Счастливого дня рождения

– Ты же обещал, что не оставишь меня! — Сердито кричал Хаджиме, хмуря брови, — Чёрт, этот остров кажется мне огромным, не бросай меня больше, я не хочу потеряться. — Прости, Хината-кун, я совсем забылся, — Парень неловко улыбнулся и взял в руку прядь своих сухих волос, — Идём, познакомимся с остальными.

***

Почти каждый человек видит в дне своего рождения что-то особенное, что-то невероятно важное для себя. В этот день вы появились на свет, разве он не должен многое значить? Безусловно, для большинства людей это так и есть. Они заранее подготавливаются к собственному торжеству, планируя каждую деталь. Без друзей и родственников тоже никак не обойтись, ведь они — важная часть вашей жизни. Но всегда найдутся и ни капли незаинтересованные в данном празднике. Такие, как Нагито. Разве есть хоть какой-то смысл отмечать что-то, когда близких людей совсем нет. Он одинок и именно поэтому несчастен. Лишь надежда, которая живёт в глубине его сердца, способна сделать парня счастливым. Кто-то назовёт это глупым, но Комаеду это не волнует. Почти. Всё-таки, когда Хината говорит о том, что быть настолько одержимым надеждой — это бессмыслица, ему становится больно. Пожалуй, Хаджиме тоже являлся одной из причин счастливой улыбки на лице беловолосого. А всё из-за того, насколько вышеупомянутый был прекрасен. Настолько, что не думать о нём было невероятно сложно. Даже засыпая, Нагито представлял перед собой его черты лица, фигуру, вспоминал аромат его тела… Следить за тем, как тот общается с остальными ребятами, тоже стало частью его повседневной жизни. Чувство ревности неприятно жгло, желание порвать на части всех рядом стоящих возрастало. Правда, тут же угасало, стоило Хинате только улыбнуться. Столь милое зрелище просто затмевало всё остальное. — Комаеда-кун, ты хорошо себя чувствуешь? — Махиру не совсем доверяла ему, но просто взять и оставить беловолосого без внимания, когда тот выглядел так болезненно, было для неё невозможно, такой уж она человек, — Мне позвать Цумики? — Нет, точно нет, не надо, – Ему было ужасно жарко и, кажется, голова была готова тотчас взорваться. Нагито игнорировал боль и продолжал любоваться красотой своего возлюбленного. Но вдруг свет угас, а за ним последовала лишь тьма, самая обыкновенная непроглядная темень. Только чей-то шёпот слышался совсем далеко, будто бы и вовсе не здесь. — Дурачина, надо же было всё так запустить… — Хаджиме аккуратно присел на чистую простынь рядом с больным, — И зачем он только терпел? Парень начал оглядываться в доме своего «друга». Абсолютная чистота, конечно же. И откуда у беловолосого столько времени на уборку? — А? — Взгляд зелёных глаз зацепился за небольшой календарик, лежавший на прикроватной тумбочке. Одно из чисел, а именно сегодняшнее, было безжалостно перечёркнуто красным маркером. — Хината-кун? — Того словно током ударило и он отлетел в сторону, роняя на пол вещицу, которую упорно разглядывал около двух минут, — Я не люблю этот день, надеюсь… Надеюсь, что ты не считаешь это странным… Он закрыл бледной рукой глаза и густо покраснел, чуть ли не задыхаясь: болезнь давала о себе знать. — А… Почему? — Хаджиме успокаивающе погладил его по голове и постарался принять доброжелательный облик, — Если тебе трудно об этом говорить, то не стоит. — Сегодня… — Он облизал губы, а затем выдержал длительную паузу, — День рождения, у меня, сегодня, — С небольшими перерывами судорожно сказал Нагито, — Мне не с кем отмечать, поэтому я… — Серьезно? — Кажется, тот и впрямь удивился, — Разве это не повод собрать всех вместе? Вот увидишь, тебе сразу полегчает, давай! — Парень всеми силами старался развеселить беловолосого, но он, видимо, ещё больше расстроился. — Нет! Пожалуйста! — В панике кричал Комаеда, махая перед лицом собеседника руками, — Я не люблю большие скопления людей, да и не все захотят поздравлять меня! Я же мусор, знаешь? Я никому не нужен так что пожалуйста, не делай этого, я… — Нагито хотел продолжить свой монолог, но ощущение чужого тепла рядом заткнуло его в мгновение. — Какой же ты… — Хината обхватил руками его шею и залез полностью на кровать, — Будешь и дальше так думать — точно останешься один. Тощие руки дрожали, прижимая к себе любимого человека. Множество чувств и мыслей смешались сейчас в его голове, поэтому Комаеда плохо