глубину. Но когда она приняла решение оставить этот ребус в покое, перейти к чему-то более понятному, разгадка предстала прямо перед ней.        Только она не сильно радовала.  – Адриан?        На самом деле она вымолвила это шепотом, почти беззвучно. В тот момент гораздо красноречивее были её глаза, у нее то они врать не умели, круглые, словно два макарона, которые любил печь её отец по выходным. Она была похожа на выброшенную на берег рыбу, которая жадно хватала воздух и искала ближайший водоем, чтобы побыстрее смыться.  – Леди, ты в порядке? – Кот обеспокоено встал и коснулся плеча девушки, отчего она еще больше вздрогнула.  – Я… кажется я… мне кажется… – она задыхалась.        Не на шутку обоих пробрал страх. Кот испугался, что его бывшая возлюбленная, верный друг и лучший в мире напарник откинется прямо на его руках, а Маринетт… Маринетт в принципе думала о том же самом. Сталкиваться с такого рода панической атакой ей еще не приходилось, поэтому она приняла лучший вариант решения проблемы – тактическое отступление, а если совсем по простому – бегство.  – Я должна вернуться домой прямо сейчас, – она медленно, но верно отступала назад.  – Не надо… – его голос слегка надломился, выдавая дрожание и легкую хрипотцу.        Отойдя еще дальше, она тихо рухнула вниз. Сердце, как обычно в такие моменты, сделало мощный кульбит. Когда до земли оставались считаные метры, она успела ухватиться с помощью йо-йо за край арки. Кот, до жути испугавшийся, облегчено вздохнул, увидев в небе красный силуэт. 

***

      То, что домой нельзя, Маринетт поняла, как только сбежала – Нуар или Адриан, а впрочем это же был один человек, могли неожиданно нагрянуть, а объяснять, почему и у героини, и у девушки такое состояние, она не хотела. Приняв решение остаться в тихом переулке, где её никто не увидит, она, на ватных ногах, спустилась по стене, попутно снимая трансформацию.        Тикки явно была уставшей, но увидев своего хранителя в таком состоянии, испуганно заозиралась, хватаясь лапками поочередно то за нос, то за уши и пальцы. Маринетт не реагировала. Весь мир сейчас сжался до одной точки по имени Адриан Агрест. Или Кот Нуар. Девушку била крупная дрожь.        Маленькое создание, все еще пребывающее в состоянии шока, напрягло память. Иной раз, будь то Плагг или Тикки, квами старались не подглядывать за своими хозяевами, так как это нарушало негласную "этику", но когда происходили подобные ситуации, они могли проиграть все что было от начала трансформации до её конца.        Ревности, злости, борьба со злом, юношеский максимализм, хитрость и… потрясение? Тикки напряглась еще внимательнее, обрывки слов стали собираться в полноценные предложения, а предложения в законченный диалог.  – Ох, милая, ты наконец все поняла, – она подлетела ближе, обхватывая щеку Маринетт.        Говорить было все еще трудно, поэтому девушка попыталась собрать себя в единую кучу, чтобы хоть как-то трезво мыслить. На протяжении пяти лет она делила все горести и радости с Котом Нуаром. Каждый случай, произошедший в коллеже, каждое столкновение с блондином, каждая её догадка, и, что было хуже всего, каждое её чувство и желание, включая "ох, я бы вышла замуж за Агреста" и "я бы оседлала его лицо, Богом клянусь"       К своему великому удивлению, она поняла, что в ней нет и капли злости. Да, он врал ей столько лет, но чем она сама была лучше? Адриан хотя бы вел себя с ней дружелюбно, чего не скажешь о Леди Баг, которая любила обидеть Котика острым словцом. Шестеренки крутились как бешеные, идея, что с тем делать, появлялась, но тут же была отброшена за глупость. Сколько бы она не думала, принять мудрое решение не получалось.  – Тикки, что мне делать? – она посмотрела на свою маленькую подругу.  – Принять или отпустить. Возможно крепко выпить? – Ты же мне всегда не разрешаешь пить! – Маринетт недоуменно вскрикнула.  – Сегодня можно, – квами улыбнулась, сдерживая смех. 

