лето, асфальт, кешью

Выпускной класс, Нурлан сидит на своей последней парте на уроке русского языка и пытается слушать учительницу. Одиннадцатый год, последний его год здесь, и ему нужно сосредоточиться на экзаменах и поступлении, он сам это прекрасно понимает и старается чуть ли не лучше всех, но и у него иногда случается выгорание, и моральное, и физическое. Он думает, как хорошо, что это последний урок, потому что голова натурально закипает, и, кажется, внутри что-то начинает свистеть. Пока большая часть его одноклассников проводили этот учебный год так, как будто это был их последний шанс найти вторую половинку, либо просто найти кого угодно и успеть нагуляться на славу. Нурлан в принципе не понимал, в чём прикол напиваться, накуриваться, и не факт, что только обычными сигаретами, это всё было настолько далёким. Да и о второй половинке он практически никогда не думал. Нет, он думал, но не задумывался серьёзно. Соулмейт. Родственная душа. Вторая половинка. Он в голове называл этого человека именно «соулмейт», это слово ему нравилось больше всего. Многие вокруг действительно искали и, вау, находили своего такого единственного родного и близкого человека. Нурлан замечал это, не мог не замечать, как его ровесники радуются, буквально сияют от счастья. А он что, не нужно было это ему. Как-нибудь потом, а пока есть занятие поважнее, а именно — чёртовы экзамены. Нурлан едва слышно вздыхает и проводит ладонями по лицу, пытаясь согнать усталость. Конечно, фиг у него это получается, и он вздыхает ещё раз. Ему повезло сидеть одному за партой, и не то, чтобы никто не хотел с ним сидеть, просто так получилось. Он благодарен природе за то, что та наградила его таким ростом как минимум потому, что он ещё со средней школы вымахал так, что последняя парта надёжно и безоговорочно закрепилась за ним. Его всё ещё прекрасно видели все учителя, но парень никогда и не думал списывать или как-то отлынивать, ему нравилось чувство защищённости, кусочек личного пространства, и он ощущал себя на своём месте. Соулмейта можно найти по запаху. Всё, других вариантов особо не было. Бродя по коридорам школы или между парт в классах Нурлан особо не принюхивался, но иногда в его рецепторы била целая смесь самых разных запахов, от которых, если честно, тошнило так, что ещё немного, и его бы вывернуло прям здесь. Соулмейта можно найти по запаху. По запаху, который ты чувствуешь, когда твой соулмейт испытывает боль, либо физическую, либо моральную. Несколько раз, будучи в классе, Нурлану бил в нос аромат, который он ощущал несколько раз до этого. Он подозревал, что это — тот самый запах, и он полностью в этом убедился, когда в последнее время стал чувствовать его чаще. На самом деле, самое страшное — чувствовать запах, осознавать, что твоей родственной душе сейчас плохо, но понятия не иметь, где человек сейчас находится, и что именно делает ему больно. Нурлан надеялся, что это не что-то серьёзное, но всё равно каждый раз начинал переживать и накручивать себя. Жаркое лето, раскалённый асфальт, жареный кешью. Всегда пахло теплом, спокойствием, и это иронично не вязалось с тем, что, наверняка, в эти моменты происходило с соулмейтом. И сейчас, когда до конца урока оставалось совсем ничего, Нурлану в нос ударил знакомый аромат. Усталость как рукой снимает. Он слышал его вчера, и позавчера, такого раньше никогда не случалось, и Нурлан в очередной раз чувствует вину, потому что он понятия не имеет, что ему делать с этим. Параллельно с этими мыслями он начинает думать о том, как часто его соулмейт чувствовал его запах. И вообще, какой у него запах? Нурлан, конечно, может попытаться сам это выяснить, но, если за все годы жизни он никогда не задумывался об этом, да и не чувствовал ничего, сейчас вряд ли что-то поменяется. Звенит звонок, и Нурлан собирает все вещи в рюкзак, а затем выходит из кабинета. На улице на удивление тепло несмотря на то, что сейчас лишь начало марта, и Нурлану нравится, что можно, наконец, ходить в джинсовке. Тёплый запах сопровождает его на всём пути домой и проходит вместе с Нурланом домой. Он испаряется лишь глубоким вечером. За следующие несколько недель Нурлан чувствовал запах всего несколько раз, и оба раза он отчётливо чувствовал на языке кешью. Может, он начинал медленно сходить с ума, крыша медленно ехала из-за неадекватной нагрузки на учёбе, и он не мог просто взять и забить, он делал абсолютно всё, жертвуя сном и свободным временем. Может, запах ощущался ярче, когда всё становилось настолько плохо, что… Нурлан попытался не думать об этом. Вместо этого он понял, что в последнее время ему действительно стало плохо, и перед тем, как уснуть, он плачет. Тихо, как будто кто-то может услышать, но он знает, что родители в такое время давно уже спят. Слёзы текли по лицу, выражение