Приносящая бедствия

Он был тем, после которого другие не имели шансов.

Некоторое время Эмилия и Катсуки провели в неловком молчании. Парень шёл чуть впереди, так как девушка до сих пор не знала куда они направлялись. Ее сердце билось ужасно часто. Она была настолько взволнована, что у неё даже руки подрагивали, и, чтобы не выдать себя, ей пришлось спрятать их в карманы. Парень был взволнован не меньше. Он старался избегать ее прямолинейного взгляда и игнорировал все расспросы. — Объясни хотя бы куда мы идём? — Волконская вопросительно подняла одну бровь и все пыталась установить с Бакуго зрительный контакт, — Может, ты хочешь меня изнасиловать и убить? Тогда скажи сразу, дай мне шанс спасти свою шкуру! — Отвянь, — бросил тот в ответ, подкатив глаза, — Мы уже пришли. Русоволосая перевела взгляд с блондина на картину, что открылась перед ней. Это место решила посетить значительная часть жителей города, чтобы купить все необходимое к столу и в качестве подарков близким. Лица людей излучали радость от приближения праздника. Посетители рождественского базара были нарядно одеты и улыбались друг другу. В воздухе витал запах марципанов и имбирных пряников, манили украшенные витрины, сверкали разноцветные гирлянды и елочные игрушки, кафе приглашали возможностью согреться с помощью ароматного глинтвейна. В морозном воздухе разливается атмосфера волшебства и ожидания полуночи. В глазах девушки отражались огни, освещающие ярмарку. Она улыбалась так по-детски, так искренно и светло, что парень тоже невольно улыбнулся. — Зачем мы здесь? — Эмили взглянула на Катсуки. Она сияла. — Просто так… — тот немного смутился и отвёл взгляд, — Тут лучше, чем с этими неудачниками. — Ха-ха, я здесь была так давно… — от счастья она аж покружилась на месте. — Тогда пошли, — парень немного колебался, но все же взял ее за запястье и повёл в самую гущу толпы. Они исследовали павильоны с сувенирами, попробовали различные сладости, купили безалкогольного глинтвейна. Им обоим хотелось растянуть этот момент до бесконечности. Как бы блондин не выглядел равнодушным ко всяким того рода романтическим вещам, но не восторгаться русоволосой он не мог. Разве можно быть одновременно такой язвительной и такой милой? Закончив пить горячий напиток, она выбросила стаканчик в мусорку и лукаво взглянула из-за спины на Катсуки. Он непонимающе посмотрел на неё в ответ. Та опустилась на корточки и взяла в руки немного снега. Скатав его в плотный шарик, девушка запульнула снежок в живот парня и весело засмеялась. — Ну держись! Не я начал эту войну! — с жаром произнёс он, бросив в мусорку свой стаканчик и присев, чтобы тоже взять снега. Его бросок был более уверенным и точным. Блондин попал прямо в грудь русоволосой. Та не заставила себя долго ждать и продолжила атаковать. Повезло, что они были далеко от ларьков, и людей почти там не находилось. Снег летел, попадая ребятам за шиворот, но они будто этого не замечали. Когда Бакуго нагнулся, чтобы взять побольше снега, Волконская подошла к нему со спины и тихо ждала, пока тот встанет. Когда он это сделал, то услышал небольшой шорох со спины, но не успел увернутся. — Попался! — выкрикнула девушка и бросил снежок прямо ему в лицо. Это был шанс, которым она не преминула воспользоваться. Пока блондин не мог открыт глаза из-за снега, Эми толкнула его в плечо, повернув его корпус к себе. Она зарылась обеими руками в светлые волосы, и, слегка притянув голову парня, прильнула своими замерзшими от холода губами к его горячим и влажноватым от растаявшего снега губам. Он почувствовал приятный вкус глинтвейна, а в нос ему ударил запах дорогих духов. Катсуки ощутил затылком холодные мокрые ладони Эмилии. Он шумно выдохнул ей в губы, а его руки проскользнули прямо на талию девушки, прижимая ее