Гори всё к чертям, гори

Сильный порыв ветра подхватывает грязный песок, разметая его по набережной с редкими брызгами неспокойной реки. Со стороны же доносится дым, помесь гари, гнилых палок, еще какого-то мусора и смрад сгоревшей плоти с костями. Костер погасили, но слишком поздно, ведь от него остались практически одни угли. Но если присмотреться, среди черных кусков можно рассмотреть кости, однозначно детские, тоже почерневшие от огня. Вокруг слишком много людей: полицейские, врачи, поисковая группа с псами, что метались по всему берегу в поисках каких-либо следов. Эксперты, которые выкладывали остатки детей по мешкам для трупов и следователи, переговаривающиеся между собой. Кто мог сделать подобное с детьми? Еще и посреди белого дня! — Псих… Очередной хренов псих объявился в городе. Ветер доносит отрывки голосов к единственному человеку, который был здесь явно лишним. Рыжеволосый мальчик сидел на берегу и почесывал за ухом дворнягу, что прижалась к его ноге. Второй рукой он держал альбом с рисунками, но его взгляд обращен на неспокойную поверхность воды. Будто все происходящее никак не вызывало интереса. Зато уж он сам точно сумел заинтересовать одного из следователей. Тот бросает напарнику, что сам поговорит с мальчонкой, и направляется к нему. — Привет, — дружелюбно обращаясь, он останавливается рядом и опускает взгляд. — Как зовут? Пойдет ли тот на контакт, оставалось лишь гадать. Особенно если обратить внимание на то, что выглядел он слишком помятым. И не смотря на все это, Разумовский поднимает внимательный взгляд на полицейского. Чуть медлит, а после коротко кивает. — Сережа. — А меня — дядя Костя, — процесс пошел, а значит, может что-то да и получится выяснить. По крайней мере, на это надеется следователь, когда садится рядом на бревно. — И сколько же тебе лет? — Восемь, — вновь отвечая лишь одним словом, Сережа продолжал гладить притихшую собаку, отводя взгляд обратно к воде. Его учили, что с незнакомцами разговаривать не стоит, но следователь выглядел по-доброму. Не так, как остальные и, по крайней мере, не хмурился. — Ух ты! У меня сын чуть постарше тебя будет, — усмехаясь, Константин снимает фуражку, загребая короткие волосы пальцам, и возвращает ту обратно. — Как ты мог заметить, тут недавно пожар был. Трое ребят погибло… Сергей пусть и слушал, но перед его глазами предстала совсем другая картина. Яркие вспышки огня чуть ли не ослепляли, поднимаясь в высокой и хаотичной пляске, а крики настолько громкие, как будто на ухо кричали прямо сейчас. Сквозь этот шум прорывается очередной вопрос. — Ты не видел, что случилось? — изучающий взгляд останавливается на мальчишке, который выглядел слишком задумчиво. Огонь продолжал хаотично мелькать перед глазами, а к чужому крику добавился смех. Да, именно смех. И что-то еще, неуловимое для самого Разумовского. Он поднимает взгляд на полицейского, коротко качая головой. — Нет. Взгляд мужчины цепляется за ссадины на лице Сергея. Как бы внимательно не продолжал рассматривать, но даже такому опытному следователю как Гром было сейчас сложно определить, врал ли мальчик. Может, его успели запугать? Только вот, какая выгода для неизвестного оставлять его живым… или же, Сережа пришел позже на свое привычное место, чтобы порисовать, и совсем не смутился картины, которая развернулась на берегу? Вариантов могла быть уйма. Начиная от самых банальных и заканчивая откровенно бредовыми, даже безумными. Все нужно было обмозговать как следует. Уж в этом мужчина точно не сомневался. — Не буду давить на тебя. Просто… если вспомнишь, сообщи обязательно мне. Договорились? В ответ следует безмолвный кивок. Что точно заметил Константин, так то, что уж этот ребенок не из разговорчивых. Его взгляд остановился на открытом альбоме, где на весь лист красовался рисунок ворона. Возможно, если проявить интерес к чему-то, что касается его, тогда и пойдет