Шторм

<запись в дневнике> «…Люди вокруг не были чем-то ценным дл… меня. Да и кто из нас осознает ценность чужой жизни? Мы все нормальные, плюс-минус. С минусом – в психушке, с плюсом – в психушке, только чуть позже, когда плюс этот приводит к тотальному выгоранию. И внутри остается пустыня, колючки и мертвые верблюды, которым стало нечем утолять жажду. Они гниют. Они отравляют. И в девяносто девяти процентах их уже не вернуть к жизни. А те, кто на нуле, живут до ста...сти, если не подохнут от другой заразы. Я полный ноль. Был. И вот т…т момент, когда я начал опускаться… Я не могу вспомнить. После него люди стали шарахаться от меня. После него я чувствовал волны злобы, как тихий прибой. Потом как волнующееся в сильный ветер море. В конце это был шторм на девять баллов, стабильный, непрекращающийся. Как сдерживать его, я не знал». <запись в дневнике> «Ощущение злости не проходит. Оно зреет и крепнет внутри, отнимая пространство сначала у души, а потом у внутренних органов. Я помню осознание: мое сердце пол…стью – злоба. Мне хочется мстить, абстрактно, без причин. Я убиваю животных. Вспарываю брюхо, вытас…ваю кишки. И ничего не чувствую. Шторм не утихает, он пытается мне что-то сказать, подтолкнуть к действиям. Внутри шумно. Неспокойно. Страшно. Ст…ия всегда пугает, ты не можешь ею управлять. Скорее, все наоборот: она управляет тво…и действиями. Заставляет двигаться, спасаться, искать тихий безопасный угол. Или убивает. Базовое желание жить гонит меня, толкает в спину, побуждая искать то, что спасет». <запись в дневнике> «Если видишь на картине лужу крови… Или у себя под ногами. Но меня эта картина не тронула. Я сегодня убил человека. Случайно, да, но я убил и смотрел, как растекается кровь из-под его головы. В свете улич…о фонаря она казалась густой черной смолой, более черной, чем грязь под ногами. Ноябрь выдался дожд…вым, жижа под но…и хлюпала, забираясь между ботинком и голой щиколоткой. Теперь она смешивалась с волосами и, наверное, мозгами этого пьянчужки, которого я оттолкнул. Мужик хотел мелочи на стакан джина и был сли…ом настойчив. Я решил все его проб…мы». <запись в дневнике> «Мучаюсь ли я тем, что зовут угрызениями совести? Ни капли. Моя жажда мести иррациональна, я не смог бы объяснить ее даже себе, но она не утихает. Я не оста…сь…» Я подобрал лишь один этот листок, лежавший рядом с замызганной и изорванной будто зубами тетрадью, но я понял, что это его тетрадь. Маньяка, которого я преследовал так долго и наконец почти нашел. Капли крови и грязь перекрывали некоторые буквы, но это не помешало мне опознать хозяина дневника. Тетрадь я нашел в подворотне городка N., куда приехал по следу этого человека. Он здесь. Я почти у цели. Мне удалось его поймать в каком-то пабе на окраине. Я шатался по городу несколько дней, высматривая, разговаривая с бродягами и прочими всезнающими персонажами. А он вот – сидит и пьет, как ни в чем не бывало. Грязная всклокоченная борода, ногти с черной каймой, дрожащие руки, безумный взгляд. Точно он. Я вышел на улицу. Снег, казалось, задался целью завалить город по самые уши. Я стоял и смотрел в липкую черноту наверху, откуда появлялись как по волшебству чистые белые хлопья. Так же я очищу память своей жены. Из плотного непроглядного ада вызволю ее светлую душу, которая приходит ко мне еженощно, требуя возмездия. Да, моя любимая, ты будешь покойна. Не знаю, сколько прошло времени. Я уже не чувствовал ног, когда моя одержимость вышла из паба в изрядном подпитии. Мужчину шатало, он никак не мог решить, в какую сторону ему идти. Это мой шанс. Я подхватил его под руку и повел в конец улицы. Там пройти через небольшое поле – и будет пролесок.

***

Алый снег под моими ногами, с ножа капает проклятая кровь преступника. Как он там писал? Шторм внутри. Да, шторм. Шторм не утих.