Воспоминания

Казалось бы, в субботу утром обычные школьники должны спать и отдыхать, домашка откладываться до воскресенья, а может до утра понедельника, а на сон до полудня наконец появлялось время, особенно, если спать не хотелось до трех часов ночи и интересный сериал к бессоннице конечно же отношения никакого не имел. Но вот, время восемь утра, а Маки почему-то бегает по квартире, пытаясь одновременно одеваться, готовить завтрак и: «Черт, где второй носок, я абсолютно уверена, что положила его рядом с кроватью». Не то, чтобы она не хотела спать, очень даже хотела, просто одна особа, которой являлась ее соседка, позвонила и сказала, что стоит у ее дома и ждет, пока она выйдет, ну или хотя бы пустит внутрь, потому что: «Ты у меня дома была, я тоже хочу». И хоть Маки могла только слышать ее голос, она была уверена, что Нобара скорчила какую-то милую кожицу, на какую была способна только она и, конечно же, сделала щенячьи глаза, которые почему-то всегда работают на одной определенной Зенин. Ну и на фразу: — Нобара, время же только восемь утра. Ей ответили весьма ожидаемо: — Завтра выспешься, вставай, — даже немного строгим голосом. Ну и, конечно же, это была неправда, потому что, как минимум Маки, а как максимум еще и ее телефон, на который ежесекундно приходили новые сообщения, знала, что завтра утром Нобаре тоже не захочется высыпаться и решить, что восемь утра — отличное время, чтобы куда-нибудь сходить, что-нибудь сделать и определенно точно в это «что-нибудь» не входил сон бедной Зенин. Одевшись, убедившись, что яичница вроде не сгорит, если оставить ее на пару минут и найдя наконец чертов носок, Маки открыла дверь и увидела свою подругу, которая что-то активно печатала в телефоне и, судя по звуку вибрации на столе, печатали что-то именно ей. — Маки! — Нобара повисла на ее шее и повисла было в буквальном смысле. Девушка болталась на Зенин, согнув колени и явно нагло пользовалась их разницей в росте. — Почему ты так долго? — она посмотрела наверх, все также не желая стоять на своих двоих, и сделала милое лицо. Маки уже хотела высказать ей все, потому что перспектива просыпаться в восемь утра каждые выходные ее совершенно точно не радовала, но каким-то образом эта наглая девчонка узнала, что из всех Зенинов ее щенячьи глаза беспроигрышно действуют только на нее и спокойно пользовалась этим без зазрения совести. Поэтому Маки ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и пропустить ее уже в свой дом. Нобара сразу начала разглядывать все и вся, без внимания не осталась даже самая верхняя полка над тумбочкой. Не то, чтобы Маки была очень против, просто ей казалось, что, когда приходят в гости, — ну, или, как Нобара, разбудить и позавтракать во второй раз, — люди должны спрашивать разрешения, чтобы начать открывать все комоды, разглядывать все остальное и иногда даже брать в руки, если вещь была не очень большой и не прибито гвоздями. Казалось бы, нормальных людей должно останавливать то, что они не могут разглядеть, что на полке из-за весьма понятных проблем с ростом, но если все нормальные люди просто сдавались и уходили, то Кугисаки Нобара точно была не нормальной, потому что эта девушка взяла табуретку откуда-то из угла комнаты, — Маки даже не помнила, что она у нее была, — поставила рядом с тумбочкой и забралась, чтобы наконец узнать, что на полке. И ее вообще не смущал тот факт, что на этой самой полке может быть то, что ей трогать нельзя по весьма понятным, извесстным только Маки, магическим причинам. А Зенин, наблюдавшей за всем этим, чтобы Нобара случайно не взяла эту самую важную магическую штуку, оставалось радоваться хотя бы тому, что она не начала просто на ощупь пытаться понять, что там и скидывать половину всего на пол. Спокойно спустившись и поставив табуретку на место, Кугисаки наконец подошла к Зенин и, взглядом указав на яичницу, стоящую на столе, — которая