В твоих снах

— Альбус, что всё это значит? Что же нам теперь делать? — прижала сухощавые запястья к груди немолодая профессор. — Это значит, Минерва, что все мы в большой опасности, — многозначительно ответил директор, — и прежде всего сам мальчик. Гарри Поттер лежал на койке в больничном крыле, окутанный связывающими светящимися нитями и окружённый сдерживающим магическим куполом. Тело мальчика подрагивало, лицо было покрыто испариной, непослушные вихры рассыпались по подушке. Возле его постели стояли трое: мадам Помфри, декан Гриффиндора и директор Хогвартса. — Вы вызывали, директор? — Северус! Ты-то нам и нужен. Больше ждать нельзя. Купол долго не удержит разрушительную силу артефакта. — Объясните, Альбус. Вы говорили, что мальчишка вновь нашёл себе приключений и откопал в библиотеке Блэков какую-то очередную пакость. — Полагаю, это был один из потерянных синхротронов. Темномагический предмет, зачарованный на слияние с разумом волшебника и наделяющий владельца или жертву возможностью создавать параллельные реальности, воплощая самые глубокие неизведанные желания. Но он, как и любая тёмная игрушка, имеет жестокий подвох… — Ну же, не томите же, Альбус, — взволновалась Помфри. — У мальчика поднялась температура. Медиведьма опустила палочку, которой то и дело обновляла диагностические чары. — Артефакт открывает возможности, но не дарует магическую силу. Гарри просто не справится с созданием параллельных миров, к тому же, чтобы создать хотя бы один, нужна сильнейшая концентрация и ментальные навыки. Неокрепшая психика будет проецировать лишь фрагменты, множество кусков, которые нарушат целостность нашего мира, вырывая целые судьбы из линии жизни, уничтожая целые семьи или даже народы. Например, если Гарри что-то расстроило в прошлом, и он захочет это переписать, он не сможет охватить все взаимосвязи, лишь уничтожит всех и всё в настоящем, что явилось следствием неприятных событий. — О, Мерлин! Это же может коснуться целой Британии! — вскинула руки Макгонагалл. — И не только Британии, — невесело закончил директор. — Артефакт завершил слияние с сознанием мальчика. Северус, поэтому нам нужна твоя помощь. — Директор? — Снейп поднял одну бровь. — Мне кажется, что именно Вы — лучший специалист по ментальным проникновениям. К тому же я не думаю, что обычная легилименция тут поможет. — Северус, ты совершенно прав насчёт методов. Именно поэтому я тебя и позвал. Ты единственный, кто может справиться. Моей задачей будет удержать купол, защищающий от воздействия наш мир, как можно дольше. — Вы же не хотите сказать, что речь пойдёт о Unum Animus? Это же… — Снейп не договорил, что данная магия находилась вне закона. Альбус молча кивнул.