ближе к телу, желая хотя бы ещё на пару секунд продлить поцелуй. По ее телу будто прошёл табун мурашек. Все получилось немного робко и неуверенно со стороны русоволосой, но у блондина буквально ноги подкашивались. После она отпрянула, и, избегая пристального взгляда алых глаз, несколько нервно улыбнулась. — Я выиграла! — Волконская спрятала свои руки в карманы пальто и отвернулась, — Теперь я могу сделать с тобой все, что захочу! — Черт, опять ты меня обошла, принцесса… — усмехаясь, Бакуго неотрывно следил за каждым ее движением, — Почему-то я был уверен в своей победе. Я недооценивал противника, — та лишь посмеялась, прикрывая рот рукой. — Блять, чувство власти над тобой так чудесно! — она все-таки встретилась с ним взглядом. Ее очень удивило, что в нем не было привычного гнева или суровости. Он был абсолютно спокоен, не считая его рук, в которых то и дело появлялись небольшие клубы дыма. — Говори уже, чего ты хочешь, — тот уже предвкушал что-нибудь идиотское и ужасно противоречащие его натуре. Что-нибудь в ее стиле. — Сука, дай подумать! — русоволосая приложила указательный палец к подбородку и задумалась, — Блять, я впервые в жизни целовалась, у меня мысли не о том! — вплеснула она руками. — В смысле „впервые“? — Бакуго непонимающе посмотрел на неё, — Ты серьезно никогда не целовалась? — Нет… — цвет щёк Волконской стал чуть насыщеннее, — Блять, не твоё дело! — Пиздишь, — пошёл он в сторону выхода из парка, в котором проводилась ярмарка, — Ты думаешь я поверю в это дерьмо?? — Не пизжу я, идиот! — возмущённо пошла она за ним, шумно дыша через нос, — Будто у самого охуеть какой опыт был! — Ну я как бы нравлюсь девушкам, — усмехнулся тот, — Хотя, если подумать, то я наверное не удивлён, что ты ни с кем не целовалась. У тебя характер просто отвратительный! — И это говоришь мне ты?! — лицо Эми съёжилось будто смятый лист бумаги, — Сколько у тебя вообще девушек было, чтобы мне об этом говорить?! — Я был популярен в средней школе, но бывших у меня две, так как все остальные были какими-то лохушками, — взгляд блондина стал надменным, и он, не мигая, стал пялиться на неё с высоты своего роста, наблюдая за реакцией русоволосой, — А тебя похоже в средней школе не любили. — Не любили?! — она буквально подскочила на месте, — У меня просто не было желания получать внимание от тех, кто слабее меня, дебил! Несмотря на то, что они снова срались, им было безумно весело. В момент, когда Волконская говорила эти слова, она и Бакуго заметили какое-то странное движение с левой стороны. На вымощенной дорожке, что вела в глубь парка, стояли парень с девушкой примерно ровесники нашей сладкой парочке. Они ругались. Хотя скорее не ругались, а молодой человек орал на свою возлюбленную, нисколько не стесняясь в выражениях. Это был высокий парень худого телосложения с каштановыми волосами и карими глазами. Девушка, стоящая перед ним вся в слезах и умоляющая о прощении, была достаточно миловидна: ее глаза были светло-серыми, а волосы рыжими как пламя. Ее спутник, дошедший до предела своей ярости, замахнулся рукой. Он хотел ей отвесить смачную пощечину. Но ему кое-что помешало. А если быть точнее, кое-кто. Катсуки успел перехватить запястье беснующегося шатена, а Эмилия загородила собой заплаканную рыжеволосую. — Какого хуя?! — возмутился молодой человек, — Не лезьте не в ваше дело! — тут он перевёл взгляд с блондина на девушку, что стояла перед ним. Он резко побледнел. — Неужели не узнал меня? — взгляд русоволосой стал холоднее, чем морозы в России, а милая улыбка по-привычке не сходила с ее лица, — Похоже тогда тебе было мало… Бакуго непонимающе пялился на свою возлюбленную. Он по-прежнему сильно сжимал запястье нападавшего, который нисколько не сопротивлялся, испугавшись ужасающей ауры, исходящей от