По грибочки, на шашлычки

      Иногда Игорь ненавидел свой язык. За то, что он слишком длинный. За то, что не настолько гибкий, как у Димы или Разумовского. За то, что острый настолько, что может с Юлей посоревноваться. От него одни проблемы, майор был в этом уверен. Даже сейчас он влип в неприятности лишь благодаря злосчастному языку, который не сумел удержать за зубами.

***

      — На субботу погоду такую хорошую обещают… Даже на шашлычки выехать захотелось. — Юля сонной потянулась и развалилась на барной стойке, сложив на ней руки и уронив поверх них голову.       — Может, на дачу? — вопрос прозвучал слишком странно, слишком «по-домашнему», будто они каждые выходные проводят загородом и ничего странного в этом нет.       Игорю показалось, что зря он это сказал, потому что девушка как-то странно на него уставилась, даже приподнялась на локтях, а Дима оторвался от листа бумаги и прекратил истязать его стержнем механического карандаша. «Слово не воробей — вылетит, не поймаешь». Гром был уверен, что вообще ничто не воробей кроме воробья, но эта пословица неприятно врезалась в мозг, будто напевала о чём-то неминуемо плохом. Мужчина неловко почесал затылок и закусил щеку изнутри. Затянувшееся молчание начало капать на нервы.       Пчёлкина окончательно выпрямилась на барном стуле и громко хлопнула ладошками об стол, улыбнувшись в тридцать два.       — Чё ж ты раньше молчал, что у тебя дача есть, Игорь? Поехали! — красноволосая оживилась, передёрнула плечами и ткнула Дубина локтем под рёбра.       — А… Да, хорошая идея. Прокопенко будет рад, если ты в выходной отдохнёшь. — молодой человек неловко шмыгнул носом и поправил очки, чуть не угодив стержнем карандаша себе в глаз.       Игорь был готов спросить, не шутка ли это, но Юля слишком широко и радостно улыбалась, быстро спрыгнула со стула и стала заглядывать в холодильник, сверяясь, что можно взять с собой, а что следует купить. Через пару секунд Пчёлкина оторвалась от холодильника и помчалась в прихожую, заглянула на антресоль, попутно чуть не свернула шею и вернулась с упаковкой шампуров. Она всерьёз решила подойти к делу. Журналистка шмыгнула заложенным носом, поправила сползающую ветровку и выгрузила шампуры на стол, принимаясь их пересчитывать.       — Димка, записывай. А то я потом забуду.       На немой вопрос Дубина девушка ответила более чем красноречивым взглядом. Блондин опять поправил очки и принялся составлять список покупок до субботы под диктовку. Игорь хотел бы напомнить про капли от насморка, а то последствия купания в реке парой недель назад в начале ноября аукались им до сих пор. Гром-то быстро на ноги встал, а журналистка и стажёр до сих пор носами шмыгали, да таскали с собой макулатуру в виде одноразовых платков.       — Игорь, ты чего сидишь? Езжай, обрадуй принцессу.       — Что? — вынырнув из мыслей о простывших друзьях, майор непонимающе уставился на Пчёлкину.       — За Серым езжай, говорю. А то так и сгниёт в своей башне.       — Ты уверена, что это хорошая идея? Я сомневаюсь, что Разумовский будет рад, если мы его вытащим. Тем более в субботу. Вдруг он работает? Тем более загород, туда, где чтобы связь поймать — нужно на крышу лезть?       — Ой, да не драматизируй ты так, Игорь. Не будет рад — я заставлю его понять насколько поездка на дачу, на шашлыки — хорошая идея! Особенно, если постоянно питаешься гадостью и доставками. А на счёт работы — Гром, не будь таким узколобым. Он сам себе начальник, выделит друзьям один день на неделе, не помрёт. Ну, а на счёт связи — не так уж и страшно, я более чем уверена, что постоянные подъёмы на крышу и спуски с неё послужат хорошей тренировкой, а то кожа, да кости, — Юля пожала плечами, будто совсем не видела проблем в происходящем и принялась складывать шампуры, — Ещё купить нужно. Игорь, у тебя есть сетка?       Гром кивнул и с недоверием уставился на журналистку. Игорь сильно сомневался, что Разумовский приписывал их компанию: Гром, Пчёлкина и Дубин, себе в друзья. Пара встреч, не более. В официальной обстановке пересеклись раза два, да и то времени даже парой слов перекинуться не было — сначала личным телохранителем Юли выступал, потом из-за неё же в ледяную воду с баржи прыгнул. Теперь вот с последствиями разбирается. Рыжему определённо точно не понравится эта идея, но если об этом не скажет Игорь, который хоть какой-то контакт с Сергеем имеет — журналистка сама в башню vmeste поедет, да под покровом ночи спящего Разумовского выкрадет. Майор был уверен — она может. Слишком хорошо успел её узнать.