которого не менялось ни на толику. От бессилия он не мог их остановить, да и разве это было нужно. Может, это единственное, что он может сделать, чтобы освободить себя от ненужных эмоций. Он думал о том, чувствует ли его соулмейт вечерами его запах. Может, не так сильно, но наверняка чувствует. Может, запах Нурлана ему помогает, потому что в последнее время парень понял, что его состояние частенько становится паршивым, так может хотя бы его соулмейту это помогает. Нурлан боится признаться самому себе, что он скучает по тёплому запаху. Ему не хватало его, особенно в моменты, когда собственная голова его подводила. Это какой-то особенный вид мазохизма, ведь он знает, что его родственной душе плохо, а он радуется, что снова почувствовал его аромат. Сегодня воскресенье, и он будто чует смутный запах орехов, прежде чем в следующее мгновение провалиться в сон. На календаре апрель, до экзаменов остаётся всего два месяца, и в класс Нурлана переводят новенького. Нурлан, честно, в полном недоумении, зачем переводиться, можно ведь было уже и потерпеть, и сдать экзамены в старой школе, но он понимает, что лезть с этим не будет, он бы в любом случае не стал. Учительница представляет Алексея классу и предлагает ему две парты на выбор: одну пустую, на противоположном ряду от парты Нурлана, и, соответственно, следом она указывает на пустующее место рядом с Нурланом. Лёша бросает на него быстрый взгляд, а затем так же быстро добирается до свободной парты и садится. Нурлан глядит на него, пока тот достаёт всё нужное из рюкзака, и отводит взгляд, когда Лёша как будто чувствует, что на него смотрят. Нурлан открывает учебник и старается больше так не любопытствовать. За пару дней Нурлан ни слова не услышал от новенького. Учителя его не трогали, понятно, что ему должно быть тяжело было переводиться, да ещё и когда экзамены на носу. Одноклассники тоже не обращали на него внимание, и, Нурлан сделал вывод, что Лёша тихо благодарен. Иногда любопытство Нурлана брало верх, и он думал, почему он такой молчаливый. Он думал, что было бы неплохо с ним познакомиться, потому что Нурлан один, он один, может и неплохо было объединиться, может, ему нужна была помощь, да и Нурлан отвлёкся бы от ежедневной рутины. Он знает, что он выучил уже всё, что можно и нельзя, но продолжал без конца всё повторять, да и от домашней работы не отвертеться. Он хотел предложить Лёше помощь, но не знал, как это сделать. С момента перевода новенького прошло уже несколько недель, но Нурлан так ничего и не предпринял, чтобы пойти с ним на контакт. Он бросил попытки, которые были только в его голове, но что-то всё равно тянуло к парню. Нурлан думал, что он реально начал сходить с ума, придумав себе, что, возможно, чисто теоретически, а что, если он и есть его соулмейт. Звучало как чистый абсурд, конечно. На перемене Нурлан всегда сидел в кабинете, и сейчас он направлялся на следующий урок. Заходя в кабинет, в него чуть не врезается Лёша, и Нурлан осознаёт, что между ними всего несколько сантиметров. Лёша поднимает голову, заглядывая Нурлану в глаза, и Нурлан только сейчас замечает, какие у него красивые чистые голубые глаза. Лёша вскидывает брови, и Нурлан отходит, давая парню пройти. И только когда тот проходит мимо, Нурлану в нос бьёт тот самый запах, который он не слышал, кажется, как раз с момента, как Лёшу перевели в его класс. У него точно не всё в порядке, потому что, во-первых, это невозможно, чтобы судьба сводила людей вот так, во-вторых, Нурлану никогда не везло, так почему это бы случилось с ним сейчас? Замерев на некоторое время на месте, он всё же идёт к своей парте и садится. Одноклассники, как всегда, галдели, но Нурлан никогда и не обращал на них внимание. В голове крутилось одно: ему нужно познакомиться с Лёшей, чтобы убедиться в том, что он сам просто дурак, либо опровергнуть свои собственные мысли. Звенит звонок, часть школьников возвращаются на свои места, и последним в класс заходит Лёша и быстро занимает своё место, пока Нурлан проводит его взглядом. Он выглядел тревожнее обычного, учитывая, что обычно он не показывал вообще никаких эмоций. Нурлану кажется, что запах всё ещё у его носа, на самом кончике языка, и он непроизвольно облизывается, как будто это поможет убедиться. Урок начинается, и Нурлан уже сам начинает тревожиться. Он время от времени поглядывает на парня, а тот как будто и вовсе не здесь. Прошло всего ничего, наверное, несколько минут, как Лёша тянет руку и просится выйти. Учительница утвердительно отвечает, и Нурлан осознаёт, что он сейчас впервые услышал его голос. Он проводит его взглядом, и Лёша как будто специально проходит у парты Нурлана. Сейчас нос Нурлана точно не может ошибаться. Дверь класса хлопает, и взгляд Нурлана так и остаётся на ней. Он знает, что не