него. Единственное, что понял блондин, так это то, что Волконская и этот уебок были давно знакомы. Причём не при самых лучших обстоятельствах. Неожиданно заплаканная девушка оттолкнула спасительницу назад и загородила кареглазого собой. — Не смей прикасаться к моему парню! — завопила та, — Иначе я… — Твой парень? — искренне удивилась Эми. Она перевела свой поражённый взгляд на Бакуго, и встретила тоже самое выражение. Они оба выглядели как два дурака, — После всего того, что он тебе сделал… — Именно! — надменно воскликнул парень сзади, вдруг поверив в свои силы, — И вообще я стал намного сильнее, чем прежде, поэтому не стоит меня злить! — Да что ты… — клыкасто улыбнулся Катсуки и сжал руку оппонента настолько сильно, что тот завопил. В его свободной руке появился взрыв не хилой мощности, из-за чего знакомая русоволосой вообще слетела с катушек. — Конченные ублюдки… — обернувшись, прошипела девушке сероглазая, — Но не думай, что, если я не имею причуду, то ни на что не способна! — внезапно в ее руке появился нож. Как только та замахнулась, Волконская точным движением перехватила ее запястье и стала его выкручивать. Из рук противницы выпал злосчастный нож, и она завизжала от боли в точности, как до этого сделал ее молодой человек. — Прежде чем начать пугать меня своей тыкалкой, подумай, что ты будешь делать, ежели я не испугаюсь… — тихим и вкрадчивым голосом произнесла возле ее уха Эмили, после чего отпустила рыжеволосую, — Совет на будущее: когда твоей жизни будет угрожать опасность из-за этого утырка, даже не думай звать кого-нибудь на помощь… — И это говорит какая-то наркоша?! — снова вставил свои пять копеек шатен, потирая поврежденную руку и косясь на сложившего руки в карманы блондина, пока его возлюбленная поднимала со снега нож. Русоволосая удивлённо посматривала то на ухмыляющегося кареглазого, то на тихо хихикавшую его спутницу. — Вся школа теперь знает, что ты наркоманка! — та уже заливалась смехом, — А ещё на интервью называешь себя героем! Такой реакции сероглазая точно не ожидала. Ни капли ярости, злости или обиды не выражалось в лице Волконской. Ей было абсолютно все равно. Губы ее снова скривились в привычной милой улыбке, а жесты были плавными и спокойными. Бакуго уже хотел вступить в перепалку и сказать все, что он об этих двоих думает, но та жестом его остановила. Хотя, если быть честной, ее глаза были выразительнее всяких жестов. В них буквально читалось, что ещё чуть-чуть, и она начнёт резню. — Если бы ты знала как мне похуй, ты бы заплакала, моя дорогая~, — Эмилия игриво подмигнула своим знакомым, развернулась на сто восемьдесят градусов, взяла под руку блондина и насильно увела его от той пары, объясняя, что разговор с ними ни к чему хорошему не приведёт. — Отцепись от меня, идиотка! — все продолжал орать на неё Катсуки, — Дай меня, блять, их отмудохать! — Сейчас не время для твоих истерик, Взрывокиллер, — как только они ушли подальше, выражение лица Эми ожесточилось, что случалось с ней крайне редко. — Как эти уебки посмели нести такую ахинею! — продолжал тот, попутно пытаясь вырваться из крепкой хватки девушки, — Сука, уж лучше бы они друг другу глотки перегрызли! — Это не бред… — ее голос отдавал металлом, — И если ты сейчас не успокоишься, я тебя уебу… Парень вдруг замолк. Он вопросительно поднял бровь и пристально посмотрел на свою спутницу. Та вовсе отвернулась. Он чувствовал как ее руки тряслись, а зубы чуть ли не скрежетали. — Что ты сейчас сказала? — тот немного растерялся, — „это не бред“? — Именно, долбоеб, — тихо прорычала девушка, — Дай мне пять минут, я тебе все объясню. Понимая, что он никуда не сорвётся, она, остановившись, отпустила его руку и взяла из кармана наушники, зажигалку и сигареты. Вставив два наушника в уши и включив на всю громкость