***

      Чем ближе башня, тем больше желание развернуться и уехать куда подальше. Гром уверен, что Разумовский выставит его за дверь. Сергей ненавидел улицу, отсутствие связи, комфорта, чувства безопасности, личной охраны, малознакомых людей (это Диму и Юлю), недосягаемость с Марго, которая напрямую зависит от связи, с которой в деревушке и правда глухо. Игорю казалось, что Разумовский и мясо недолюбливает, а от холода и вовсе засыпает — это сам майор уже заметил, как на одной из прогулок рыжий задремал на крыше от холода. «Не спи, замёрзнешь» — когда-то майор чисто в шутку кинул эту фразу у казино, но никак не думал, что ему и правда придётся носить с собой тёплую кофту или жертвовать своей курткой на плечи не переносящего холод Сергея. Единственное, что могло привлечь рыжего в этой поездке — настоящий огонь, за которым тот часами мог наблюдать через изогнутый экран во всю стену. Огонёк надежды затухал непозволительно быстро.       Марго поздоровалась и спросила всё в порядке. Значит, у Игоря на лице написано. Нет, не в порядке, знала бы ты насколько не в порядке.       Сергей встретил его практически дремлющим в кресле. Мужчина выглядел сонно, потягивался и зевал в ладонь, промахиваясь рукой мимо кружки с кофе. Тот и вовсе остыл, ожидая, когда Разумовский о нём вспомнит. Рыжеволосый натянул на плечи серый плюшевый плед (Игорь помнил этот плед ещё с поездки сюда в три часа ночи, в последствии этот плед всегда в холодную погоду покоился на плечах программиста), отпил остывший кофе, утёр костяшкой указательного пальца собравшиеся слёзы от зевоты и попытался сфокусировать взгляд на майоре.       Растрёпанный, как воробей (Игорь всё-ещё помнил, что ничто не воробей кроме воробья, но Разумовский и правда похож на растрёпанную птицу), Сергей сидел с поджатыми ногами на стуле и кутался в плед, словно в лаваш. Кофе ему явно не помог, а горы бумаг и техники на столе не внушали доверия. Опять с головой зарылся в работу. Даже так Разумовский сдерживал аристократичный вид.       — Игорь? Я могу чем-то помочь? — голос заспанный, язык не слушается. Ему бы поспать.       Гром замялся. А зачем он, собственно, пришёл? Вытащить Разумовского на дачу, на шашлыки? Да, но как об этом сказать? «Привет, Серёг, плохо выглядишь, поехали в субботу в глушь, где Марго тебя потеряет, ты пару раз словишь микроинфаркт от осознания, что остался без сети, так ещё и помрёшь с голодухи, потому что мясо — зло, а Юля тебя доконает окончательно?» Нет, звучит плохо, сразу все минусы вскрываются. Нужно иначе. Думай, Игорь, думай. «Привет, как ты? Выглядишь не очень, много работаешь? Не хочешь развеяться? Мы с ребятами решили на дачу в субботу съездить, ты как на это смотришь? Не хотел бы с нами?»       — Игорь? Всё в порядке? — Сергей приподнялся в кресле и чуть наклонил голову в бок, внимательно рассматривая лицо полицейского, пытаясь прочитать что-то по мимике или вовсе залезть в черепную коробку мужчины.       Некогда думать.       — Да, всё в порядке. Извини за поздний визит. — Гром снял фуражку и подошёл чуть ближе к столу.       — Ты уверен? Выглядишь… Ну… Устало? — рыжеволосый установил локти на столешнице, скрепил пальцы в замок и поставил на них подбородок, — Ты точно в норме?       Лицо Сергея даже не пыталось скрыть недоверия в словах Игоря о том, что тот в норме. Чуть приподнятые брови и закусанная губа были более чем красноречивы.       — Да, всё в порядке. Честно, — Игорь заглянул в голубые глаза и понял, что звучит не очень убедительно, — Я зачем вообще приехал… Это… Ты как, свободен в субботу?       — Это приглашение на очередной рейд по крышам? — Разумовский чуть смягчился и позволил себе лёгкую улыбку.       — Ну… Не совсем по крышам, но да, — Гром улыбнулся и расправил плечи, — так что, ты свободен?       — Не по крышам? Игорь, что ты задумал? — Сергей улыбнулся и откинулся на спинку кресла.       — Ну… В общем, я случайно ляпнул про дачу, а Юля с Димой ухватились за эту идею железной хваткой и вот… В общем, Серёг, поедешь с нами?       Разумовский внимательно уставился на майора, будто выискивал в нём подвох. Повернул голову к краю стола, левой рукой вытащил блокнот и правой почесал затылок, разрушая и без того хрупкую конструкцию хвоста, собранного какой-то яркой резинкой. Игорь помнил такую на Юле. Все рыжие таскают одинаковые побрякушки на волосах или у них обмен?       Мужчина пробежался глазами по рукописным прямым строчкам чёрных завитков и опять прикусил губу. Щёлкнув зубами, Сергей отложил ежедневник назад и развернулся к Игорю, подтягивая себя руками к столу.       — В принципе… У меня нет особо важных дел в субботу, их можно или сдвинуть, или сделать завтра, просто чуть ускориться и лечь попозже.       — Сдвинуть, ты и так плохо выглядишь и носом клюёшь за рабочим столом, — Игорь нахмурился и перекрестил руки на груди, сверяя замершего Разумовского строгим взглядом. Сергей и правда мало спал, много работал, редко отдыхал и это сказывалось на его здоровье, а растущие синяки под глазами и вовсе вгоняли в уныние. Игорь натурально переживал, — Значит, в субботу утром встретимся.       Рыжеволосый тепло улыбнулся и кивнул, а Гром с чистым сердцем отправился вниз, зная, что Марго уже вызвала ему машину. Для них это уже обыденное дело. Марго всегда вызывает Грому такси после того, как он выходит от Разумовского. Так она проявляет заботу. По крайней мере, именно это говорят Дима и Сергей. Игорь верит и не задаёт лишних вопросов. Его это не удивляет.