чуть не сгорела к тому же, по весьма очевидной причине, виновница которой сейчас сверлила ее взглядом, — дала знать, что дома ее не кормят или просто не ставят на завтрак стол из десяти блюд. Маки закатила глаза и пригласила ее сесть за стол, на что получила радостный взгляд, а сама пошла накладывать вторую порцию, — она слишком хорошо знала Нобару, чтобы не приготовить еще одну. — Фуфай, Маки. — Сначала прожуй. Девушка быстро проглотила еду и продолжила. — А где твои родители? Маки напряглась, не такого вопроса она ждала с утра пораньше. — У нас с ними… не очень хорошие отношения. -Ммм, — протянула Кугисаки. — Это потому что ты лесбиянка? Маки поперхнулась яичницей, Нобара начала стучать по ее спине и подала стакан воды, который старшая сразу же осушила. — С чего ты взяла? — Ну… не знаю, мне просто так кажется. А что, это правда?! — в глазах Кугисаки было слишком много радости, когда она это спрашивала, что Маки невольно задумалась, с чего бы это. — Тебе-то зачем это знать? — Зенин спокойно продолжила доедать свой завтрак и надеяться, что второй попытки убить ее не будет. — Ты же девушка. — Ну не парень, — Кугисаки тоже положила еще одну вилку в рот. — Мфе профто, — взгляд Маки вполне четко говорил, чтобы она не говорила с набитым ртом. — Так вот, мне просто интересно, да и я вроде как твоя подруга. Зенин с подозрением смотрела на Нобару, которая точно не была похожа на того, кому «просто интересно». — Ну-у, — протянула Маки. — если у меня появится девушка, значит вполне себе. Нобара зло посмотрела на подругу, которая сразу отвела взгляд, сделав вид, что ей интересна только яичница и ничего больше. — Не хочешь, не говори, — девушка отвернулась, сделав вид, что обиделась и продолжила есть. Маки все-таки подняла взгляд и, заметив поддельную обиду на лице подруги, протянула руку, чтобы слегка потрепать ту по голове. — Ну не обижайся, — сказал она, после чего сразу убрала руку, заметив, как девушка рядом изменилась в лице и покрасневшие кончики ушей. Похоже, не только Нобара пользовалась слабостями, известными только ей. — Так зачем ты пришла- то? — А, точно! — девушка быстро доела и, поблагодарил Маки за завтрак, продолжила. — Я вспомнила про одно место и хотела туда сходить, пошли вместе? — Надо было сначала спрашивать, а не приходить домой, — Маки устало опустила голову. — А ты не пойдёшь? — опять щенячий взгляд, ответом на который послужил тяжелый вздох. — Отлично, тогда я подожду на улице, еще раз спасибо за завтрак, — уже у порога сказала девушка. Еще только восемь тридцать утра, а за эти прошедшие полчаса Маки устала больше, чем за всю школьную неделю. И причиной тому — одна простая вещь, точнее не вещь, а один очень активный человек, которого иногда этой активности хотела лишить. Иногда Маки даже задумывалась о том, чтобы просто один раз проигнорировать ее звонок и остаться спокойно спать в кровати. Иногда она даже пыталась так сделать и у нее даже успешно получалось. Но иногда рука, почему-то без разрешения самой Маки, — хотя зависит от вида разрешения, — тянулась к телефону, а мозг уже успешно придумывал легенду о том, как она выключила звук и просто не услышала. И все же, сейчас она без возмущений, — если не считать пары главных предложений о том, что выспаться ей удастся только в гробу и то не факт, — домывала посуду и уже ходила по дому в поисках нужной кофты. Они шли уже десять минут в неизвестном Маки направлении, полагаясь только на слова Нобары о том, что она была там где-то лет пять, или немного больше, назад и ходила каждый день, поэтому точно помнит дорогу, но от потери памяти мог быть вполне объяснимый эффект искажения и так имевшихся воспоминаний, поэтому Зенин уже готовилась орать на весь лес, — а шли они как раз в его сторону, — что они заблудились и им бы не помешала помощь. — Так, куда ты говоришь, мы идем? — К котятам! — уверенно сказала девушка, а Маки уже