***

      Вернувшись домой, она набрала ароматную ванну, забираясь туда практически с головой, тем самым помогая себе окончательно вернуть душу в тело. Решение наконец было принято.  – Мари, ты дома? – знакомый голос тянулся из комнаты.        Не отвечая, девушка выбралась из своего убежища, натянув на мокрое тело полупрозрачный халат. Мягкой, почти хищной походкой, подкралась к зеркалу. Увиденное явно её радовало, легкая ткань практически ничего не закрывала, а из-за воды акцент на нужных местах был более чем поразительным. Черт возьми, она была сексуальной.        Кот сидел на её кровати, потрясывая левой ногой.  – Здравствуй, Котик, – Маринетт игриво облокотилась на дверь.        Нуар медленно сглотнул. Зрачки глаз по-кошачьи расширились, пройдясь по её телу. В ушах шумела кровь, а в голове били инстинкты. Кот буквально чувствовал, что умрет, если прямо сейчас не сорвет этот несчастный халат, не пройдется губами по её телу, не сожмет её нежную грудь и не навалится сверху, подминая её под себя, но сдвинуться был не в силах. Так и сидел в застывшей позе, смотря на неё звериным взглядом. Когда напряжение стало настолько сильным, что комната буквально искрила, Мари медленно подошла.        Её рука невесомо коснулась его предплечья, отчего мурашки чувствовались сквозь кожаную ткань костюма, что было нереальным. Маринетт всерьез задумалась, что это ей показалось, но неловкое мурчание, вырывавшееся каждый раз, когда Коту было приятно, убедило её в верности своих ощущений. Легкий, практически невесомый поцелуй в скулу заставил Нуара дернуться. Парень вжал в себя голову, то ли от смущения, то ли от удовольствия, притягивая девушку ближе. Хотелось вечность сидеть так.        Четкая стратегия действий, выстроенная на холодном ночном асфальте, теперь же пугала. Нужно действовать, но как? А вдруг Кота спугнут её действия? А вдруг он возненавидит её? Все мысли канули в лету, когда Кот перенял инициативу на себя. Его губы хозяйственно покрывали её запястье, поднимаясь все выше к руке. До боли приятное ощущение.  – Кот, стой… – слабо уперевшись руками, Мари оттолкнула его, пытаясь вернуть дыханию ровный темп.  – Что такое? – нотки испуга заставили девушку обернуться, заглядывая в его глаза, а вместе с тем и в самое нутро.  – Нам… нужно поговорить.  Слова были тихими и слабыми, отчего герой сжался сильнее прежнего, словно его ударили чем-то тяжелым. И Маринетт прекрасно знала, о чем он думает.  – Так, Котик, спокойно, – брюнетка напустила на себя расслабленный вид, – Понимаешь, я… – Хочешь расстаться со мной?  – Что?! Господи, нет конечно, просто я… – Все еще любишь Адриана?  – Да закрой ты свой чертов рот! – девушка взвизгнула, спрыгивая с кровати.        Кот мерзко, словно одержимый акумой, усмехнулся. Грациозно поднялся, заставляя Маринетт попятиться. Каждый его шаг вперед заставлял её сделать шаг назад. Когда за спиной оказался компьютерный стол, Мари подняла глаза. Он все еще ужасно ухмылялся.  – Ну конечно, милая. Сколько ты еще будешь врать? – Нуар положил руку рядом с её бедром, – Я знаю, что он был у тебя. Только вот к чему весь этот спектакль с халатом и мокрым телом?        Снова удар и жжение щеки. Девушка пылала яростью.  – Знаешь что?! Да пошел ты нахер, глупый мерзкий Кот! Устраиваешь тут целое театральное представление, чтобы признаться наконец, что ты есть хренова Леди Баг, и что я знаю, что ты глупый Адриан! Готовишься, испытав перед этим триста пятьдесят панических атак! А в ответ получаешь это? Сдохни, тупой блондин с раздвоением личности! Ненавижу тебя!        Кот буквально прирос к полу. Вся его уверенность и язвительность куда-то исчезли, а на их место пришли потерянность и недоумение. Дюпен-Чен, что уже слегка успокоилась, вылив на несчастного парня целую триаду эмоций, слегка, а если быть точнее, безумно стушевалась. Сейчас он её пошлет. А того хуже возненавидит. Маринетт, ты добилась своего.        Но парень не сказал ни слова. Бережно обхватив её щеки руками, он молниеносно притянул её к себе. Шершавые обветренные губы грубо, практически насильно, набросились на её девственно-нежные, что было заслугой миллионной кучи бальзамов. Поцелуй, такой же горький, как и сладкий, заставил её голову закружиться, а сознание покинуть разум.        Легонько приподняв её за бедра, он усадил её на край стола. Невероятное притяжение, что исходило от красной обнаженной девушки, покрытой лишь прозрачной тканью, заставило его отойти на пару сантиметров, чтобы её разглядеть. Губы припухли, а мокрые волосы беспощадно спутались. Щеки, красные, словно розы, а дыхание, будто она бежала несколько километров. Халат слегка развязался, обнажая девичью грудь со вставшими сосками и малую часть живота. Ноги немного разведены, лишь приоткрывая взору розовую влажную кожу. Черт возьми, а как она пахла.        