***

      Юля улыбается, выглядит бодрой. Закрывает глаза рукой в светлой перчатке, щурит глаз от солнца и смотрит в небо, будто выискивая малейшее подозрение на тучи. Её яркие красные волосы были собраны в ленивую причёску — она собрала височные пряди и закрепила их в маленькую гульку на макушке, выпустив пару прядей чёлки, которые теперь лезли в лицо от порыва ветра. Остальное полотно волос она оставила распущенными, с редкими мелкими косами, которые закрывали затылок, не скрытый тёплым светлым шарфом — подарок Игоря — в клетку. Пальто не выглядело тёплым, но Игорь знал, что ошибается. Оно лишь с виду тонкое, лёгкое, совсем не защищающее от ветра. Дима рассказывал, как Юля таскала его по магазинам в поисках прекрасного варианта на новый сезон. Яркое, в обтяжку, тёплое — с начёсом и мехом на воротнике, капюшоне, руках и подоле. Она ещё сильнее была похожа на лисицу. Иной раз Дубин делился своими мыслями о том, что Пчёлкина кажется ему той самой прозорливой лисичкой-сестричкой, которая всё знает, нос везде суёт, из любой передряги сухой (ну, почти) выходит. Сам же Дима возле неё казался зайчиком, готовым сорваться в ближайшие кусты — если рядом нет Игоря, который может защитить и дать в морду. Его серый пуховик только возвращал к мыслям о зайце.       Встряхнув головой, Гром попытался сбросить с себя странные мысли и натянул шарф на нос, оглядываясь. Время ещё раннее, тучи могли налететь в любой момент. Юля была уверена, что погода будет прекрасной, не дала майору вчера продохнуть от походов по магазинам: за продуктами, углём, ещё чёрт разберёт чем. Игорю даже показалось, что она ночью успела съездить на дачу, разогнать облака и подготовить мангал. Пчёлкина на такое способна.       Игорь сравнился с часами и чуть нахмурился. Обычно он не опаздывал. Что-то случилось? Нет, думать о том, что Разумовский убился по дороге — совсем не хотелось. Просто пробки, проспал, ещё что-нибудь.       Сомнения улетучились, когда уже знакомая чёрная машина заехала в колодец двора и остановилась рядом с красной иномаркой журналистки. Рыжая голова в кепке с округлым козырьком и чёрных очках на носу выглянула из-за тихо приоткрывшейся двери. Будто проверив обстановку на безопасность, Сергей подождал пару секунд и вылез из машины, захлопнув дверь. Он натянул кепку ниже, хотя Игорю казалось, что ниже — просто некуда, но Разумовский всегда пытался удивить Грома. Не особо получалось. Вот если он готовить умеет — Игорь удивится. Пока возможности проверить не было.       Юля заулыбалась, кинулась рыжему на шею, расцеловала впалые щёки и острые скулы, ударилась лбом и козырёк и засмеялась, повиснув на шее мужчины одной рукой, потирая ушибленный лоб другой. Дима поправил очки и неловко протянул руку для того, чтобы поздороваться. Пчёлкина висела на правом плече, поэтому поздороваться со стажёром Сергею было неудобно, а ещё ему было неудобно из-за висящей на нём журналистки, неудобно из-за сложившегося положения с его опозданием, неудобно без башни, личной охраны, Олега за спиной. И просто неудобно, потому что Разумовский легко смущается и слишком часто попадает в неловкие ситуации. Его длинные пальцы аккуратно, секунды на три, сжали руку Дубина и по лицу блондина пробежала дрожь. Игорь уже знал её. Руки Разумовского холодные, чертовски холодные и никак их не согреть — он пытался.       Юля отцепилась от Сергея, покрутила ключи на указательном пальце и смеясь зашагала к водительской двери. Открыла машину, завела, стала зазывать Диму сесть рядом. Юля не глупая, Юля знает, что Разумовскому будет некомфортно с ней или блондином. Он же с Громом общается, закрытый и зашуганный. Юля знает, она умная.       — Извини её… — Игорь неловко потёр ладонью шею и виновато взглянул на рыжего.       