начала придумывать план по возвращению домой, потому что за пять-или-больше лет котята точно должны были вырасти. — Нобара, может лучше пойдем домой? — уже чуть ли не стонала Зенин. — Не, не, не, я точно помню, что это было где-то тут. Мы скоро дойдем, не волнуйся, — волноваться стоило только потому, что эту фразу она уже слышала. В очередной раз за день вздохнув, она уже отчаялась поужинать и начала продвигать себя за то, что даже элементарные бутерброды не сделала и пошла с почти пустым рюкзаком, в котором лежали только телефон и бутылку воды. Они шли по дороге, окруженной деревьями и кустами, но не на столько, чтобы можно было видеть только их. Ветер дул в лицо, и Маки поблагодарила себя за то, что решила взять кофту перед выходом. Что было самым удивительным в этом недо-походе, так это то, что в лес они все-таки не пошли, точнее сказать пошли, но благополучно вышли. Хотя благополучно это не совсем точно как минимум потому, что Маки была уверена, что они таки прошли мимо одного и того же пня три, если не больше, раза. Проклятия в свою сторону закончились только еще минут через двадцать бесполезного блуждания, когда Нобара откуда-то из-за кустов, — когда она вообще туда ушла, — крикнула: — Нашла! А потом выглянула и потянула Зенин за собой в злосчастные кусты, и тут уже Маки поняла, что если и вернется, то абсолютно точно с грязной одеждой. — Смотри, смотри! — радостная. Кугисаки прыгала на месте и указывала куда-то вперед. Когда Маки все-таки посмотрела туда, она увидела какое-то заброшенное трехэтажное здание, похожее на больницу, в котором абсолютно точно должны были обитать проклятия, если не элементарные призраки. Маки начала задаваться вопросом, как они вообще могли его сразу не заметить, но, оглядевшись, поняла, что тут почему-то деревья, кусты и вся возможная растительность решила, что все остальное в этим районе просто не подходило ей для роста. А если и подходило, то только для определенных деревьев и каких-нибудь одуванчиков. У Зенин в голове даже промелькнула мысль о том, что, как будто сама природа не хочет, чтобы кто-то сюда заходил, но Нобара, похоже, была не из этих «кого-то». Нобара вообще не сразу понимала, что ее жизни может угрожать опасность и поэтому идеи по типу: забраться на не очень крепко выглядевшее дерево посещали ее довольно часто. Маки иногда задумывалась, а знает ли девушка о таком понятии, как: инстинкт самосохранения, потому что, чем больше они были знакомы, — даже, когда Кугисаки еще была магом, — Зенин все больше убеждалась, что, возможно, эту тему в ее школе просто решили пропустить. А когда девушка еще и не задумываясь пошла на встречу этому узкому, заброшенному, трехэтажному зданию, который нормальный человек просто обошел бы стороной, Маки убедилась в этом еще больше, пытаясь вспомнить цель из пребывания здесь. Когда ей это удалось, она решила, что котята — это не самая важная вещь в ее жизни и даже предложила ретироваться домой, на что ей ответили… даже не ответили, просто остановились на пару секунд, многозначительно посмотрели злым взглядом, от которого мурашки пробивались по спине и спокойно продолжили тянуть в сторону здания. Когда они вошли внутрь, — еле-еле между прочим, потому что дверь пришлось тянуть со всей силы, почему-то, только Маки, — девушка за пару секунд успела стать верующей, пересмолиться всем богам которых знала и притесать к этому еще и Сатану каким-то образом. Когда идея молиться богам надоела, а быть атеистом показалось намного более логичнее с ее-то жизнью, полной непонятных чудовищ, Маки нашла решения получше — материть всех и вся, — мысленно, конечно же, — кроме, почему-то Нобары, хотя спустя пару секунд даже в ее адрес было сказано пару не лесных выражений. Когда Кугисаки остановилась, весь мир остановился тоже, потому что сразу после этого последовала фраза: — Маки… а я не помню это здание… и где мы… тоже не помню.