контакт. Пусть это и не было фактом, но стоило проверить. Тем более, в его словах даже не будет лжи… Так почему бы и нет? — Любишь рисовать? У тебя хорошо получается. Звучал следователь искренне, по крайней мере, Сереже так казалось. Ведь мало кто видел его рисунки, а те, кто видел — они вызывали зачастую неодобрение со стороны людей, как и презрение. Поэтому сейчас паренек неловко улыбается уголками губ, явно растерявшись. — Все верно. Спасибо вам, — кивнув и опустив взгляд, он закрывает альбом, уже глядя на собаку. Слишком замкнутый. — Ладно, приятель. Тебе не стоит здесь находиться, — все же Гром произносит это, окидывая беглым взглядом снующих людей. — Давай отвезу тебя домой. Родители, наверное, уже заждались. Все еще не поднимая глаза, Сережа смотрел на грязный песок под ногами и негромко произносит. — У меня нет родителей, я живу в детдоме, — теперь он поник еще больше, ибо не любил говорить об этом. Почесывая пса за ухом, мальчишка лишь коротко выдыхает. Но мужчина отчего-то не удивился, что в итоге мальчик оказался детдомовским. Вот нисколько. Уж в это время слишком часто встречались дети, которые оказывались кинутыми на произвол судьбы горе-родителями. Или же их отбирали органы опеки у таких же родителях. Которые даже о себе не могли позаботиться, что же было говорить о ком-то, кто нуждался в любви, внимании и заботе? — Вот как… — задумчиво хмыкнув, следователь поднимается с места и продолжает. — В любом случае, подвезу тебя. Ты ведь не будешь против? Наблюдая за тем, как Сережа сначала растерялся, а после задумался насчет сказанного, ему оставалось лишь ждать, что в итоге прозвучит. Хотя, выбор следователь уже успел сделать за него. — Вы не обязаны это делать, — не желая быть обузой, Разумовский решил попробовать настоять все же на своем. — Я могу добраться и сам… — Ничего не хочу слышать. И возражений я не принимаю, — качнув отрицательно головой, Гром бросает беглый взгляд в сторону собственной машины. — Пойдем. Ну вот и не отделаться никак. Остается только со всем согласиться, что, собственно, и собрался сделать. — Прощай, Дружок, — попрощавшись с дворнягой, которой и кличку успел дать, Сережа поспешил подняться, поправляя одной рукой шапку, предательски сползшую на глаза. Прижимая альбом к себе, он ступал за мужчиной и больше глядел под ноги, чем по сторонам. К ним подошел еще один полицейский, от чего Гром замедляет шаг, не забывая боковым зрением проверить, идет ли мальчишка вместе с ним. — Если что-то найдете — сообщите. Обязательно. Даже если и не найдете, — обращаясь к коллеге, следователь в последний раз окинул взглядом место преступления и продолжает: — Я же отвезу детей. — Будет сделано, уж в этом не беспокойся. — серьезно кивая, он практически сразу усмехнулся. — Все еще удивляет, как твой до сих пор сидит в машине, Гром. Мужчина вдруг обращает внимание на Разумовского, что спокойно шагал рядом и никуда не отходил. — Не вешай нос. Найдем мы этого психа, можешь не сомневаться. Но, как бы сильно они все удивились, узнав, что его сейчас не беспокоило то, найдется ли убийца детей. Сережу сейчас мало что беспокоило кроме одного — царившей неразберихи в голове. Да что там. Он даже не обратил внимание на упоминание еще одного ребенка. И единственное, что делает, еле заметно кивает. — На самом деле, сам удивлен, что он даже не показывался, — Константин хмыкает, опуская руку на плечо мальчишки. — Ладно. Оставим его в покое, и без этого вот на душе тоскливо. До связи. И Разумовского быстрым шагом отводят к машине. Задние двери сразу открываются, а из салона выглядывает паренек. — Наконец-то! Я думал, что умру здесь. — Игорь… — тяжело выдохнув, мужчина смотрит на сына. — Залезай обратно давай. У нас появилась компания. Игорь сразу взглянул на Сережу, желая было еще что-то сказать, но вместо этого забирается обратно в глубь салона. — И ты забирайся, — кивая второму