***

«Проклятый Поттер, проклятый… Чёрт возьми что», — повторял про себя Северус, устраиваясь на соседней с бывшим выпускником койке. Он уже отдал ему все мыслимые и немыслимые долги на войне с Волдемортом. Надежда никогда больше не встретиться с наглым мальчишкой растаяла как дым. Лучше было тогда умереть, чем сейчас снова рисковать ради него, но теперь не жизнью, а гораздо хуже — раскрытием своих тайных страстей, позором, который не сможет смыть даже смерть. Unum Animus — довольно старое и малоизвестное заклинание, но Альбус, само собой, проницательно решил, что Северус обязательно им владеет. Разумеется, это было именно так. Но теоретических знаний могло не хватить на практике. Полное слияние душ, позволяющее становиться самостоятельным образом в сознании другого человека, даже спящего, было опасно тем, что по неосторожности можно застрять навсегда в чужой голове, превратившись в вечного собеседника, фантазию, и больше никогда не проснуться в своём теле. Поэтому потребуется максимальная концентрация и собранность, чем, к счастью, Северус владел в совершенстве. Напоследок убедившись, что от классической легилименции проку нет — сплошная стена света, вместо картинки — он решился. — Unum Animus! — белые облака дыма окутали две лежащие на соседних койках фигуры, постепенно превращаясь в длинные нити, связывающие их воедино. Первое, что увидел зельевар, проникнув за грань, была взметнувшаяся толстая ветка, просвистевшая над головой. Удар второй точно в живот не заставил себя ждать и вышиб воздух из лёгких, выбросив за грань не успевшего освоиться в чужом сознании гостя. Северус так и не поднял тяжёлые веки, только тяжело дышал, ощущая себя снова на безопасном матрасе больничной койки. Физических увечий он не мог получить в этом путешествии, но боль ощущалась настоящей, как и понимание, что каждая попытка проникновения будет ему стоить почти полного запаса магической энергии. Но нет времени на отдых. Он без промедления вонзился в сознание мальчика с новым запалом. Теперь, будучи готовым к битве, профессор постарался уворачиваться от ветвей проекции Дракучей Ивы исполинских размеров. Два хука справа, отбить щитом, подсечка снизу, превратить силой сознания ветку в дым, присесть, перекат, подпрыгнуть…. Ох не в его возрасте уже заниматься таким паркуром. Происходящее в голове забирало вполне реальную физическую силу. Запыхавшись, Северус простонал: —Хватит! Всё, Поттер, заканчивай, я же… тебе не враг, — осекся Снейп. Что-то случилось. Весь мир дрогнул, дерево задрожало. Северусу показалось, что изменения наступили только лишь от звука его голоса, но не от смысла сказанного. Постепенно древесина превратилась в неясный двигающийся клубок змей, что водоворотом окружили гостя недобровольным объятием и утащили вниз, казалось бы, под землю. Но лишь свет померк, земли не стало. Всё пространство состояло из какой-то непроходимой цветной ваты космических цветов: фиолетовый, лиловый, чёрный. Снейп не то висел, не то утопал в вате, что при движении казалась плавленым воском с неясными блёстками и яркими вспышками. «Ну теперь всё понятно, каша в голове мальчишки — вовсе не преувеличение. Он и в самом деле пустоголовый», — подумал строгий учитель нерадивого ученика, и попробовал куда-то двигаться. Удавалось с большим трудом, и лишь на реактивной тяге силы воли, физические барахтанья оставались тщетными. Где-то на периферии звучали приглушённые голоса. Снейп попытался отправиться в том направлении. И почему-то обнаружил себя сидящим на шарообразной планете диаметром футов пятнадцать. Серой и безжизненной, шершавой и мёртвой, в которой почему-то торчала вогнанная по самую рукоять лопата. В отдалении громом пророкотали хором голоса: — Поклонись смерти, Гарри… — прошепелявил смеющийся голос Волдеморта, который Северус узнал бы из тысячи. — Педик мерзкий, ненавижу тебя! — в воздухе повеяло приторно-сладкими женскими духами. — Тоже мне друг, называется! Зазвездился ты победой, «друг», вот что я думаю, — ломающийся голос подростка. — Отец сейчас будет, — это был голос Лили? — Ну давай же! Посмотрим, на что ты способна! — кажется, это уже было от блохастого Блэка. — Мальчик