фонк, русоволосая достала сигарету и попыталась ее поджечь. Но блондин выхватил у неё сигарету вместе с зажигалкой. — Говори давай, что здесь происходит! — его голос был громче музыки в наушниках, — Иначе я тебя подорву, нахуй! — предметы в его руке взорвались. — Пять минут, — твёрдо сказала та, вынимая наушники, — Мне нужно успокоиться, поэтому просто помолчи пять минут, — ее тремор все не прекращался. — Ну так успокойся, дура! — неожиданно он зарылся своей рукой в светло-русые волосы девушки и рывком притянул ее к себе, заставив уткнуться в свою грудь. Вследствие всяческих попыток подавить свои чувства, тело Волконской было очень напряжено. Ей хотелось порвать сероглазую на куски за то, что та вместо благодарности за спасение от тех трёх уебков год назад отплатила ей таким отношением. Да, тогда она немного переборщила, но они сами были виноваты. Какой нормальный человек оставил бы свою знакомую в беде, когда ее пытались изнасиловать? Конечно не Эми, ведь она будущий герой. Возможно именно из-за того случая, рыжеволосая окончательно свихнулась. Сотни противных мыслей вертелось в ее голове. Многие воспоминания о средней школе ее мозг старался стереть, чтобы не испытывать столько неприятных ощущений. Даже на испытании на храбрость не удалось их вытащить. Сейчас она была в ярости, и это чувство выжигало в девушке все ее нутро. Катсуки не знал как реагировать на такое ее состояние. Он ужасно запутался. Наркотики, та пара, Эмили. Все было так странно. Ему хотелось обо всем расспросить, чтобы понять что, черт возьми, происходит. Он никак не мог смириться, ведь тогда с теми отбросами он стоял как идиот, и единственное, что делал — лупился на неё, ожидая объяснений. Но он молчал. Сейчас было точно не время для допроса. Бакуго все сильнее прижимал Волконскую к себе. От переживаний его сердце билось чертовски сильно, но через его куртку она этого не чувствовала. Он был таким тёплым и пах так сладко, что девушка постепенно начала расслабляться. Ее дыхание становилось все глубже, а злость уменьшалась в геометрической прогрессии. Его руки, обвивающие голову и шею были настолько тёплыми и приятными. Но надо было все объяснить. С самого начала. Она коснулась рукой его груди, дав понять, чтобы он отпустил. Тот не препятствовал. Он внимательно следил за каждым ее движением, пытаясь понять, какие именно чувства ей пришлось испытать. Но девушка была уже в порядке. Правда, она была немного уставшей от эмоциональной перегрузки, но это было не страшно. — Итак, начну с того, что я ненавижу боль… — тяжело вздохнула Эмилия. — Быть героем и ненавидеть боль? — на его лице появилась немного циничная улыбка. — Да-да, звучит глупо, но это так, — она начала несколько раздражаться, потому что ей вообще не хотелось откровенничать, — Короче, просто молчи и слушай. С самого детства причуда Волконской причиняла ей сильнейшую боль. В раннем детстве, когда у неё только начала проявляться способность, ее тренировал отец, так как было необходимо, чтобы тело девочки адаптировалось к причуде. Но оно не адаптировалось. После каждого использования крыльев ее спина жутко болела, кровь из ран хлестала фонтаном и чувствовалось моральное и физическое истощение. Она даже однажды чуть не умерла из-за сильной потери крови. Попытки заставить русоволосую к этому привыкнуть не дали результатов, поэтому отец благополучно бросил занятия. Из-за беспокойства за ее здоровье он попробовал подавить мечту девочки стать героем, что стало причиной ухудшения их отношений. Когда ей было лет четырнадцать она уже как два года занималась с Айзавой. Боль была адская, но девушка не жаловалась. Она лишь уведомила об этом свою мать. Та в свою очередь решила отвести ее к врачу, чтобы помочь ее организму привыкнуть к причуде. Приведя ее в одну