С днём рождения, солнце

      Утро. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые занавески, медленно пробегали по бледному лицу парня с белыми, точно облако, волосами, заствляя слегка морщить нос и сильнее жмуриться в нежелании вставать. Конечно, обычно Нагито не позволил бы себе такую вольность, однако после вечерней изнуряющей работы парень имел право позволить себе поспать подольше.       На календаре рядом с сегодняшним числом виднелась небольшая, едва заметная отметка, настолько мелкая, что никто из друзей, а, в особенности, Хаджиме, не смог разглядеть её: "Мусор". Впрочем, отчасти став Изуру Камукурой, Хината с лёгкостью мог бы разглядеть надпись, если бы Комаэда не убирал во время его приходов календарь куда подальше. Незачем ему это видеть.       Кроме того, если бы Хаджиме узнал о пометке и принялся выяснять, в чём дело, пришлось бы рассказывать о том, что сегодня день рождения везунчика, а этого юноша ох как сильно не хотел! Нагито не считал этот день важным, как он сам не раз подмечал: "В этот день родился мусор, из-за которого всем не раз и не два приходилось страдать, из-за которого умирали люди".       Вот только планам блондина не суждено было сбыться. Сверху на него неожиданно посыпалось что-то лёгкое и невесомое, а в ухо певуче закричала Ибуки:       — С днём рож-де-ния, На-гито-ча-ан! С днём рождения тебя, с днём рождения тебя! С днём...       — Ибуки, с чего ты вообще решила, что у меня сегодня день рождения? — с лёгкой улыбкой спросил Комаэда, приподнявшись с кровати и теперь глядя на энергично играющую на гитаре одноклассницу.       Девушка в недоумении остановилась, после чего рассеянно улыбнулась в ответ и жизнерадостно заявила, ткнув себя указательным пальцем в щёку:       — Это секре-ет! Ибуки попросили держать язык за зубами, так что Ибуки ничего не скажет Нагито! Но не могла же Ибуки не поздравить Комаэду с его днём рождения!       — Вот как... — только и пробормотал юноша, рухнув обратно. Видимо, свою маленькую тайну ему сохранить не удалось.       Только он хотел спросить у Миоды что-то ещё, как девушка сорвалась с места и убежала, ничего не объяснив Нагито. Решив выяснить самостоятельно, кто ещё знает об его дне рождения, парень переоделся и поспешил в ресторан.       Там юноша застал накрывающего на стол Терутеру, с сияющими счастьем глазами вешающую украшения Соню и Гандама с Казуичи, активно спорящих о чём-то.       — Жёлтый цвет — цвет глаз демона, он не защитит Комаэду и принесёт несчастья нашему празднику! — заявлял Танака, пока его хомяки пытались сжевать кислотно-жёлтую ленту.       — Да ты просто не любишь жёлтый, так и скажи! — возмущался Сода, отбирая украшение у хомяков. — Твой фиолетовый выглядит слишком мрачно, у мисс Со... То есть, у Нагито точно упадёт настроение ниже плинтуса!       — Я думаю, ему бы понравился... О, привет, Нагито-чан! — заметив Абсолютного Везунчика, помахала ему принцесса. — С днём рождения тебя.       Продолжая стоять возле входа, Комаэда с неловкостью почесал затылок и поинтересовался:       — Соня, а откуда вы узнали про мой день рождения? Вам ведь Ибуки сказала?       Одноклассники на этот вопрос только молча переглянулись, после чего Невермайнд, по-доброму, пусть и немного неловко, улыбаясь, посоветовала:       — Думаю, тебе лучше сейчас поговорить об этом с Хиёко. Уверена, она...       Договорить девушка не успела, так как позади послышался звук рвущейся ленты — спор Гандама и Казуичи зашёл слишком далеко. Понимая, что больше здесь от ребят ничего не добьётся, блондин решил последовать совету принцессы и поискать Хиёко.       В пути юноша встретил нервно теребящую завёрнутую в фольгу коробку Микан и сосредоточенно говорящих о чём-то Пеко и Кузурю. До Нагито сразу дошло понимание того, что они тоже вкурсе его дня рождения. Впрочем, юноша бы не удивился, если бы узнал, что всему острову известно, в какой день он родился.       — П-привет, Нагито, — с запинкой поздоровалась медсестра, а Кузурю, подмигнув, посоветовал:       — Сегодня вечером обязательно заглядывай в ресторан. И только попробуй не прийти!..       — Фуюхико, — мягко остановила его Пекояма, дабы якудза не перегнул палку.       Юноша улыбнулся мечнице и негромко извинился, а Комаэда тем временем решил отправиться разведывать обстановку дальше...