должен умереть? — с удивлением Северус узнал свой голос. — Лучше бы я умер, — это был голос самого Гарри, прозвучавший отчётливее остальных. И от этой мерзкой какофонии из пространства откололся огромный метеорит, превосходящий планету в десятки раз, и, набирая скорость, стал приближаться. Едва Северусу удалось увернуться от непредсказуемого груза, как планетка взорвалась, разбрызгивая чёрную нефть, которой, как видно, была наполнена. «Это всего лишь подросток, Северус, чего ты хотел», — говорил он сам себе, оттирая полой мантии щёки от чёрной мерзости. «Вспомни себя, не таким ли апокалипсисом ты видел свою жизнь?» Захотелось убраться отсюда, чёрная жижа, расплескавшаяся от взрыва, почему-то всё прибывала, затапливая всё пространство, угрожая поглотить весь космос вместе с потерянным в нём зельеваром. Давящий шум голосов, уже неразличимых в своём количестве, нарастал, становясь невыносимым. Снейп ухватился взглядом за маленькую звёздочку, мерцавшую на небосводе, хотя здесь было сложно определить где вверх, где низ, так как никакого стабильного притяжения не было — его скорее затягивала смола, в которой, казалось, притаилась незримая чёрная дыра. Всем своим существом потянувшись к звезде, ему удалось вынырнуть и подлететь к небольшому шарику, которым вблизи оказалось это небесное светило. Северус протянул руку, и звезда утянула его в другое измерение. Фантасмагория ужаса внезапно оборвалась, сменившись сильным ветром, будто от полета на метле, и запахом снега. Всё кругом было белым и безликим, но тёплым, как крепкие объятия. Несмотря на обманчивое спокойствие, здесь было довольно пусто и одиноко. Постепенно на поверхности белого ничто то тут, то там, как из тумана проступали одинокие предметы: волшебная палочка, красивая лакированная метла, странная грязная наволочка — униформа хогварстких эльфов, большой яблочный пирог на круглой тарелке и какая-то тёмная книга. Последней зельевар заинтересовался, и, подойдя поближе, с большим удивлением узнал учебник по Высшим зельям, его собственный учебник. Он взял его в руки и почувствовал, как его снова затягивает куда-то вглубь сознания мальчишки. Увиденное далее чуть было не пошатнуло психику умудрённого опытом профессора. Он мог себе вообразить любое сумасшествие в неокрепшем уме юного героя. Но картинка перед его глазами просто отказывалась принимать мало-мальски логические очертания. Посреди помещения, одновременно похожего на его собственный кабинет и на школьную библиотеку, стоял сам Поттер, окружённый шестью профессорами Снейпами. Каждая его ипостась вела себя, двигалась и разговаривала иначе. Фигура мальчика мерцала и взаимодействовала с каждым по отдельности в виде отделяющихся проекций, и со всеми вместе в виде константного тела, опирающегося на письменный стол. Первый Снейп издевался над мальчиком в лучших традициях их общих школьных уроков: — Ну что, мальчик, который зазвездился, пожинаешь плоды своей необъятной славы? И я ещё говорил, что ты похож на своего идиота отца? Он хотя бы не был трусом! Из-за твоей непроходимой тупости и гнусной трусости мы похоронили добрую дюжину людей. Наслаждаешься? — этот гнусно ухмыляющийся Снейп возвышался над мальчиком, казавшимся пятикурсником, вместо нынешнего совершеннолетнего волшебника. Излюбленная поза с руками, скрещёнными на груди, сверкающим ледяным взглядом и скорчившийся молчащий подросток, который ещё немного, и свалится на колени. Второй Снейп усердно игнорировал Поттера, листая книги у полок. Как только расправивший плечи Гарри решился подойти к нему и заговорить, тот окатил его равнодушным расфокусированным взглядом, и ушёл к другой полке, будто не имея ни малейшего желания отвлекаться на сие досадное недоразумение. Третий Снейп был чуть в отдалении, но сразу привлёк внимание гостя, вызвав шквал сменяющихся эмоций. От ужаса и отвращения до гнева и стыда. Этот наглец стоял за спиной наиболее выразительной проекции Поттера, нагло притираясь пахом к его ягодицам и бесстыдно шаря руками по груди героя. Он наклонился к плечу мальчика и то ли что-то ему нашёптывал медовым голосом, то ли прихватывал губами ухо. Самое дикое в этой картине