из лучших клиник города, доктор порекомендовал обезболивающие, что продавались только в этой самой клинике. Он объяснил все тем, что когда тело Эмили приспособится к причуде, боль пройдёт, и препараты больше не понадобятся. Употреблять их надо было после каждого использования способности. Так она и подсела. Девушка просто не могла прожить без таблеток, после тренировок она их глотала пачками. На беспокойства матери врач отвечал, что это нормально и скоро ее мучения сократятся. Но они не сокращались. Постепенно, привыкая к ощущению легкости и полного расслабления в организме, она становилась сонливой. Русоволосую мучали головные боли, она иногда теряла сознание. Не смотря на все это, ее успеваемость не ухудшилась. Она старалась употреблять таблетки только после использования причуды. У нее это получалось, но количество препаратов приходилось постоянно увеличивать. Иначе боль не проходила. У Айзавы было много работы в школе и геройской сфере, поэтому он не замечал незначительные изменения в ее поведении, тем более она очень хорошо их скрывала. Никто не мог ей помочь. — И ты не пыталась бросить, хотя понимала, к чему это может привести? — блондин внимательно слушал, пытаясь запоминать все детали. — Конечно пыталась! — все пуще распылялась та, — Но… представь боль от разрывания кожи и деформации твоих мышц и костей в области лопаток. Думаю, меня можно понять! — Ясно… — Катсуки было тяжело переваривать ее слова, — Так, а при чем тут эти двое? — Вот об этом я сейчас и собиралась рассказать, не перебивай! — хоть тема была не из приятных, но, разговаривая с ним, ей становилось почему-то легко и спокойно. Был уже конец учебного года, когда случилось „то событие“. Ей тогда было лет пятнадцать. Она шла со школы в полном одиночестве, слушая в наушниках фонк на полной громкости (один из ее любимых жанров в музыке). Уже вечерело. Путь домой Волконской лежал через несколько тёмных переулков, но ее это не беспокоило, так как она вполне могла себя защитить. Переулки, по которым она ходила, чаще всего пустовали, но в тот день все было несколько иначе. Трое парней домогались до девушки с серыми глазами и рыжими волосами. Эми ее мгновенно узнала, впрочем, как и парней. Они были ее одноклассниками. У рыжеволосой не имелось причуды, поэтому она с первого же дня стала изгоем. Русоволосая тоже была изгоем, но скорее не по обстоятельствам, а по собственному желанию. Тяжелейшие тренировки с Айзавой и обезболивающие отбили у неё всякое желание взаимодействовать с обществом. Также ее непростой характер не давал никаких шансов на дружбу даже самым общительным людям. Трое парней, что Волконская встретила в переулке были самыми „крутыми“ в школе и они обожали издеваться над сероглазой. Но все ограничивалось лишь словесными унижениями, поэтому русоволосую это не ебало. Она бы влезла только если они причиняли вред физически. Ее саму троица долбоебов не трогала, так как Эмили с первого дня обучения дала им понять, что с ней не стоит иметь дело. Русоволосая не ожидала, что они осмелятся на „такое“, считая их трусами и неудачниками. Она почувствовала глубокое отвращение, которое перешло в неконтролируемую ярость. Те уроды лапали рыжеловолосую своими мерзкими руками, а она безуспешно пыталась их оттолкнуть и молила, чтобы кто-нибудь ее спас. Воконская не заставила себя долго ждать и мгновенно напала на насильников. Она отбросила свой рюкзак, за секунду подлетела и со всей силы ударила их ногами по голове, заставив отпрянуть от рыжеволосой. Девушка напала на них и, несмотря на то, что у парней были достаточно сильные причуды, жестоко избила их, сломав каждому по несколько костей. Больше всего досталось кареглазому шатену (главному в этой компании и инициатору всех самых мерзких идей), она хорошенько начистила ему