Сергей лишь улыбнулся и кивнул, махнув рукой.       — Всё в норме, я… почти привык к подобному. — тонкие — опять искусанные — губы тронула лёгкая улыбка и музыкальные пальцы стянули с лица очки, поднимая козырёк указательным пальцем.       Да, Сергей привык. Игорь знал, что Разумовский будет гордо терпеть такие выходки Юли, которая из чисто дружеских побуждений будет вешаться на него, писать среди ночи, отправляя кучу смайликов, звонить в свободные минуты и пытаться зазывать программиста хоть куда-нибудь, и понимать, когда тот будет деликатно отказывать, ссылаясь на дела.       Дубин не был таким активным, пытался начать общение с Сергеем с меньшим энтузиазмом. Он быстрее с Марго сдружился, она его и вовсе полюбила, что Разумовский серьёзно начинал ревновать. Им было легче общаться через переписку, болтать с Марго, играть в шахматы, читать в тишине под звуки работы серверов. Грому казалось, что такое общение — тихое, незаметное, покрывшееся пылью — Сергею нравится больше, чем то — активное, яркое, сумасшедшее, — которое предлагает Юля.       С Громом Разумовский был разным — и Димой, и Юлей, и Серёжей. Хаотичным — весёлым, тихим, подростком. Он мог тихо привалиться к игоревскому плечу, уложить на него голову и поджать под себя колени, мирно читая книгу. Мог сгибаться пополам от смеха, пихаться и убегать через всю башню, прячась под покровом пледа на плечах с «этой ужасной кепкой, Игорь, выкинь это убожество!» и почти врезаться в двери собственной спальни, падая на кровать или мимо, смотря как повезёт. Потом они дружно обрабатывают ссадины и синяки, полученные в бою за головной убор и его судьбу. И Марго прикрикивает, просит быть серьёзнее и напоминает, что третий десяток не за горами. Так же мог натягивать ту самую футболку из студенческих времен, сажать на нос старенькие очки с жёлтыми стеклами и садиться за ноутбук, к которому возвращается настолько редко, что тот покрывается сантиметровым слоем пыли. Игорь видел, что там, в недрах техники — первые наработки «vmeste», студенческие проекты, старые фотографии, и от этой информации, такой секретной, почти интимной, голова идёт кругом.       А ещё Сергей мог быть Сергеем Разумовским. Неловким на людях, нервно закусывающим губу, оглядывающимся по сторонам и теребящим ремешок часов на правой руке.       — Ребят, поехали! — Юля улыбнулась и завела мотор, закрывая окно машины.       Неловко улыбнувшись, Игорь протянул руку в сторону машины в приглашающем жесте, подходя к двери и открывая ту. Сергей кивнул и отодвинул рукой полы пальто, скрываясь в чёрном салоне красной иномарки.       В машине тепло, по салону гуляет аромат яблок и мёда, хотя Игорю мерещится и персик. Пчёлкина часто меняет ароматизатор, может — не выветрился ещё. Из колонок играла какая-то популярная песня, смысл которой Гром уловить не мог. Не привык к подобному, а Юля с Димой — без ума. Как-то пытались даже на концерт потащить, но вовремя выпавшая возможность съездить в «командировку» — на помощь в область — помогла избежать знакомства с современной музыкой в живую.       Юля ведёт спокойно, быстро, уверенно. Девушка прекрасно справлялась с управлением, сверялась с навигатором и переговаривалась с Димой, опять засевшим за листом бумаги. Игорь отвечал на вопросы касательно дороги и того, что они могут сделать на даче, а Пчёлкина улыбалась шире, предвкушая красные от жара угли, запах мяса с дымком и холодную бутылочку пива. Она хотела предложил рыбалку, но вспомнила, что за окном ноябрь и как-то поутихла в этом решении, не желая простужаться сильнее. Журналистка собиралась заговорить с Разумовским, но заметив, как тот смотрит в окно и обнимает себя руками — решила не трогать, не напрягать его ещё сильнее. Ехать не так долго, она ещё успеет его разговорить.

