Я не знаю, чей я

Он и не скажет, когда точно залипать стал. То ли когда в деревню приехали, то ли когда только в поезде встретились. Да, там, в тамбуре, скорее всего. Они уже знатно наклюкались тогда и по очереди свалили покурить. Макс даже замечает его не сразу, потому что Титов такой тонкий-звонкий, а в мешках под глазами можно не то, что картошку, трупы спрятать. И Кольцов как-то отстранённо думает, пока даёт ему прикурить, что он одинокий. Гений, в какой-то степени, но одинокий. И вот именно в этот момент внутри зарождается желание это поменять каким-то образом. Он же у них с комплексом спасателя. А ещё и журналист. Так что тут сразу два повода докопаться до правды. Третий Макс предпочитает отрицать, ну потому что это совсем несерьезно. Гораздо лучше врать себе, да? Внутренний голос никуда не девается, так что Максим пытается отвлекаться на расследование. И на Арину тоже, но что-то не так, нет в ней того, что в Дэне есть. У неё на лице вызов написан, готовность до последнего за своё драться. А Титов со своими головными болями похож на потерявшегося оленёнка. Максим сжимает зубы и отгоняет это наваждение. У них нет времени на такие нежности. Девчонки потерялись, творится тут чертовщина какая-то, Соня с Денисом в монастырь этот носятся постоянно, а он даже не знает, за что первое взяться надо. Берётся за расследование и понимает, что с этими Топями с ума сойти можно. Что, к его ужасу, с друзьями и происходит. Хозяин этот, прихвостни его. Все это здорово выводит из себя. А когда ещё и Денис теряется, Макс понимает, надо сваливать, пока ещё хоть кто-то из из компании живой есть. Только вот эфир провести и все. Сваливать. Правда, на следующий день Титов объявляется. Живой такой, в шубе и с совершенно сумасшедшим взглядом. У Максима мурашки по спине от него бегут, но он все равно крепко-крепко обнимает Титова, первый раз давая выход настоящим эмоциям. Дальше идёт абсолютнейший сюрреализм, потому что Максим уже сам перестаёт понимать, чему именно ему верить. Он хочет стоять на своём, рассказать про весь ужас, который они пережили, но Хозяин очень тонко намекает, что если он не скажет, что от него требуют, то конец и Соне, и Денису. И Макс буквально чувствует, как внутри все сжимается от ужаса потери друзей. А потом ломается все, за что он так долго боролся, зато они живы. Почти. Кольцов вообще не ожидает того, что Денис на такое способен. От того тормозит немного, пока машина погружается в озеро. Стоящий рядом полицейский пихает в плечо, выводя из ступора. — Бери девчонку и валите отсюда, пока порочный круг разорван. Новый Хозяин придёт, точно застрянете. Макс находит взглядом выбравшуюся Соню, кивает и вместо того, чтобы идти к машине, идёт к озеру и ныряет. Ему надо вытащить Дениса. Он сам себе это обещал, в первую очередь. Думать о том, что от удара о воду Титов мог умереть мгновенно, не хочется, так что он упорно гребёт, даже когда в лёгких уже жечь начинает. Машина почти что всмятку, открыть дверь получается не с первого раза даже. Кольцову приходится три раза всплывать, чтобы воздуха хватануть, и снова пытаться. Но, наконец, дверь поддаётся, и Макс тянет Титова на поверхность, проклиная про себя его шубу. Козлов матерится, но помогает вытащить бездыханное тело на берег и командует про сердечно-легочную реанимацию, про которую, естественно, Макс просто напрочь забывает. Кажется, случается очередное чудо, но Денис в какой-то момент открывает глаза и долго отплевывается от воды и тины. Макс сидит рядом на песке и просто ждёт. — Ты долбаеб, — хрипло констатирует Титов, когда восстанавливает дыхание. — Зачем ты за мной полез? Я же все равно труп ходячий теперь, — он говорит и параллельно прислушивается к себе, но, на удивление не находит отголосков боли. Да и чувствует он себя настолько нормально, насколько возможно, когда ты чуть не утонул. — Сам говорил, у меня комплекс спасателя. Не смог бросить тебя, — Максим жмёт плечами и хлопает по карманам, запоздало вспоминая, что сигареты тоже промокли. — Поехали отсюда, пока можем. Уезжать страшно, на самом деле, потому что попасть в закольцованную дорогу вообще не хочется. Соню они подбирают на станции, там же рядом заправляются и едут дальше. Макс специально каждый час фотографирует местность и ищет отличия. Денис молча сидит рядом, забравшись с ногами на сидение, Соня спит на заднем. В Москву они уезжают уже из Архангельска, чтобы наверняка. Денег хватает на два билета и взятку проводнице, чтобы закрыла глаза на их количество. Макс все ещё не может до конца поверить, что у них получилось, даже когда они на родной перрон выходят. Титов хлопает его по спине, просит не теряться и сваливает в неизвестном направлении. Ему много чего сделать надо, с мамой встретиться, например. Соня тоже исчезает в толпе вскоре, машет рукой и обещает написать. Кольцов едет домой, чтобы банально отоспаться и помыться, а то тиной до сих пор несёт. Спит он весь следующий день, потому что нервное потрясение сказывается. А перед этим час точно стоит под горячей водой, пытаясь смыть с себя все происшедшее. Через пару недель жизнь постепенно приходит в норму. Да, с кошмарами, да, с желанием послать все к черту, но нормализуется. Макс все ещё работает в Моське, будто и не произошло ничего вообще, Титов мелькает на обложках, разруливая скандал с ФСБ. Соня правда пишет через месяц, что у неё нормально все, даже с отцом помирилась. Только у Макса настолько огромное чувство нереальности, что хочется напиваться каждый вечер, но он держится. Пишет статьи, залипает в приставку. А потом неожиданно обнаруживает Титова на пороге своей квартиры. — Дэн, ты чего тут? — он его впускает, конечно, чего на лестничной клетке торчать. — Я тут, потому что надо. Холодно мне, — Кольцов пока вообще ничего не понимает. — Спать холодно, — терпеливо расшифровывает Денис. — С тобой тепло было даже без одеяла, а без тебя под тремя одеялами холодно. Поэтому я тут. Завались сейчас и пошли, я заебался, — и Макс даже возмутиться не успевает, потому что Титов по-хозяйски идёт к нему в спальню и укладывается в кровать. — Тебе приглашение ещё какое-то надо? — смотрит нахохлившимся воробьем из-под одеяла, а в глазах непривычная неуверенность. — Да иду я, — Макс быстро вырубает всю технику и ложится рядом с Денисом. — Почему именно я, а не Соня? — Потому что мы связаны с тобой. Ты меня вытащил, ты меня откачал. Все, пиздец тебе пришёл в моём лице, — последнее предложение должно звучать как угроза, но все смазывается из-за того, что Денис засыпает. На следующее утро чувство нереальности у Максима исчезает, взъерошенный Денис варит кофе у него на кухне и ворчит, что тут срач похлеще, чем у него дома. — Дэн, завались, а, — Максим обнимает его буквально на несколько секунд, и Титов правда замолкает, удивляясь внезапно возникшему спокойствию. Может, и не так плоха жизнь после Топей, как они думали все.