мальчишке, обходит машину к водительскому месту. Уходит всего лишь какой-то миг и Разумовский оказывается возле Игоря, который с неприкрытым интересом рассматривал его. — Кто тебя так? Хулиганы отделали? — кивая на ссадины и ушибы, он игнорирует взгляд отца, оставляя все свое внимание на незнакомом мальчике. — Меня Игорь зовут, а тебя как? Рассеянно кивая, Сергей все же решается ответить. — Да. Пришлось отбиваться, — совсем невесело улыбается уголком губ и добавляет. — Сережа. — Надеюсь, ты им всыпал как следует? И рад знакомству, — широко улыбаясь, он вдруг берет и пожимает чужую руку. Лишь краем глаза замечая, что они уже сдвинулись с места. — А ты видел, что произошло на берегу? Мне из машины ничего толком не удалось рассмотреть. — Игорь! Хватит доставать его вопросами, — строго произнося, старший Гром многозначительно взглянул в зеркало в салоне. — Ну, пап! — протестующее протянув, Игорь даже обидчиво фыркнул. — Ты меня оставил в машине не пойми на сколько. Мне же интересно! — Нельзя надоедать людям, — настаивая на своем, он не сводит взгляд с дороги, остановившись на светофоре. В ответ же раздается очередное возмущенное фырчание, а Разумовский только виновато переводил взгляд с мужчины на мальчишку и обратно. Он не соврет, если скажет, что растерялся, хотя впервые за долгое время чувствовал себя комфортно среди внезапных новых знакомых. — Ничего страшного, я ведь ничего не видел на самом-то деле, — негромко отзываясь, Сережа вновь ловит на себе заинтересованный взгляд Игоря, который тут же оживился. — Правда? Но ты же был так близко! А трупы?? Ничего не видел. В голове как будто расходится эхо, а сразу за этим и зарождается некое сомнения. Правда, что он ничего не видел? Или же… мальчишка спешит отмахнуться от мыслей, а все свое внимание переключает на Игоря. — Я пришел, когда костер догорал, — Врешь. Маленький лжец. — Не сразу и понял, что кто-то горел. Насколько знаю, там остались лишь обгоревшие кости. — Ух ты… — задумчиво проговорив, Игорь взглянул на отца. — Вы же найдете виновного? А если это серийный маньяк? — Не думаю, что это серийный маньяк. Ранее ничего подобного не встречалось… Это скорее похоже на вспышку ярости, — мужчина по привычке делится собственными мыслями с сыном, поглядывая в зеркало на обоих мальчишек, что теперь внимательно слушали его. — Только вот, чем его могли разозлить дети? Это уже другой вопрос. В любом случае, мы должны найти его. Должны были остаться какие-либо следы, когда ты идешь на поводу чувств — ты точно что-то упустишь. И эта мелочь зачастую губит любого. Никаких следов нет, папаша. Кроме мелких засранцев, что получили по заслугам. — Никогда не сомневался, что ты у меня крут, — Игорь довольно кивает, чувствуя гордость за собственного отца. — Сереж, а ты как считаешь? Поймают ли? — Думаю да. — искренне отвечая, мальчишка сжимает пальцами альбом. Наивный. — Ой… а что ты рисуешь? Покажешь? — Не думаю, что тебе понравится… — Да че ты начинаешь! Показывай давай, — настаивая на своем, Игорь легонько толкнул в плечо, пытаясь ободрить. — Обещаю, что смеяться точно не буду. — Тебе повезло, уговорил, — тихо хохотнув, Разумовский все же открывает альбом, чтобы показать свои рисунки. Которых не так уж и много, ибо этот альбом был практически новым, но достаточно для первого раза. Мужчина явно расслабляется, когда мальчишки наконец-то переключились на что-то, что уж точно не было связанно с убийством. Теперь он мог погрузиться в собственные мысли, пока это позволяла дорога, и они не добрались к нужному месту. Дорога с пробками заняла примерно каких-то полчаса. И вот машина останавливается у ворот детского дома: во дворе играли дети под внимательным присмотром воспитателей. — Вот мы и на месте, — оповещает мальчишек, которые, кажется, и не видели, что происходило вокруг. Собственно, они и не заметили того, как машина остановилась. — Уже? — удивленно