***

      Дверцы машины тихо хлопнули и майор размял шею, похрустев позвонками, что ввело Диму в неподдельный ужас и заставило оторваться от любования спящей, но всё равно красивой природы. Дубин передёрнул плечами и двинулся к багажнику машины, собираясь выгружать вещи. Юля же закрутилась вокруг своей оси и улыбалась так сильно, что от одного её вида сводило скулы. Девушка дышала полной грудью и крутила в руках ключи. Да, загородом и правда дышится свободнее. Все были с этим согласны.       Разгрузившись, Гром взглянул на часы — начало второго. Если займётся дровами и углями сейчас — до четырёх успеет закончить с мясом. Юля упорно хотела использовать не только угли, но и дрова, заверяя, что щипа и поленья дадут больше дыма, чем покупной уголь и таблетка для розжига. Спорить с ней глупо, смысла в этом мало.       Пчёлкина кружила по двору, забегала в дом, удивлялась печке, которых «сто лет не видела» и медленно скидывала с себя вещи — перчатки, шарф, пальто. Погода и правда была теплее обычного. На вопрос куда она без пальто собралась, Дубин посмеялся и поправил очки, сообщив, что она взяла с собой старую куртку, которую не жалко перепачкать в саже, земле и сухих репейниках.       Скинув кожанку и фуражку, Гром вооружился топором и отправился за дом под бдение Дубина. Дима вовремя заметил, что дом стоял долгое время без отопления и успел промёрзнуть. Топить печку стоит уже сейчас, иначе жар поднимется только к ночи, а до этого момента они дружно перемёрзнут. Установив полено на пне, Игорь в один удар расколол деревяшку на две половинки, откидывая в сторону, где их забирал Дима и уносил в дом, к печке. Юля периодически прибегала и таскала расколотые полешки к установленному Разумовским мангалу. Как уверила Пчёлкина — костры тот жечь умеет, значит Игорь может не волноваться за огонь для шашлыка.

***

      Заглянув в сарай, Гром щёлкнул включателем и двинулся к шкафу — в поисках чего-нибудь тёплого для Разумовского. Больно уж вид миллионера в дорогом длинном пальто, студенческой футболке, которая скрывалась под светлым свитером, узких штанах и стоптанных кроссовках с лопатой в руках был юморным. На крючке нашлась олимпийка — чуть ли не старше самого Игоря, но добротная, он её хорошо помнил ещё с детства. Или отцовская, или Прокопенко — черт знает, они оба её носили. Здоровая, причём настолько, что тощий Разумовский вовсе в ней тонул, закатывал рукава и пытался не умереть со смеху и пыли, которая свалилась на него практически вместе с полкой, которую Юля сшибла головой и чудом поймала содержимое — старые банки из-под кофе с гвоздями, шурупами, гайками и прочей мелкой диковинкой, которую было на удивление удобно хранить в алюминиевых банках из-под растворимого кофе. Сергей сказал, что таким же травился в студенческие годы. Игорь засмеялся, но быстро получил под ребро локтем от той же Юли. Она потёрла голову ладошкой и потащила рыжего в огород, гордо вооружившись ведром. Дима с немым вопросом указал на рыжих пальцем и в ответ получил лишь смешок от Грома, после чего сам кинулся в смех и подкинул щепку в огонь.       