соображал, прерывисто дыша. Хаджиме немного отодвинулся и, смотря ему прямо в глаза, рукой старался определить температуру. Какое-то странное желание возникло у беловолосого, поэтому он тотчас прикоснулся своими губами к чужим, которые находились так невероятно близко… Парень не стал делать чего-то серьезного, лишь слегка облизав нижнюю губу, тут же отстраняясь. Как ему показалось, он сделал непозволительный поступок, и теперь Хината точно оставит его одного, снова одного. Нагито с опаской взглянул на гостя, — Прости, я не хотел, точнее, я просто не собирался делать что-то такое… Хаджиме молчал. Долго молчал. А потом, спустя мучительные минуты, встал, направляясь к выходу. Он не сказал ни слова, молча скрываясь за дверью. Снова один. Было больно, очень, но ничего уже не изменить, он сам виноват, не стоило идти на поводу у желаний. Теперь этот день станет для него ещё более прекрасным отвратительным. За окном уже стали отчетливо видны яркие далёкие звёзды. Беловолосый решил подойти и взглянуть, не замечая того, как открывается дверь. — Вот! — На пороге его домика стоял запыхавшийся Хаджиме, держа небольшую тарелку в руках, — У меня было не так много времени, поэтому торт вышел небольшим! Если я не ошибаюсь, то ты ещё успеешь задуть свечи, давай же! — Парень выглядел невероятно гордым и уверенным в своей идее. А Нагито… Не мог сказать ни единого слова. Чистые капельки слёз трогательно капали из серых глаз. Беловолосый упёрся одной рукой на подоконник, а другой прикрыл рот от удивления. Любимый медленно приближался с тортом на руках. И вот, он ставит его рядом, начинает зажигать свечи… Все его действия выглядят так аккуратно и красиво, что Комаеда невольно засмотрелся, не заметив того, как рядом с его лицом появилось пламя, — Дуй! – Хината берет его за руку и начинает улыбаться. Огоньки медленно потухают, оставляя за собой небольшой дымок. Хаджиме подаётся вперёд, стараясь как можно более бережнее поцеловать именинника. А тот, быстро опомнившись, начинает сладко и более смело облизывать чужие губы, покусывая одну из них. Руки переплетаются, юноши становятся ещё ближе друг к другу. Болезни словно и не было, они напрочь позабыли о ней. Холодные руки мягко обхватывают талию партнера, толкая парня назад, к кровати, тут же падая на неё. Нагито нависает над Хинатой и его горячие, в отличие от рук, поцелуи достают абсолютно везде: проходятся мазком по щеке, спускаются ниже, облизывая шею, оставляя на ней парочку укусов и небольших засосов. Мгновения, и одежда падает с возбужденных тел, ведь им некогда думать об этом. Комаеда ведёт тыльной стороной ладони вдоль торса, Хаджиме выгибается под его ласками. Беловолосый действует интуитивно, зажимая сосок и оттягивая его, впоследствии удовлетворяясь чужой реакцией. Стало слишком жарко, разве так и должно быть? Нагито сжимает грудь парня, целуя того в плечо и ключицу. Хината хватается за одеяло, сдавленно постанывая. Уже привыкший к обстановке, Комаеда опускается ниже, быстро целуя в живот, приставляя два пальца ко рту, облизывая. Он обводит колечко мышц, почти не нажимая, лишь смазывая. Но ещё немного, и первый палец проходит внутрь, растягивая. Хаджиме вцепляется в его волосы, стараясь вжаться сильнее. Касания по чувствительной точке приносили особое удовольствие. Ещё момент, и он чувствует опустошение. Нагито очень волнуется, поэтому нежно берёт любимого за руку, ласково водя носом по шее. Беловолосый приставляет головку члена, аккуратно водя, чувствуя дискомфорт партнёра. Потребовалось время для того, чтобы они оба привыкли к новым ощущениям, правда, оно того стоило. Оба стонали почти в один голос, стараясь прижаться друг к другу сильнее. Перед глазами всё поплыло и они почувствовали невероятное облегчение. Юноши кончили, достигнув пика. — Ты придурок, — Неожиданно сказал Хината, хватая бледное лицо, на котором было ясно выражено непонимание, — Ты не одинок. По крайней мере я рядом. Не называй себя одиноким, никогда. — Прости, я расстроил тебя, — Он виновато опустил голову. Хаджиме цокнул и продолжил, — Ты обещал не бросать меня, помнишь? Выполняй, — Он поцеловал Нагито в щеку напоследок и лёг, начиная засыпать. — Ты… — Беловолосый не смог договорить, его ущипнули за ногу, утягивая спать. Улыбка, которая красовалась на его лице в ту ночь, могла затмить даже солнце.