Поэма ветреным цветам

Реял ветер, приглашая одинокие лепестки раствориться в безмятежном танце. Листья шелестели, задавая настрой- то спокойный как беззвездная ночь, то юркий как пламя. На одной из карминовых крыш, той, что застелена пеленой листьев и ярких ленточек, распластались два рыцаря- оба статные и юные, обличённые в темно-синие камзолы и с мечами в ножнах- как положено бойцам. Их серебро* налилось лунным светом, отражая небосвод. Первый бдел за городом, даруя его жителям покой, второй же, прикрыв глаза в полудреме, думал о чем-то своём. -Во время патруля не положено почивать,- начал первый, тот, что чопорен и строг, но, в то же время, несомненно, мил и благосклонен. С губ второго, чьи локоны, подобно волнам в синеве морей, развивались по ветру, сорвался дивный хохот: -Строг, как подобает капитану,- тот приподнялся на локтях, устремляя взгляд на друга. Теперь и тот залился смехом, чей гул разнесся по пустынным улицам. -Не пора ли тебе отдохнуть?- заботливо поинтересовался Кэйа. -Лицо бело, словно призрака увидел, да и выражение как осенний день. Но Дилюк был краток, что только досаждало: -Я обеспокоен сохранением порядка, не более,- взгляд устремился в ясность чуждого глаза, наблюдая за опаловым серпом и всею красой Селестии, сияющей в его отражении. -Лжец,- не усмирялся Альберих. Он подошёл вплотную, что носки сапог, пыльных от обилия боев, утыкались в бедро Дилюка. -Неужели я попал на допрос,- наигранно, пытаясь разрядить обстановку, -но, господин Альберих, не стоит делать опрометчивые выводы,- он встал не отводя взгляда, и, прильнуть вплотную, ощутил, как чужое дыхание обжигает собственные щеки. -Ох,- предельно ласково. -неужели? -Именно,- на лице Дилюка появилась самодовольная ухмылка. -Тогда,- не закончив предложение, он рывком скользнули в правый карман камзола Рагнвиндра, доставая ранее запримеченный клочок бумаги. Письмо, обличенное в белоснежный, исписанный золотистыми узорами конверт, не указан ни получатель, ни писарь, и печати также нет. Но Кэйа самодовольно, как расправивший перья павлин, присваивает авторство Дилюку. С чего такие доводы? Тут и думать нечего: начиная с витиеватого оформления, заканчивая педантичным подходом к выбору бумаги и дорогостоящих чернил, чей запах слышался лишь приоткрыв конверт. Да, именно так пахло в отчем кабинете. -Что же это, м?- Кэйа отступил, не давая возможности выхватить письмо. Но Рагнвиндр, кажется, и не заметил столь ловкого манёвра, оставаясь по-прежнему спокойным. Тем временем Альберих аккуратно достал содержимое, стараясь не повредить изыскано подобранную обертку. Во главе письма расположилось краткое название- «Поэма». «И кто получатель?» Написана изящным, аккуратным почерком, видно, кропотливая работа. Ни одной кляксы, смазанной буквы- получатель явно занимает не последнее место в душе Рагнвиндра. Нет, не так- получатель отварил двери к самому сокровенном- к сердцу Дилюка, и питает его душу первой влюбленностью. -Отдай!- вдруг вскрикнул Рагнвиндр, сжимая ладони до хруста перчаток. -И ты мне ничего не сказал? Не сказал, что у тебя появилась возлюбленная? Дилюк, я думал, между нами нет секретов, - глаза забегали по строкам, подмечая каждое слово, букву, запятую. С выражением: Лик ваш мил и благолепен- творение кисти божества. А будь то стон, иль ах, иль вдох- святая евангелия. Бравы сердцем и сильны- вы как герой сказаний, Ваш образ- венец чистейшей красоты, объятый синим пламенем. -...Объятый синим пламенем,- показательно закончил Альберич, крепко прижимая поэму к груди. -Ах, как романтично, как душевно!- не унимался он. -Я даже малость ревную, мне ничего подобного не писали! Да что уж там- даже не заикались!- вздохнув, Кэйа протянул письмо его обладателю, и его тут же выхватили, едва ли не прорезав ткань перчаток. -Ты не должен был это читать, Кэйа! Хоть раз слышал о словосочетании “личное пространство”?- только сейчас Кэйа заметил, насколько алым стал лик Дилюка. Щеки пылали багровым пламенем, едва не сливаясь с волосами. В голову закрались сожаления о содеянном. -Прости,- виновато протянул Альберич. Слова не собирались в предложения, и он застыл с раскрытым ртом, не решаясь выпустить и вздоха. Его опередили. -Ты не... Я не злюсь,- в голосе чувствовалась тревога, которую, несмотря на приложенные усилия, было невозможно скрыть. -Это моя вина. Не стоило святить этой глупой... нелепой пародией на признание в чувствах, хах,- притворство отступило вмиг, сменяясь неподдельной тоской. -Люк!- окрикнул Кэйа, кладя ладони на плечи Дилюка. -Единственная глупость- это твоё поведение! Ведёшь себя как ребёнок, пойманный на шалостях. Только посмотри на себя! Опустил взгляд, надеясь спрятать своё раскрасневшееся словно... словно помидор лицо! А вот и не выйдет!- Дилюк хотел сквозь землю провалится, лишь бы не слышать нравоучений, не момент для них сейчас! А Кэйа никак не унимался, выплескивая все в лицо, или, в этой ситуации, макушку. Но его тактика работала, ведь спустя пару минут он услышал тихое хихиканье. -Чего смешного?- руки устремились к щекам, уже не столь пылающим, но все же покрасневшим. Он ненавязчиво приподнял голову Дилюка, смотря прямиком в глаза, в них горела былая искра. -Ты неугомонный, мне это нравится,- заулыбался Дилюк. Его лик светился неподдельными счастьем, отражая в себе всю вселенную и все звёзды на небе- самое красивое, что доступно людям этого мира. Самое красивое, что когда-либо видел Кэйа. -Хватило бы мне смелости...- прошептал Рагнвиндр, заводя руки за шею Кэйи в крепком объятии. -Что-что? Я не расслышал,- Кэйа приобнял в ответ, утыкаясь носом в шею. -Вскоре ты узнаешь, нет причин торопить события. *** “Смахнув рукой осевшие пылинки, я невольно вспоминаю… Не жгучи более мне ни слова, ни чувства, прописанные на этом скромном полотне, напитанные страстью и ребяческим смущением, они угасли будто звёзды в облачном дне. Пламя, закиданное болью, ложью и предательством потухло, оставляя жалкий пепел, лишь издали напоминая истину. Но правда в том- я лжец. Вру сам себе, в попытке утаить не угасшие за годы чувства. Хотел бы я поверить в собственную ложь, выкинуть из сердца образ... Но горькое до терпкости на языке, ох, как знаком мне этот вкус, смятение метает душу меж двух берегов: первый- разум, второй- зов чувств.” «Мой милый, элегантный мечник*, кому принадлежит твоя душа?»