Кроссовки быстро сменились резиновыми сапогами, потому что в белом в ещё не до конца просохшую от недавних дождей землю лезть — не лучшая идея. Сергей ловко орудовал лопатой, периодически поправлял сползающие рукава, которые были ему велики раза в два от длины его собственных рук, сдувал рыжую чёлку с лица и дёргал головой в попытках убрать волосы с лица. Пчёлкина аккуратно собрала медные пряди в хвост на затылке и закрепила чёлку невидимкой у виска и за ухом, на окончании волос. Разумовский улыбнулся и вернулся к силовым упражнениям.       Гром заметил, что стоило миллионеру опуститься в машину Юли — он ни разу не схватился за телефон, а часы на руке, до того скрытые рукавом пальто и мелькнувшие в тот момент, когда Сергей менял пальто на олимпийку, ни разу не засветились. Марго не пытается связаться, Разумовский не ищет сеть и будто совсем забыл о том, что и пяти минут без связи прожить не может. Его мастерство с лопатой выглядело как танец с давней подругой. Отрабатывал косяки в детском доме или их таскали на общественные работы?       Он расслабился. Разговаривал, шутил, тыкал в Юлю черенком от лопаты и заставлял собирать картошку в ведро. Девушка звонко смеялась, махала руками и носком ботинка подкидывала землю в новую ямку, где только-только мелькнул разыскиваемый овощ. Убегая от черенка и ворчащего Сергея, она наворачивала круги по огороду, пару раз чуть не расшиблась и заглядывала «на огонёк», чуть не засунув лицо в огонь, что заставило Диму испугаться и пару раз выронить карандаш, который ловкие ручки журналистки воровали и Дубину приходилось бегать за красноволосой по всему двору с просьбами вернуть карандаш и угрозами искупать в углях. А ей смешно, она носится, как угорелая, смеётся, улыбку до боли в скулах демонстрирует и пару раз чуть не падает из-за поленьев возле Игоря.       — Ей весело. — подошедший Разумовский вонзил лопату в землю и сложил ладони на черенке, опустив на них подбородок и внимательно наблюдая за носящейся по двору Пчёлкиной.       — А вот Диме — не очень… — Игорь усмехнулся и отложил топор, скрещивая руки на груди, — Да и тебе тоже, как я заметил.       — Что? — Сергей удивлённо уставился на Грома и через мгновение улыбнулся, — Нет, мне… весело. Я давно никуда не выбирался, забыл уже как это — отдыхать на природе…       — С Олегом никуда не выезжали? — майор был готов откусить себе язык, но сказанного не воротишь.       Программист чуть изменился в лице и сглотнул, сжав челюсти и вернув взгляд на двор. Полностью отсутствующий взгляд. Где-то в груди Игоря разгорелся пожар. Обида или злость — он не мог ответить точно. Мужчина ходил по тонкому льду, по лезвию ножа.       — Нет, не выбирались… — Сергей прикусил губу и выпрямил спину.       — Извини.       — Всё нормально.       Игорь хотел как-то поддержать Разумовского, ведь сам был виноват в его моментально испортившемся настроении, но остановил руку. Не сейчас. Не здесь.

