Suddenly a dad

      Лань Сичень не ожидал ничего особенного, когда дядя позвал его в свои личные покои. В последнее время они часто встречались, и, учитывая все происходящее в эти дни, только некоторые из их встреч были приятными, так что его вызов не был чем-то необычным.       Поэтому от предстоящей встречи Лань Сичень ожидал разговора о том, как продвигается восстановление Облачных Глубин, или о том, что их лазарет все ещё переполнен больными.       Чего Лань Сичень не ожидал, входя в покои Лань Цижэня, так это обнаружить ребёнка, сидящего на его коленях.       Лань Сичень замирает, смотря на спящего сейчас мальчика, и Лань Цижэнь выжидает несколько минут, прежде чем заговорить: — Сичень, — его слова выдергивают главу клана Лань из шока. — Дядя, — отвечает он в ответ, склоняясь в уважительном поклоне, уверенный, что у него не получилось скрыть своё удивление.       Он все ещё находится в растерянности после последнего раза, когда член его семьи привел в Облачные Глубины ребёнка, о котором он не знал.       А-Юань невероятно послушный ребенок, но учитывая Лань Ванцзи, ушедшего в уединение, он был ответственностью, к которой Лань Сичень был не готов.       Не то что бы у него был много выбора, скажите спасибо умоляющим глазам его брата. — Кто это, дядя? — спрашивает Лань Сичень, кивая на ребёнка и глядя в удивление на то, как Лань Цижэнь в защитном жесте прижимает к себе маленькое тельце.       Этот мальчик не мог быть старше А-Юаня. — Дальний родственник, — объясняет Лань Цижэнь, ласково опуская взгляд на мальчика. — Внук брата твоего дедушки, — поясняет он, и Лань Сичень чувствует себя слишком уставшим, для того чтобы вспомнить правильный термин для обозначения ребёнка.       Поэтому всё, что он может сказать — это «Ах», на что получает понимающий взгляд дяди. — Он твой дальний кузен, — подводит итог Лань Цижэнь. Такое объяснение Лань Сиченю понять проще. — Где его родители? — спрашивает он, несмотря на то, что он почти что уверен, что знает ответ.       Если ребенок находится на руках его дяди, значит крайне маловероятно, что родители вернутся к нему. Война породила огромное количество сирот. — Мертвы, — подтверждает его подозрения Лань Цижэнь. В это же время ребенок просыпается.       Он моментально начинает вертеться на руках его дяди, и Лань Сиченю приходится сдерживать свой смех, когда ребенок комично замирает, как только замечает его. — Кто это, дядя? — шепчет, как ему кажется, мальчик, и Лань Сичень частично ожидает услышать выговор за его громкость. — Это, Цзинъи, твой кузен, — объясняет Лань Цижэнь с нежностью, и все что может сделать Лань Сичень — просто удивленно промолчать.       Он никогда не видел своего дядю настолько ласковым или, по крайней мере, не помнит этого. — Ооо, — выдыхает Лань Цзинъи, а потом слезает с коленей Лань Цижэня, которой поначалу пытается успокоить его, но в конце позволяет исполнить желаемое.       Мальчик подбегает к Лань Сиченю — ещё один проступок, за которой дядя мог его отчитать, но тот все ещë молчит — и восторженно хватается за его одежду, пока не натыкается взглядом на флейту. — Что это? — спрашивает он голосом, полным любопытства, и, будем честны, Лань Сичень всегда был слаб перед энтузиазмом маленьких детей. — Это флейта, — объясняет он, мягко подводя Лань Цзинъи обратно ко столу, садясь напротив Лань Цижэня, и только после этого он достает Лебин из-за пояса. — Что она делает? — спрашивает мальчик после этого. Обе его руки опираются на колени Лань Сиченя, чтобы ему было удобнее наклоняться вперед, и глава клана Лань улыбается ему. — Она создает музыку, — отвечает он, а затем наигрывает быструю и веселую мелодию.       