было то, что этому Гарри это, очевидно, нравилось, он не вырывался, вопреки ожиданиям незваного посетителя сознания, наоборот — постанывал и извивался, усиливая контакт. Реальный Северус не мог оторвать взгляда от этой совершенно невозможной парочки. Потрясение было настолько сильным, что он почти забыл зачем он вообще сюда явился. Казалось, лишь за этим, чтобы увидеть насколько тесными могут оказаться обычные форменные штаны его бывшего студента. Хотелось подойти и вытеснить, заменить придуманного Снейпа с его неумелыми ласками, ведь он точно знал что бы он делал в похожей ситуации, слишком хорошо знал. Грешным делом ему уже начало казаться, что это его собственные фантазии, что он у себя в голове, а не затерялся в хитросплетении чужого мира грёз. Знакомое возбуждение и тяжесть в штанах затуманили рассудок, и Северус уже двинулся в сторону единственной картины, что сейчас его занимала, но наткнулся на Снейпа номер четыре. Это немного отрезвило его. Незнакомый четвёртый ел. Он просто ел. Поглощал пищу без остановки и передышки. Нет, он не запихивался, всё выглядело обыденно и пристойно, но подобного аппетита у настоящего Северуса никогда не наблюдалось. И очередная проекция мальчишки с удовольствием молча составляла тому компанию. Северус глянул на всё более распаляющуюся парочку с сожалением. Как вообще такое могло очутиться в голове Поттера? Это же немыслимо. Невозможно. Он понадеялся, что возбуждение, чуть не утянувшее его с головой, не отразится на его физическом облике, всё ещё покоящимся на больничной койке в окружении коллег. Тут рассвирепел пятый Снейп, заглушая криком всех остальных: — Ты имбецил! Идиота кусок! Какого дьявола ты тут расселся! Чёртово отродье, испоганил зелье, что варится уже сотню лет! Слышишь?! Сотню! А ты уничтожил всё за минуту! — при этом истеричный Снейп отвесил такую оплеуху растерянному Поттеру, что он чуть не упал от удара. Северус удивился, ведь он никогда не распускал рук, отчего же мальчишка так легко это себе представлял? Пятый Снейп продолжал свои инсинуации, его молодой напарник продолжал терпеливо сносить все побои. Очередной невозможной картиной предстала последняя парочка. Они сидели на диване и просто мирно и расслабленно болтали. Как ни удивляли его предыдущие картины — эта почему-то казалась самой невозможной. Шестой Снейп был в домашнем халате, в отличие от всех Снейпов, наглухо упакованных в профессорскую мантию. Северус прислушался. Эти двое буднично разговаривали о событиях прошлого, о планах на выходные, о поездке к родственникам Гарри, о приёме на прошлой неделе, о последних изобретениях зельеваров. И мальчишка вдруг просто и незатейливо привалился к своему Снейпу в тёплом объятии. Диванный Снейп взъерошил его волосы и снова пригладил, нежно отвечая на объятие. Этого просто не может быть. Не. Может. Северус попятился от дивана, пытаясь охватить взглядом всех, не упуская из виду никого. Все продолжали заниматься начатым. Включая горячую парочку у стены, на которой оставалось всё меньше одежды. Внезапно от основного Поттера отделилась седьмая проекция и направилась прямиком к Северусу. С округлёнными глазами, тот продолжил медленно отступать. Ещё ни разу сознание Поттера не пыталось с ним взаимодействовать напрямую, не замечая вторжения. — Северус, я знаю, ты боишься. Ты не должен беспокоиться, — уверенным неторопливым шагом Гарри приближался с высоко поднятой головой и протягивая ладонь. — Я способен справиться с твоими демонами. — Ты не знаком с моими демонами, — чуть испуганно ответил Северус. В этот момент абсолютно все Снейпы и все Гарри посмотрели в его сторону, привлечённые голосом, что не был рождён сознанием самого Поттера. Фигуры сначала застыли, потом замерцали, но не исчезли. Главный Гарри, что сидел опираясь на стол и невидящим взором вспарывал пустоту, встал и подошёл, сливаясь воедино со своей седьмой проекцией. — Дай мне руку, — сказал он просто. И Северус, не силах контролировать ситуацию, вложил свою руку в протянутую ладонь. Зелень взгляда мальчика затопила всё пространство вокруг. Мир завертелся, и, будто пройдя все положенные этапы трансгрессии, они вдвоём очутились на