вылечить

первый этаж общежития заполонили люди. точнее, нет, их количество было то же, что и раньше. уму бакуго просто было не дано понять, как пятнадцать человек могут создавать столько шума: отовсюду, изо всех углов шло возбужденное гудение, перешептывание, обсуждение каких-то популярных тем, хихиканье. раздражало вдобавок и подозрительное самочувствие: уже несколько дней его преследовал насморк, головная боль и дикая усталось – кости ломило невероятно, тянуло спать, стоило ему опереться на какую-то поверхность, сесть или лечь. а плюсом к плохому самочувствию за ним постоянно ходил киришима, предлагавший и настойчиво просивший бакуго сходить уже наконец к айзаве и попросить освобождение от занятий. разум, в конце концов, взял верх, так что на следующий день после переговоров с киришимой (и айзавой) кацуки в школе отсутствовал, с наслаждением наблюдая, как заспанные одноклассники мучаются и идут учиться. киришима, уходя, бросил что-то ободряющее про то, что деку тоже болеет, так что мучается бакуго не один. он быстро забыл те слова. радовался он так первые пять минут после их ухода: везде покой, тишина, никто не орёт, не бесит его. а потом на горизонте начало маячить осознание, что нужно идти в больницу и покупать таблетки. в крайнем случае – идти к матери с отцом. а еще нужно просить кого-то из одноклассников, кто хоть что-то делает на уроках, дать списать конспекты. ну блять.

***

из всех пятнадцати оставалось от силы человек пять, кто нормально работал на уроке.. и только с двумя из них – киришимой и мидорией – он, кажется, общался нормально. вариант "поговорить с киришимой" по итогу отпал: дерьмоволосый, как оказалось, на уроке ничего не понял и ничего не делал. оставалось только поговорить с деку.

***

итак, он перед дверью задрота. стоило постучаться к нему, как по ту сторону послышались торопливые шаги, перелистывание чего-то, смахивание каких-то предметов со стола, и дверь, наконец, открылась. – а, каччан, это ты! – деку кротко улыбнулся, впустив друга в комнату. бакуго только невнятно пробормотал: "дело есть", хотя деку даже, кажется, и не услышал. – что-то случилось? ты проходи, не стесняйся, – деку снова засуетился у стола, сортируя учебники, перекладывая из одной стопки в другую, убирая тетради. где-то выглядывали ровные белые листы со спешно написанными кандзи – точно не почерк деку. – конспекты у тебя взять можно? – бакуго шмыгнул, все еще рассматривая комнату. – конечно, конечно! сейчас, погоди только... зачем он вообще делает все это? – вот, – на руки бакуго шлепнулась аккуратная стопка исписанных тетрадей. он промычал что-то в знак благодарности, отведя взгляд обратно к столу. внимание привлекла какая-то распечатка. – ну-ка, – он вытащил лист из-под учебника, рассматривая. какой-то анализ болезни с жутким названием. – это че такое, деку? – он подозвал одноклассника. – а, это? – заглянул через плечо бакуго, смутив его, и ойкнул. – это ерунда, не волнуйся, не помру, – хихикнул он. – правда, операция какая-то нужна, мама вот деньги собирает сейчас на нее. но все точно будет хорошо! бакуго в этом как-то сомневался – все же лучше будет позже погуглить название и посмотреть, что это такое, потому что деку (точнее, его мать) вполне могли наебать насчет операции.

***

он, наконец списавший необходимое, отдавший деку тетради, вспоминает о той болезни где-то под ночь. лезет в телефон, щурясь от света экрана. бакуго по памяти вбивает название, пялится в потолок, ожидая, когда страница с результатом поиска, наконец, прогрузится. комнату освещают уже более светлые цвета из-за оформления браузера. неизлечимая болезнь со смертельным исходом. больные обычно умирают где-то в пятнадцать или шестнадцать лет. как раз возраст деку. что там он говорил про то, что его мать деньги собирала?

***

бакуго чуть ли не заваливается в чужой дом – слава богу, женщина уклониться успела, хотя сначала перепугалась. – ой, кацуки-кун! здравствуй, что случилось? – неловко улыбнулась она. какое-то время он просто стоял и смотрел исподлобья, пытаясь отдышаться – насморк, в конце концов, никуда не исчез. спустя пару минут кивнул, видимо, своим мыслям и выпрямился. – я по поводу болезни мидории. инко заметно напряглась, но все так же кротко улыбалась. – что такое? "а может, она даже не знает о том, что болезнь смертельна? – пронеслось в голове. – хотя нет, в конце концов, ее бы уведомили о том, на что будет нужна операция". значит инко, вероятно, лгала. бакуго нахмурился. – она не лечится, – сжал руки в кулаки. – на что вы деньги собираете? мидория помрачнела и невесело усмехнулась. – на похороны.