***

      Аромат мяса дурманил. Сладкий, играющий на голодном организме, желанный. Игорь жадно втягивал носом запах и переворачивал шампуры и сетку. Похолодало, кожанка вернулась на широкие плечи, а небо темнело так шустро, что розовый закат исчезал так же быстро, как и появлялся. Он навсегда останется в тонне фотографий Пчёлкиной за сегодняшний день, в памяти, но в действительности — очень быстро уходит. Как и тепло от огня. Гром дожаривал последнюю партию, хотелось быстрее закончить и скрыться в протопленном доме, завернуться в плед, поджать под себя ноги и навернуть пару кружек горячего чая.       Скрипнувшая дверь заставила Игоря оглянуться. Сергей подошёл с алюминиевой посудиной под мясо.       — Задержишься ещё на десять минут и Юля съест тебя сырым.       — Это очередная угроза? Она уже обещала заколоть меня шампурами.       Разумовский рассмеялся и провёл по волосам пятернёй, зачёсывая пряди назад.       — Не пожалел, что поехал? — Гром кинул внимательный взгляд на мужчину и зацепился за пожелтевшие от огня голубые глаза.       Рыжий закусил губу и отвёл взгляд, задумываясь. Пара секунд раздумий, не более. Сергей уверенно взглянул на Игоря.       — Нет. Мне… Мне это было нужно, — уверенность как рукой сняло, поэтому Разумовский провёл ладонью по шее и продолжил чуть тише, — Спасибо… За приглашение.       Майор улыбнулся и опустил горячую пятерню на узкое сергеевское плечо, чуть сжав.       — Я рад, что ты согласился поехать. И смог развеяться. Нам всем это было нужно.       Сергей чуть замялся, улыбнулся неуверенно и кивнул, рассматривая мужчину с забавными красными и оранжевыми отблесками.       — Ну, мальчики! Игорь, Серёжа! Давай быстрее, мясо стынет, пиво греется! Картошечка сейчас остынет! Двигайтесь в темпе цветочного вальса! — Юля сверлила мужчин грозным взглядом, упёрла руки в бока и недовольно топала ногой, придерживая локтем входную дверь.       Из глубины дома послышался крик Димы, угрожающий оставить Пчёлкину ночевать на улице и приказом закрыть дверь, а то тепло уходит.       Рассмеявшись, Игорь поднял шампуры, вооружился ножом и стал стягивать мясо в миску. Журналистка, смекнув, что мясо готово — быстро подбежала к мангалу, схватилась за сетку с мясом и так же резво убежала в дом под недовольное ворчание Грома о том, что это воровство и вообще нечестно. Разумовский лишь рассмеялся.