лесной поляне. Очень похожей на ту, что есть в Запретном лесу. — Ты нашёл меня, — просто сообщил мальчик. — Мистер Поттер, я здесь не для того, чтобы играть в ваши игры. Я всего лишь снова спасаю вашу жизнь, как бы это ни было прискорбно. — Да, ты спасаешь, ты всегда спасаешь. Значит, мне удалось, — тихо и счастливо прошептал наглец. — Ни черта тебе не удалось, Поттер. Пойми, ты не можешь создать новый мир. Ты можешь только разрушить старый. Навсегда. — Но ведь ты здесь, со мной, — мальчишка потянулся к Северусу в попытке обнять. Тот резко вывернулся. — Где синхротрон, Поттер? Мы должны его уничтожить. И у нас мало времени, — сверкнув недобрым взглядом, Северус сложил руки на груди. — Это и правда ты. Я люблю твой голос. Я соскучился. — Поттер, ты совсем невменяем. Потом отправим тебя в Мунго, на тебе должно быть какое-то проклятие. Нежность во взгляде Поттера сменилась обидой. — Артефакт должен был сработать не так. Это не тот мир, о котором я грезил. — Вы идиот, мистер Поттер, и это давно не новость. Воплотить в реальность свои грёзы, какими бы глупыми они ни были, невозможно. Особенно, не пожертвовав ничем со своей стороны. Вы же собрались пожертвовать всей Британией. — Британией, говоришь?! — игнорируя вежливые обращения взвился тот. — Я не планировал ничем жертвовать. Но если уж на то пошло, Британия мне всё же задолжала! Тебе так не кажется? — Снова упиваетесь своей незаслуженной славой, мистер Победитель? — Северус поморщился, вспоминая, что на эту тему мальчишка и сам себя привык терзать. И в эмоциях, и в мыслях. — Хватит. Хватит меня спасать, Северус, — зелёные глаза превратились в холодный лёд. В лесу тоже похолодало. — Я уже понял, что мои мечты беспочвенны. Мои притязания смешны и неуместны. Моё видение жизни не устраивает Британию. А видение Британии моей жизни не устраивает меня. Настоящими Героями становятся только посмертно, так же, как и дарованная им свобода. — Что ты несёшь, сопляк? Хватит разыгрывать тут детскую драму. Ты можешь убить тысячи людей и искалечить судьбы оставшимся. Это гораздо хуже того, что творил Волдеморт. Ты возомнил, что твои подвиги оправдают массовые убийства и разрыв материи бытия? Да ты просто тронулся умом! — Всё в порядке, Северус, я понимаю. Я отдам тебе артефакт. Ты сможешь и в этот раз спасти мир. После этого Поттер молча развернулся и направился в чащу. На границе видимости он повернулся, зовя за собой. И Северус пошёл. Продираясь сквозь густую растительность, они пришли к пещере. Северус ожидал увидеть сундук или какое-то иное вместилище для некого предмета, который находился здесь, в сознании Поттера. Он подумал, если он получит его здесь, то вернувшись в больничную палату, так же будет держать его в руках, отделив тем самым от мальчика. Но в пещере сундука не оказалось. Вместо этого там лежал скелет огромной змеи. Или нет, василиска. Поттер по-хозяйски подошёл к пасти и вырвал один из клыков. Северус с недоумением наблюдал, как тот вернулся к нему. Без предупреждения невменяемый мальчишка вонзил клык себе в сердце. Он продолжил расширять рану, когда белый как мел, с трясущимися руками, к нему подскочил Северус. — Что ты творишь?! Совсем рехнулся?! — Северус не знал, что будет, если нанести подобную рану проекции сознания, ведь это не телесное повреждение, к тому же это не заклинание, которое могло бы убить и в сознании. Он подхватил на руки мальчишку, у которого уже отказывали ноги, но который всё так же продолжал с помощью клыка выдирать себе сердце. — Вот, Северус. Здесь артефа… — протянул окровавленный, чуть пульсирующий сгусток мальчик. Голос его надорвался. — Поттер, прекрати! — Северус трясущимися руками попытался вложить кровавый сверток обратно на место, применял невербальные чары Восстановления, Заживления, Дефибрилляции, Связывания, перебирая все знакомые варианты. Поток крови из раны был слишком реальным для этого сумасшедшего мира. Кровь была на руках, на коленях, на которых лежал бездыханный мальчик. Кровь была единственной, что видел зельевар, она, казалось, заливала ему глаза, лес окрасился кровью, трава пропиталась ею на мили вокруг. Слишком быстро. Слишком невозможно. Чёрт.