моргнув, Игорь выглянул в окно, явно расстраиваясь, что добрались слишком быстро. Сережа коротко выдыхает. Вот он опять возвращается туда, откуда убегает чертов каждый раз, пусть и ненадолго, но ему удавалось побыть одному, без чужих подколов и прочего. Сейчас же Разумовский до ужаса не хотел возвращаться. Не после того, как тебя пытались засмеять. Нет. Он не хочет. — Ну... я пошел тогда. Мужчина наблюдает за тем, как парнишка потянулся открывать дверь, и лишь тихо выдыхает. — Давай уж проведем тебя к калитке. Верно, Игорь? — Да! Мы еще тебя навещать будем, — обещая, он выскакивает первым из машины, сразу ежась из-за зябкого порыва ветра. Следующим выбирается Сережа, а последним старший Гром. Погода явно успела подпортится, казалось, что вот-вот, и с неба польется дождь. В прочем, ничего нового не было. — Правда? — Разумовский с надеждой взглянул сначала на мальчика, а после и на мужчину. Пытаясь найти подтверждение, что это было не вранье. — Конечно. Будем заезжать к тебе, если сам не окажешься против. — Он не против, пап! — Не говори за других, Игорь. Игорь лишь тихо фыркает, на что сам Сергей тихо хохотнул. — Буду только рад эт… — Разумовский! Окликнули настолько внезапно, что оба мальчишки подскочили на месте, лишь один полицейский оставался невозмутим, фокусируя собственное внимание на женщине, выходящей к ним. — Кого я позвала, мм? — строго обращаясь, она одернула Сережу за плечо. — Сбежал не пойми как и когда! Думаешь, это весело, поставить весь детдом на уши своей пропажей?! Но мальчик молча пытается вырваться. Заметили раз пропажу и теперь устроили трагедию! В голову приходит мысль, что же будет, когда всплывут все его предыдущие вылазки? Наверное, Сережа больше никогда не окажется на улице. — Молчишь, значит? Нечего сказать в свое оправдание? — Кхм. Извините, но мальчик не виноват, что ему стало скучно, — Гром вмешивается в тарабарщину воспитательницы, заодно привлекая к себе внимание. — Он больше так делать не будет. Незачем отчитывать. Он одергивает собственного сына, прямо глядя на женщину, что явно растерялась и, только сейчас замечает компанию Сергея. А вот сам Сережа был неимоверно благодарен за то, что за него вступились, и хотя бы на какой-то миг ведьма во плоти заткнулась. Правда ненадолго. — Вы должны понять, что мы несем ответственность за каждого. — Понимаю, как никто другой. Это ваша работа. — понимающе кивая, он продолжил. — Позволите ребяткам попрощаться? — Да-да. Конечно, — женщина рассеянно отступила в сторону, отводя взгляд в сторону двора. — Смирнов! Я все вижу! Оставь Юленьку в покое! Но, на эти крики троица уже точно не обращала внимания. Сережа поднимает взгляд на мужчину и благодарно кивает. — Спасибо вам, дядь Костя, — улыбаясь, он немного подумал и уже не так громко добавляет. — Хотя бы сейчас я спасен от того, что могут меня сожрать. — Если что, знаешь, к кому обратиться, — добродушно улыбаясь, Гром немного нахмурился. — Только не нужно так больше сбегать. Лады? — Постараюсь. Игорь тихо хохотнул, покачивая головой и наконец-то отзываясь. — Давай только не убегай, когда я к тебе приеду? — беззлобно фыркая, он задумчиво взглянул на Разумовского. — Кстати, на выходных я к тебе загляну. Правда же? — Да. Сделаешь всю домашнюю работу и привезу тебя к Сереже. Теперь же был черед смеяться Сергея и самого мужчины с того, как Игорь страдальчески простонал. — Вот всегда ты так! — бросив недовольный взгляд, он обратно переключает внимание на мальчишку. — Ладно… до встречи тогда? — До встречи. Был рад знакомству. И последнее, что наблюдает Разумовский, это то, как следователь с сыном садится в машину и после они отъезжают. Игорь же все время глядел в окно, махая рукой на прощание. Когда же он сам решился помахать, его тут же схватила воспитательница за руку и утащила во двор. Еще долго отчитывая по пути в здание, но сам Сережа уж точно это не слушал.