***

      Гром довольно потянулся и откинулся на спинку дивана, выдыхая. Мясо и правда хорошее. В доме тепло, уставшее за день тело требовало отдыха, клонило в сон. Игорь наелся быстро, будто это не его живот с утра устраивал тирады из-за голодовки.       — Юлька, а ты не лопнешь? — майор с улыбкой смотрел за Пчёлкиной, которая уминала кусок пятнадцатый точно. Активно работала челюстями, прятала мясо за щеками, была похожа на хомяка, а свисающая с губы капуста вызвала у Димы истерику, что даже живот скрутило.       — А ты завидуешь? — Девушка прикрыла рот ладонью и пыталась прожевать быстрее, слизывая с губы ниточку капусты.       — Не торопись, подавишься. — Завернувшийся в плед — нагло украденный у Игоря из-под носа — Сергей улыбался и грел руки о кружку с чаем.       Журналистка нахмурилась, с трудом проглотила вставший в горле кусок, запила пивом, подавилась повторно и засмеялась, растягиваясь на кресле и пиная ногой Диму, утиравшего слёзы от смеха.       — Да вкусно, блин. Не понимаю, почему вы так мало съели. Мы же за этим сюда и приехали! Я так давно не ела картошку на костре, кто бы знал…       — Мясо и правда хорошее. Игорь, кто тебя так научил? — блондин улыбнулся и поправил очки, отмахиваясь от Юли и спасая свою тарелку с картошкой от вилки Юли.       — Прокопенко и научил. Первые пару раз я мясо сжёг и пересушил, но потом научился. Вот и…       — Талант не пропьёшь! — девушка отсалютировала полупустой стеклянной бутылкой светлого пива и гордо отправила украденную картошину за щёку, — Но испорти ты мясо — зажарить пришлось бы тебя.       Разумовский прыснул в кружку и закрыл глаза руками, явно представляя в красках картину: Игорь на вертеле с яблоком во рту. Как оказалось — он правда это представил. Грому пришлось пригрозить Диме кулаком, дабы остановить мысли блондина зарисовать это.       Пихнув Сергея в плечо, Игорь стянул с того кусок пледа и сам замотался, зевая в ладонь и под недовольное ворчание заулыбался, занимая большую часть дивана. Щелчок камеры стал спусковым крючком и в Пчёлкину полетела подушка под грозное «когда у тебя память закончится-то». Девушка собиралась схватиться за гитару, но спасло лишь то, что она переела и двигаться ей было слишком лень, поэтому кроме фотографий она была мало на что способна.

***

      Плед опять пришлось делить с Разумовским. Юля заняла кровать и заперлась, сказав, что устала и собирается спать без задних ног, поэтому стучать с утра бесполезно. Дубин улёгся на разложенном кресле и уснул сразу, как его голова коснулась подушки. Игорь не был удивлён, блондин и правда за сегодня умаялся. В отличии от журналистки. Для Грома и Разумовского был предоставлен раскладываемый диван.       Рыжая макушка перед глазами ворочалась, узкие плечи вздрагивали, руки натягивали плед до ушей.       —Опять кошмары? —Голос казался непозволительно громким, пусть Игорь и шептал.       —Нет, просто… холодно…       Думать Игорь не стал, придвинулся к Разумовскому и перекинул через того руку, зарывшись носом в медь прядей. Сергей замер лишь на мгновение, прижался спиной к широкой майоровской груди и закрыл глаза, пряча лицо в подушке. Так лучше. Так гораздо лучше. Он не жалеет, что поехал. В нос ударил запах персика.