***

— Альбус! Альбус! Срочно! Из камина в больничном крыле тотчас вышагнул директор. За прошедшую ночь он заметно постарел и осунулся. Чары купола дались ему непросто. — Альбус! Кровь! Мальчишка весь в крови. Мои заклятия не действуют. Диагностика ничего не показывает. Он просто умирает. — Я вижу, Помона… — усталым голосом пробормотал директор. — Я боюсь, мы тут ничего не сможем сделать... — Но как же это, Альбус?! Северус же всё ещё там. Посмотри, ему больно. Неужели ничего нельзя предпринять? — У нас только один шанс. И он не в наших руках, дорогая…

***

— Гарри… — выдохнул Северус, последним движением своего тела вставляя в грудную клетку мальчика своё ещё бьющееся сердце и прошептав заклинание. Перед глазами плясали красные и чёрные пятна, заволакивая сознание. Последнее, что он услышал, было: — Северус?.. Северус!

***

Остро и тошнотворно пахло аммиаком и чем-то стерильным. Шум в ушах и крики мальчишки звучали всё тише. — Северус! — услышал он уже наяву. И немыслимым усилием приоткрыл глаза. Красная пелена рассеивалась, постепенно сменяясь зеленью. Зеленью? Глаза несносного Поттера нагло улыбались, заполняя всё видимое пространство. — Поттер, слезь. Нечем дышать, — заворчал он. — Северус, добро пожаловать обратно, — директор? Северус дёрнулся, сбрасывая с себя мальчишку, и постарался оценить обстановку. Он в больничном крыле. Относительно здоров, только все мышцы затекли и спину ломит как от слишком долгого сна. Около его кровати стояли директор и мадам Помфри. Оба были измученными и улыбались. Но больше всех улыбался Поттер, живой, здоровый и так и не слезший с его кровати, устроившийся нагло сбоку. Немыслимое бесстыдство. — Северус, я хочу тебя искренне поблагодарить, — сказал Дамблдор, — тебе удалось почти невозможное. Признаться, я не был полностью уверен, что всё получится, но ты смог! Спас всех нас. Зельевар молчал. Он прикидывал в уме, как много смог понять директор из увиденной картины. Тот факт, что его не смущала наглость мальца, с комфортом распластанного на нём сверху ещё минуту назад, говорил о том, что директор знал больше, чем хотелось бы. Он застонал, откидываясь на подушки. Его жизнь разрушена. За растление его, конечно, не посадят, мальчик всё-таки умудрился повзрослеть и достигнуть совершеннолетия, не познав его притязаний. Но репутации конец. Прогнать распоясавшегося мальца он уже не сможет, а когда тому надоест, он останется без карьеры, привычной жизни и надежды склеить свое разбитое сердце. Кстати о сердце. Почему он жив? Вернувшись из невеселых размышлений, Северус обнаружил себя наедине с директором. Куда делись остальные он не успел понять. — Северус, я понимаю твои терзания, — начал Альбус, присаживаясь на соседнюю постель. — Разве? — Ты беспокоишься о будущем, беспокоишься так сильно, что боишься жить настоящим. — О чём ты, чёрт возьми, Альбус? Давай сегодня без глубоких загадок, я не готов, — рявкнул Северус, и устыдился порыва, Дамблдор выглядел не менее измученным. — Я боялся, Северус, что ты так и не отважишься. Там, в сознании Гарри, принять себя и свои чувства. Зельевар только недоуменно поднял бровь. Но казалось, директор не заметил этого и продолжил. — Ты давно борешься с