Наблюдая за Лань Цзинъи, пока он играл на флейте, он замечает, насколько большими становятся его глаза, и Лань Сичень не может отрицать, что он очарован этим ребёнком. — Сделай так еще раз! — восклицает Лань Цзинъи, когда мелодия заканчивается, и Лань Сичень морщится от его громкости, но так как дядя не делает никаких замечаний, он не будет тоже. — Хорошо, — соглашается Лань Сичень и играет уже другую мелодию, более длинную и более сложную.       Лань Цзинъи смотрит на него с открытым ртом, а после завершения хлопает ему в восторге. — Могу я тоже сыграть? — спрашивает он, почти что подпрыгивая, но Лань Сичень, к большому разочарованию Лань Цзинъи, убирает Лебин. — Она слишком большая для тебя, — мягко объясняет он, поднимая маленькую ладошку Лань Цзинъи. — Ты не сможешь достать, — говорит он и мальчик взвизгивает от движения. — Есть более маленькие флейты, на которых ты мог бы сыграть, — вставляет Лань Цижэнь, получая от Лань Сиченя понимающий взгляд.       Лань Цижэнь может быть строгим учителем и ещё более строгим старейшиной, но он определенно более чем просто мягок с Лань Цзинъи. — Вы покажете мне? — умоляет Лань Цзинъи, кидая обезоруживающие взгляды на Лань Сиченя.       Если бы последний не знал всех обстоятельств, он был бы уверен, что этому взгляду Цзинъи научился у Лань Ванцзи. — Конечно покажу, — моментально соглашается он, слабый, как и всегда, перед большими и умоляющими глазами, и гладит Лань Цзинъи по голове.       Мальчик ластится в ответ, а потом залезает к Лань Сиченю на колени, чтобы свернуться там. Лань Сичень обнимает его, а после поднимает взгляд на Лань Цижэня. — Где он будет жить? — спрашивает Лань Сичень дядю, поглаживающего свою бороду и размышляющего. — Я надеялся, что мне не придется отсылать его к другим сиротам, — отвечает Лань Цижэнь после долгой паузы, на что Лань Сичень лишь сужает глаза. — Дядя, — начинает он, но Лань Цижэнь, будто не слыша его, продолжает: — В конце концов, он часть семьи.       Где-то в глубины души Лань Сичень хочет возразить, но в этот момент Лань Цзинъи лишь прижимается ближе и обмякает на его руках, уснув, и глава клана Лань не может заставить себя сказать это.       Лань Цижэнь молча наблюдает за ними, и Лань Сичень мог бы чувствовать себя преданным от того, как провел его дядя, но в конце концов он лишь вздыхает. — Я мог бы взять его к себе, — предлагает Лань Сичень, выкидывая все мысли о трудностях, которые появятся, из головы. На лице Лань Цижэня небольшая улыбка. — Он будет моим подопечным, и А-Юаню будет с кем играть, — продолжает он, и дядя кивает, будто это все не было его изначальным планом. — Это звучит приемлемо, — соглашается он, с нежностью смотря на спящего на руках его племянника ребёнка. — Я бы не доверил его никому другому. — Вы теперь мой отец? — неожиданно спрашивает Лань Цзинъи, и Лань Сичень опускает взгляд на него, удивленный, что тот не спал, как он думал. — Я все еще твой кузен, — мягко поправляет но Лань Сичень, а после этого мысленно проклинает себя, наблюдая как глаза мальчика опасно увлажняются. — Оу, — выдыхает он, звуча настолько удрученно, что это причиняет Лань Сиченю боль. — Но я заберу тебя к себе домой, и ты останешься со мной, — обещает он Лань Цзинъи, а потом щелкает его по носу. — У меня даже есть друг, с которым ты можешь подружиться. Я думаю, тебе понравится А-Юань, — говорит ему Лань Сичень и Цзинъи моментально расцветает. — Друг, — восторженно говорит он, и Лань Сичень уже даже не зол на дядю за то, что тот обманом втянул его в усыновление этого ребёнка.       Лань Цзинъи определенно заслуживал весь мир, и Лань Сичень проследит, чтобы тот его получил.