ебало. — Мальчики~, — хоть ей и было больно, на лице Волконской растянулась широкая улыбка, а глаза искрились безумием, — Знаете такую средневековую пытку „Крокодил“? — на ее вопрос никто не ответил. Сероглазая в это время прижалась к стене и дрожала от страха, — Ах, забыла, вы же идиоты, поэтому придётся объяснять… Вообщем, сначала берут огромные щипцы в виде крокодила, раскаляют их на огне, а потом ими же вырывают хуй так, чтобы пытуемый оставался в сознании. Думаю, вы понимаете, что с вами может случиться, если хоть словом обмолвитесь о сегодняшнем инциденте. После этой фразы она залилась смехом, от которого у всех пробежал холодок по спине. Эмили, подхватив на руки пострадавшую и улетев оттуда подальше, вскоре опустила ее на землю. Из ее ран на спине сильно кровоточило, боль во всем теле была адская, а дыхание стало отрывистым и частым. Благодаря адреналину, ей было незаметно, в каком плохом состоянии она находилась. Но когда насильники скрылись из виду до девушки это наконец дошло. Эмилия потянулась к карману пиджака, где лежали таблетки. Она закинулась ими и несколько устало посмотрела на сероглазую. Та давилась слезами и испуганно глядела на свою спасительницу. — Прошу, не трогай меня… — лепетала она, — Я тебя боюсь… — Не пойми превратно! — от „той сумасшедшей“ не осталось и следа, что вызывало еще большие подозрения у рыжеволосой. В свою очередь спасительница пыталась всячески ее успокоить, — Я просто хотела их запугать, чтобы они больше никогда такого не делали. Тебе нечего бояться, — она нежно взяла ее за руки. — Пусти меня… умоляю, — пострадавшая убрала от себя ее руки и побежала в сторону своего дома, — Ты не станешь героем, ты сущий дьявол!! Волконская осталась на том же месте. Ей было очень хуево. Вся бледная и израненная она понимала, что в таком виде домой возвращаться не стоит. Единственное место, куда та могла пойти, это дом Айзавы. Но проблема заключалась в том, что его дом находился достаточно далеко, поэтому ей пришлось снова использовать крылья. Девушка долетела очень быстро и, опустившись на землю, позвонила в дверной звонок, попутно снова доставая таблетки. — Кто? — послышался низкий мужской голос за дверью. — Айзава, открывай давай, если не хочешь чтобы перед твоим домом лежал мой труп… — тихо ответила Волконская, и дверь тут же отворилась. Учитель поражённо глядел на свою ученицу, сидящую на земле и облокотившуюся на стену. Вокруг неё были разбросаны таблетки, а она виновата на него смотрела, пытаясь хоть немного улыбнуться. На этом моменте Эмилия замолкла, потому что почувствовала как снова начинала злиться. Успокоив дыхание и отбросив всякие ненужные мысли, они взглянула на Катсуки, которой, несмотря на исказившееся от злости лицо, выглядел несколько задумчивым. — И эта пиздохуевина стала встречаться со своим мучителем?? — он был в полнейшем негодовании, — Она, блять, должна быть благодарна, что ты спасла ее никчемную душонку! — Честно, я сама была в ахуе от этого… — с облегчением выдыхнула та. Она боялась, что блондин будет полностью в ней разочарован, обматерит и уйдёт от неё. Похоже не все потеряно. — Кстати, как Айзава-сенсей и твои родители отреагировали на произошедшее? — его вовсе не заботила жестокость, которую проявила русоволосая год тому назад. Он прекрасно понимал ее чувства. — Он и мой отец прикрыли ту клинику, где продавались мои обезображивающие, обличив мошенничество работников и распространение сильнодействующих веществ. Бросив принимать таблетки, у меня начался синдром отмены (появились судороги, нескончаемый тремор, бессонница и тревожность). В итоге мне понадобилась серьезная медицинская помощь, а с психологической помощью справился Айзава (у него есть образование психолога). Маме мы лишь сказали, что обезболивающие мне больше