Не давая вставить ей и слова, Адриан, уже успевший стать собой, опустился на колени и впился губами в её промежность. Девушка тихо всхлипнула, опуская руки на его голову,  и слегка сжала его волосы, отчего Адриан вожделенно застонал, пуская выбирацию по её губам. Первое движение языка. Маринетт, уже не стесняясь, томно замычала. Блондин губами обхватил клитор, втягивая его внутрь, чувствуя, как ноги девушки сильно трясутся. Мари слегка подалась ему навстречу, поэтому он потерял возможность дышать, но стал лишь ревностнее двигать языком, и девушка уже не сдерживаясь, извивалась под его напором.        Считанные секунды до оргазма – и он отстраняется, награждаясь недовольным взглядом девушки. Его рука, что покоилась на внутренней стороне бедра, скользнула дальше, касаясь чувствительного места. Сначала один, но достаточно ощутимый для первого раза, палец проник в неё. Влажные и теплые стенки, чувствуемые подушечкой пальца, сводили с ума. Легкое, направленое движение, взгляд снова на неё. Ни в коем разе ей не должно быть больно. Но по лицу девушки ощущалось блаженное удовлетворение, и Агрест не постеснялся добавить второй, а после и третий палец.        Она была ужасно возбуждена. С помощью огромной силы воли девушке удалось спрыгнуть с мужской руки, и неуклюже опуститься на пол перед ним. Пока бедный юноша ничего не понимал, Маринетт стянула с него джинсы, обнажая твердый, практически каменный член. В теории, она прекрасно понимала, что нужно делать, но когда перед её лицом оказался возбужденный орган с темной головкой и покрытым венами основанием, брюнетка слегка растерялась. Неуклюже ткнувшись губами вперед, она задела мягкую кожу, и Адриан, пошатываясь, схватился за стол. Её губы, невероятно осмелевшие, приоткрылись, запуская теплый, даже обжигающий член внутрь. Посасывая головку, она провела рукой по чувствительным икрам, насаживаясь еще глубже. Горло слегка саднило, но желание сделать ему приятно было сильнее.        Он не выдержал, рванул её наверх, разворачивая грудью к столу. В полусогнутом состоянии, Маринетт попыталась слегка приподнять бедра, вставая на носочки. Нетерпеливо, даже злостно, Адриан придвинулся к ней, касаясь членом половых губ. Толчок. Легкая боль. Снова толчок. Наслаждение смешивается с тянущим чувством ниже пояса. Еще один толчок. Агрест что-то задел внутри, отчего по телу стрельнул жар, накапливаясь в одной точке. Мари замерла, стараясь ни секунды не двигаться, чтобы это призрачное ощущение вернулось, но от каждого его толчка стоять спокойно было невозможно и убедившись, что это чувство не пройдет, если она будет изгибаться и стонать, она вошла во вкус, развратно двигая бедрами на встречу члену.        Адриан резко вышел, и девушка чуть не заплакала от тяжкого ощущение пустоты, но он тут же развернул её и подхватил на руки, вошел одним резким движением и задвигался так быстро, что внутри неё все начало сжиматься, а слезы наслаждения покатились по её щекам. Было так хорошо, что было плевать, вернулись ли родители домой, слышат ли они их или есть ли одержимые на улицах Парижа. Или что вообще существует такой придурок, как Бражник. В их занятии любовью было что-то правильное, что-то, что должно было случиться рано или поздно. Две влюбленные души, познавшие друг друга во всех состояниях, образах и настроениях, сейчас сливались воедино, восстанавливая баланс Вселенной.        И он был таким красивым в этот момент. Пшеничные волосы качались в такт его движениям, спуская с себя капельки горячего пота. Между бровями залегла морщинка, выдавая его напряжение. Сколь не от головокружительных ощущений, а от понимания любви к нему, Маринетт сильно сжалась, испытывая множество граней удовольствия. С губ сорвался дикий, громкий стон, а фейерверк услады прогремел внутри неё. Не выдержав такого давления, Адриан резко вышел, изливаясь на пол. 

***

      Они лежали, обнаженные, взмокшие и счастливые. Сколько раз за этот вечер они слились в взаимных ласках, никто уже не мог сосчитать. Парень нежно гладил плечо девушки, отчего она, мурлыкая, засыпала на его плече.  – Я люблю тебя, Маринетт Дюпен-Чен. – Взаимно, Адриан Агрест.        Как объяснять их отношения людям, Алье, что знала о встречаниях Кота и Мари, Нино, что помнил, как Адриан любит некую брюнетку, никто из них не думал. Сейчас они ликовали, а все проблемы были отложены на другой день. Да и какие могут быть проблемы, когда вы так влюблены?