может попроситься выйти сразу после него, хоть они уже и взрослые, он выжидает пару минут, вечность по его меркам, и лишь тогда тянет руку с аналогичным вопросом. Его отпускают, и он выходит из класса. В коридоре он понимает, что кроме как в туалет вряд ли Лёша бы пошёл куда-то, и бегом срывается с места. Оказавшись внутри, он видит лишь одну закрытую кабинку, а больше в туалете никого нет. Он медленно подходит к ней, осознаёт, что в нос бьёт раскалённый асфальт, да так, что голова кругом идёт. Он кладёт ладонь на дверь кабинки, как будто пытаясь почувствовать, он ли там, и так прекрасно зная, что его нос не может ошибаться. Он легонько стучит, два раза, и тихо зовёт: — Лёша? — Тишина. Он вздыхает, пытаясь успокоить, в первую очередь, себя самого. — Лёш, это Нурлан. Всё хорошо? В ответ ничего, и сегодня в планах Нурлана не запланировано сдаваться. — Открой, пожалуйста. Здесь только я. Он слышит шуршание, уже хороший знак, а затем звук щеколды. Дверь открывается, и Нурлан не успевает заглянуть Лёше в лицо, как тот опускается на пол, поджимая под себя ноги и укрывая лицо в коленях. Нурлан заходит внутрь, благо место позволяет, и закрывает за ними дверь на случай, если кто-то решит зайти. Он так же опускается на пол и зеркалит силуэт Лёши. Он не решается ничего сделать, он знает, что Лёше, скорее всего, так же бьёт в нос запах, и тот рано или поздно сам откроется. Сейчас главное, что Нурлан рядом. Всё кажется таким странным и нереальным, Нурлан смотрит на своего соулмейта. Он даже и не думал, что когда-нибудь его встретит, но вот он, здесь, и Нурлан здесь, чтобы помочь ему. Теперь Нурлан может рассмотреть ближе, какие у него золотистые волосы. Ему хочется коснуться их, зарыться в них носом и вдохнуть запах, который полностью окутывал его, но теперь, когда Лёша так близко, ему мало. Он терпеливо ждёт, боясь, как парень может отреагировать на любой звук или прикосновение. Лёша шмыгает носом, и Нурлан понимает, что тот плачет. Внутри всё сжимается, он хочет забрать всю его боль себе, отдав взамен весь свой запах. Лёша немного ёрзает, будто усаживаясь поудобнее, что априори невозможно, и, наконец, медленно поднимает голову. Он смотрит на Нурлана заплаканными глазами, на фоне покрасневших белков голубой цвет выделяется ещё ярче. Нурлан смотрит на него и не может больше. — Лёш… — он протягивает ему руку, и Лёша смотрит на неё и не знает, что делать. Нурлан видит, что тот боится, то ли самого Нурлана, то ли прикосновений, то ли просто по-человечески боится, что его осудят. За проявление слабости, за эмоции. За то, что он — вот такой. Нурлан чуть наклоняется и говорит максимально мягким голосом: — Иди ко мне. И Лёша наклоняется к нему. Нурлан обхватывает одной ладонью затылок парня, прижимая его голову к своей груди, а вторую опускает на поясницу. Лёша жмётся к нему, и Нурлан касаниями даёт понять, что он в безопасности. Лёша снова заходится плачем, и у Нурлана сжимается сердце. Он поглаживает его по голове, а затем опускает голову и прижимается губами к макушке Лёши. Он вдыхает его запах, который настолько въелся в его рецепторы, и не может поверить. Вот так вот всё сложилось, и теперь всё будет хорошо, он знает. Лёша руками пытается обнять его, и Нурлан чуть отодвигается от стены, и тот обхватывает его в районе талии и сжимает так крепко, что Нурлан боится, что тот ненароком может что-то сломать. Но, честно, сейчас так плевать. Спустя несколько минут Лёша успокаивается, лишь изредка шмыгает носом, и Нурлан облегчённо выдыхает. — Ты знал, что ты пахнешь щепками? И сладкими мандаринами. На секунду Нурлану кажется, что он сейчас сделает лишнее движение и всё это исчезнет, но нет. Он сильнее зарывается носом в волосы и прижимает Лёшу к себе сильнее, а затем слышит, как тот тихо хихикает. Леша всё же чуть отклоняется и заглядывает Нурлану в глаза. Они всё такие же красные, но это не имеет значения. Нурлан обхватывает своими огромными ладонями его шею, параллельно поглаживая большими пальцами щёки, вытирая оставшуюся влагу. — Теперь ты не один. Мы вдвоём справимся со всем, хорошо? Я здесь, — с этими словами Нурлан целует его в лоб. Прижимается губами к тёплой коже, прикрыв глаза, немного задерживается, а затем снова переводит взгляд на лицо парня напротив. Лёша копирует его движения, как в зеркале, и всё происходит в одно мгновение. Его ладони так же оказываются на шее Нурлана, и Лёша целует его, но не в лоб, а в губы. Лёша впечатывается губами в губы Нурлана, и это так неумело, по-детски наивно, и Нурлана кроет от всего. Буквально всё пропитано запахом Лёши, и сейчас всё хорошо. Больше можно не тревожиться о том, что с его соулмейтом что-то не так, он всегда будет рядом и сделает всё возможное, чтобы слышать этот запах исключительно будучи рядом с его солнечным мальчиком.