не требуются и что боль прошла. О зависимости ни я, ни Айзава, ни мой отец не упомянули и слова, так как она бы всю жизнь себя корила за произошедшее, — Волконская все время разговора пыталась понять, что Бакуго о ней думает, но у неё ничего не выходило, — О, забыла сказать! Те три уебана, придя в школу, на все вопросы о том, где они поранились, отвечали, что их избили какие-то незнакомые хулиганы. Они потом до самого выпуска меня шугалась. А девка так вообще перевелась в другой класс и всячески меня избегала. Рада, что все более менее нормально разрешилось… Парень молчал. Столько всего произошло за этот чертов день, у него аж голова разболелась. Девушка почувствовала облегчение, высказав все. Ее так долго гложили неприятные воспоминания… Но в то же время она ощущала сильную неловкость, так как об этом даже Мине не рассказывала. Хотя Эмили вообще тяжело было представить, как за столь короткое знакомство с человеком, она прям так сразу почти всю душу открыла. Любовь — страшная штука. — Я наверное должна быть тебе противна… — немного усмехнулась девушка, — Если да, то скажи прямо. — С чего это ты взяла? — лицо Катсуки было пиздецки серьезным, — Не выдумывай всякую хрень, тупица! — он достал из кармана свою горячую руку и потрепал свою спутницу по голове, — Ты же знаешь, я тоже был тем ещё ублюдком. Голос Бакуго был до чертиков приятным, и Волконская буквально таяла по его рукой, все шире улыбаясь. — А, то есть сейчас ты думаешь, что не… — ей не дали договорить. — Сдохни уже! — и вот он снова рассвирепел. Но был один нюанс. Он улыбался. Как бы не старался, его лицо не поддавалось никаким уговорам изменить своё выражение. Было так охуенно вернуться к их привычным перепалкам. Немного подумав, парень взял русоволосую за руку. Она была холодная как ледышка. Гребанная тупица… никогда о себе не заботится. Он отпустил ее, взял из правого кармана перчатку и бросил ее в лицо девушке. — Это тип ты меня на дуэль вызываешь, — захохотала та, беря в руки перчатку чёрного цвета. — Надевай… — подкатил тот глаза и направился в сторону общежития, не дожидаясь своей возлюбленной, — С каких пор я начал раздавать одежду бедным проблемным девкам?! — Тебе даже второй перчатки жалко, жмот, — фыркнула та и догнала блондина, — Ко всему же, я из очень обеспеченой семьи! — Но на нормальную одежду у тебя похоже денег нет, — он взял ее за оголенную левую руку и всунул вместе со своей в карман куртки. — Во-первых, я не вижу необходимости покупать перчатки, — Волконская немного надула губы, — А во-вторых, я у тебя ничего никогда не просила, это чисто твой душевный порыв, меня не за что отчитывать. — Зануда… — тот чуть сильнее сжал в своём кармане ладонь Эми. Такая мягкая. Так они и дошли до общежития. Войдя, они увидели, что их уставшие одноклассники нерасторопно убираются в зале, где проходило торжество, понемногу засыпая находу. — То, что вы свалили на свое свидание не означает, что вы избежите уборки, поэтому быстро за работу! — несмотря на позднее время, Иида был похоже полон сил. Парочка очень недовольствовала сие обстоятельству, но упираться не стала. Переодевшись в домашнюю одежду, они с кислыми лицами принялись помогать ребятам. Все шушукались и заинтересованно на них поглядывали, но Эми и Катсуки не обращали на это внимания, желая как можно быстрее закончить с этим дерьмом и пойти к себе. — Мидория, Волконская, Бакуго — вдруг произнёс Тодороки, заставив их обернуться в его сторону, — Насчёт стажировки… Если вам больше некуда идти, не хотите пойти вместе со мной к герою №1? — Опа, неужели я спустя столько времени снова встречусь с твоим отцом? — лукаво ухмыльнулась девушка и встретила три безумно удивленных взгляда. — „Снова“?! — в один голос произнесли они, вызвав взрыв смеха со стороны собеседницы.