***

      Ночь. Звёзды в небе сияют так ярко, словно желают ослепить смотрящего на них, а луна освещает водную гладь настолько сильно, что морские волны подобны серебру, переливаясь на этом её мягком свету. Пальмы качает слабый ветер, белый песок слегка шуршит от его веяний... Как жаль, что люди уже спят и просто не могут увидеть всю эту красоту.       Впрочем, один человек всё же видит.       Сидя на белом пляжном песке и смотря куда-то вдаль, Нагито выглядел отстранённым, словно сам он был здесь, а мысли юноши находились невероятно далеко от него. Кажется, он до сих пор пытался понять, кто же раньше всех узнал об его дне рождения и рассказал остальным.       — Выглядишь слишком уж задумчивым, — послышался рядом столь знакомый, слегка высоковатый для юноши голос.       Рядом с Комаэдой присел на песок Хаджиме — тот самый друг парня. Ну, то есть, в таких отношениях они состояли, однако блондин чувствовал к нему уже давно нечто большее, нежели дружба. Ему нравилось, как русый улыбался, как забавно сердился, когда что-то шло не по плану, как уверенно вёл вперёд других одноклассников. Пусть Хината и был с резервного курса, сейчас он в какой-то степени был талантливее всех ребят из 77 класса. Впрочем, Нагито считал, что и без Изуру Камукуры юноша был особенным, не таким как все. Его даже перестал со временем волновать тот факт, что Хаджиме учился на резервном курсе, а не основном.       Он любил Хаджиме.       Посмотрев на Хинату с лёгкой насмешкой, Абсолютный слегка поддел его шутки ради:       — Думаешь, снова замышляю что-то, способное убить других?       — Это несмешно, — нахмурившись, отозвался парень с ахогэ и скрестил руки на груди. — Ты прекрасно знаешь, что я так не считаю, иначе запер бы тебя просто где-нибудь, а не стал так возиться.       Да, Нагито и сам прекрасно понимал, что юноша мог так сделать, заставив Комаэду снова находится в неудобном положении, без еды и света. Однако Хаджиме сумел простить везунчика и теперь заботился о нём, как о дорогом члене семьи. Именно поэтому блондин считал его замечательным человеком и любил ещё больше, чем прежде.       — Как тебе вечеринка? — нарушив повисшее молчание, поинтересовался Хината. — Ребята очень постарались, решив порадовать тебя в честь такого события.       — Так это ты им сказал?! — выпалил Нагито, вскочив со своего места, поражённый внезапным осознанием.       Волосы слегка качнулись в такт его движениям, щёки малость раскраснелись от неловкости. Всё же Хаджиме видел ту отметку на календаре...       Вновь опустившись на песок, блондин сложил руки на коленях и, положив на них голову, уточнил, выглядывая из-за сгиба локтя:       — Когда?       — Когда заходил к тебе вчера утром — ты тогда ещё крепко спал, так что я не стал тебя будить, — сразу догадавшись, о чём идёт речь, пояснил русый. — Но называть себя мусором... Мы ведь говорили уже по этому поводу, Нагито.       Абсолютный Везунчик только тяжело вздохнул. Он получил ответ на свой вопрос, но теперь его ждали очередные нравоучения о том, что он ошибается и не является мусором, как бы не считал. Впрочем, от Хаджиме он был готов выслушать что угодно, сколько времени это не заняло бы. Ведь ему нравилось проводить время с этим милым парнем.       — И когда до тебя дойдёт, что ты вовсе не мусор, а замечательный человек, просто оступившийся и выбравший изначально не тот путь... — покачав головой, произнёс тем временем Хината. — Самый замечательный, особенно для меня.       — Хаджиме? — напряжённо сказал Комаэда, вновь резко поднявшись на ноги.       Русый встал с песка следом за ним и снова подошёл ближе. Нагито попытался было сделать шаг назад, однако спина его упёрлась в пальму, отчего юноша понял, что пути отступления у него нет.       Тем временем Хината взял его лицо в свои ладони и, заглянув прямо в серые, точно блеск стали, глаза светловолосого, чётко и раздельно произнёс:       — Ты умный, красивый и изобретательный парень. У тебя прекрасные мягкие волосы, замечательная улыбка, ты отлично знаешь содержание многих книг. Твои расчёты поражают, каждое твоё движение выглядит изящно, а желание объединить других просто ослепляет. Поэтому я повторю ещё раз: ты не мусор, Нагито. Ты солнце, что сияет только для людей, живущих на этом острове. Но как же мне иногда хочется, чтобы ты светил для меня больше, нежели для остальных, как бы эгоистично это ни звучало.       — Хаджиме... — снова произнёс было везунчик, однако договорить ему не дали.       Губ неожиданно, напористо целуя, коснулись губы Хаджиме. Руки юноши оказались с обоих сторон от Комаэды, лишая его возможности уйти. Вот только тот и не собирался сбегать.       Блондин с первых же секунд ответил на поцелуй, одной рукой зарывшись в слегка колючую шевелюру партнёра, а другую положив ему на спину между лопаток. До Хинаты быстро дошло, что Нагито и не собирается убегать, отчего он только углубил поцелуй, проводя языком по нёбу Абсолютного и исследуя ротовую полость юноши. Руки сами собой проникли под футболку, поглаживая торс парня и принося тому столь сладостное чувство удовольствия. Пальцы Комаэды тем временем уже несмело развязывали галстук русого, переходя с него на пуговицы рубашки...

***

      Растрёпанные и уставшие, оба парня лежали рядом на песке, держась за руки и с улыбками на лицах глядя друг на друга. Чуть приблизившись к Комаэде, Хаджиме осторожно коснулся губами его лба и, остранившись, тихо прошептал:       — С днём рождения, солнце.