Кофточка Ше Линн

      — А я говорю, что твоя синяя распашонка абсолютно ни о чём. — Ше Линн Бурн сердито посмотрела на Нэйтана Чена, которого пригласила к себе домой. — Совершенно не вписывается в программу. Костюм нужно менять. И немедленно.       Двукратный на тот момент чемпион мира трагически закатил глаза. Нэйтан от души ненавидел весь процесс подбора костюмов. Он покорно терпел дизайнерские эксперименты Веры Вонг, лишь бы от него побыстрее отстали и не мешали оттачивать программы до блеска. Зато в интернете зубоскалили над «творчеством» Веры по полной программе. Нэйтан давно научился не обращать на это внимания. Он добился в фигурном катании таких высот, что мог позволить себе некоторую экстравагантность в плане одежды. И подобное положение вещей полностью устраивало йельского студента. Однако Ше Линн была на сей счёт иного мнения, которое она без всяких обиняков и высказала фигуристу.       — Программа ведь абстрактная, — попробовал было торговаться Нэйтан. — Предполагает разнообразные трактовки. И пусть костюм будет, как ты говоришь «ни о чём». Не страшно.       — Ну уж нет, — решительно возразила хореограф. — Мы проделали слишком большую работу, чтобы ты своим пофигизмом по части образа всё уничтожил.       — Может мне вообще без верха катать? — недовольно пробурчал фигурист.       — Конечно, — фыркнула Ше Линн. — Только тогда программу мою никто не заметит. На пресс твой распрекрасный пялиться будут. Так что предложение не проходит. Будем искать образ. — И она в шутку бросила в фигуриста случайно попавшуюся под руку черную кофточку.       — Смелое решение, — Нэйтан на лету поймал вещицу и развернул её. — А что, мне нравится дизайн. Унисекс. И вентиляция хорошая. — Он просунул руку в дырку на спине.       — Это мой костюм с какого-то шоу, — предалась воспоминаниям хореограф. — Давно это было.       — Годная вещь, — усмехнулся фигурист. — Предлагаю остановиться на этом варианте.       — Ну конечно, чтобы я от тебя отстала, — проворчала Ше Линн. — Может, ещё примерить рискнёшь?       — Да запросто, — Нэйтан стал натягивать кофточку поверх футболки.       — И пусть Вера Вонг умрёт от зависти, — развеселилась хореограф. Однако когда её подопечный окончательно одёрнул трикотаж на себе и вскинул взгляд на женщину, ей как-то расхотелось смеяться. Эффект оказался неожиданным. Чёрный цвет красиво оттенял кремовую кожу фигуриста. Вырез открывал мужественную шею, которая вечно терялась в воротниках-стойках дизайнерских «шедевров» от Веры. Романтический беспорядок кудрей странно гармонировал с дырявой абстракцией предмета одежды. А главное таинственный, непроницаемый взгляд раскосых чёрных глаз, в глубине которых мерцал огонь, в любой момент готовый вырваться наружу.       — Йель тебя забери, Нэйтан Чен, — ошеломлённо пробормотала Ше Линн. — Правду говорят, хоть мешок из-под картошки на тебя нацепи, ничем не испортишь. А ну, попробуй подвигаться.       Нэйтан молча сложил руки горстью, как в программе, медленно поднял их на уровень глаз, опустил, как-будто размышляя о чём-то. Затем грациозно склонился направо. Изящная балетная рука, совершенная до кончиков пальцев, ушла вверх. Затем он выпрямился и раскинул обе руки в парящем жесте. Чёрная птица или …       — Душа! — вдруг воскликнула Ше Линн. — Ни мужчина, ни женщина. Человеческая душа. Мятежная, ищущая. Это же находка, а не кофточка. Завтра же пойдём работать в этом направлении.       — Сетку нужно под неё, — усмехнулся Нэйтан, выходя из образа. — Не то околею нафиг на льду со всей этой вентиляцией.       — Вот что ты за человек, Чен, — вздохнула хореограф. — Весь полёт вдохновения разрушил.       А потом был триумф в Стогольме и третий титул чемпиона мира. Ше Линн не могла сдержать слёз восторга, глядя на тот воистину «золотой» прокат. В медитативной музыке Филиппа Гласса и в её хореографии Нэйтан уносился в космические дали. И женщине казалось, что вместе с той чёрной кофточкой передала она ему своё безмерное восхищение и отчаянное желание победы в главном старте ковидного сезона. За долгую свою карьеру хореографа Ше Линн работала с разными фигуристами. Талантливыми, блистательными, титулованными и не очень. Но этот юноша был совершенно особенным. Непостижимым образом сочетающим в себе почти нечеловеческую силу, позволявшую ему взрываться квадами во второй половине программы и редкую одухотворённость, с которой он отдавался музыке. Нэйтан был очень земным и крепко стоящим на ногах, с одной стороны. С другой же, в душе его жили звёзды. «Метаморфозы» явили их миру. Удивительная программа, в которой есть одиночество современного человека, тщательно скрывающего свои истинные чувства, его мечты и раздумья, приходящие в тонкой пелене снов. И яростный взрыв, желание уничтожить преграды, условности, мешающие жить. Идти в этом до конца или сгореть на пути к освобождению.       «Таинство»… Именно это слово слышала Ше Линн от потрясённых зрителей. Точнее не скажешь. Нэйтан приоткрыл кусочек своей души и смог прикоснуться к нашей собственной. И это уже не просто спорт. Это настоящее волшебство, которое случается не так часто. И может быть истинную ценность «Метаморфоз» для мира фигурного катания смогут понять только когда пройдёт какое-то время.       — Кофточка оказалась счастливой, — хитро прищурил глаза Нэйт, когда они встретились с Ше Лин уже после Стокогольма. — А у тебя случайно нет ещё? Для Олимпиады.       — Найдётся, — усмехнулась хореограф. — У меня задумка есть для программы. Давняя. Я не могла найти, кому предложить. А теперь поняла, ты единственный, кто сможет претворить в жизнь мою мечту. И попробуй только не выиграть золото! Не знаю, что сделаю, — пригрозила она.       — Я понял, — Нэйтан поднял руки в шутливом ужасе, а потом слегка приобнял женщину за плечи. — Спасибо, Ше, — серьёзно сказал он. — За всё спасибо. Будем работать дальше.