собою, это не секрет. По крайней мере, для меня, — поспешно добавил он, видя, что профессор сейчас задохнётся от возмущения. — Вы оба заслуживаете больше счастья, чем позволяете себе. Но больше это относится к тебе, мой мальчик. Ты способен годами не замечать всё хорошее, что тебе предлагает судьба. — Альбус, почему я жив? — проигнорировав продекламированную тираду, спросил Северус. — Это же просто. В тебе не было никакого артефакта, то, что происходит в твоём сознании, только там и остаётся. Власть синхротрона наделила Гарри способностью претворять в жизнь свои мысли и образы. Мальчик почти истёк кровью здесь на соседней кровати. Северус уставился на выглаженные белые простыни и побоялся даже представить, что то, что он видел там, на самом деле происходило и здесь. — Если бы не ты, мальчику бы пришлось умереть. К сожалению, это был почти единственный способ уберечь этот мир от разрушения. Как забавно иногда повторяется история, — улыбка директора была грустной и вымученной. — Забавно?! Тебе всё это кажется забавным? — Отнюдь. Северус, я тебя прошу только об одном. Сделай правильные выводы из произошедшего, — сказал Дамблдор и, поигрывая стеклянным шариком в руке, удалился. Северус остался в одиночестве. И с досадой задумался, а не было ли всё случившееся задумкой старого интригана? С него бы сталось подсунуть проклятый шар Поттеру в нужный момент. Ради долбанного всеобщего блага и вездесущей любви…

***

— Профессор? — гриффиндорец, постучавшись, просунул голову в его кабинет. — Поттер? Проходите, — это было вопросом очень короткого времени, когда он заявится. Хоть было и лето, но бумажной работы хватало. Новые учебные планы, статьи, старые работы — всё это аккуратными стопками возвышалось на столе чуть ли не выше уровня его глаз. — Профессор… — Поттер застенчиво мямлил. — Заканчивайте ломать комедию, я больше не ваш профессор, слава Мерлину. — Северус, — Поттер резко сменил тактику и смело подошел к столу. Да, молодость — враг полумер. — Мы можем поговорить о случившемся? — Мистер Поттер, — должен же кто-то помнить о приличиях, — мне кажется, здесь нечего обсуждать. Вы снова чуть не угробили мир, я снова не дал вам это сделать. Только и всего. — Только и всего?! — взъярился мальчик, устремив свой упрямый взгляд прямо на него. — Мне так не кажется. Ты копался в моей голове! Ты знаешь мои тайны! Ты…невыносимый ублюдок! Он резко наклонился над столом, угрожая рассыпать все бумаги. — Поттер, это, по-моему, слишком резкий переход от профессора, вам так не кажется? Примените ко мне Обливиейт? — Северус резко встал из-за стола и отошёл к стеллажу с консервированными тварями. Поттер покраснел от гнева, его кулаки были сжаты и дышал он слишком часто. Северус удивился тому, что несмотря на это, мальчишка промолчал. Неужели он учится сдержанности? — Ответьте мне только на один вопрос. Почему я? — вопрос получился слишком обречённым, будто он уже признал никем не озвученный факт. — Почему? Почему?! Северус, какой же ты всё-таки глупый! — зельевар дёрнулся как от пощёчины и резко развернулся. В этот же миг на него налетел ураган с ярко выраженным запахом весны и безумным взглядом. Гарри смял его в неумелых но очень цепких и тёплых объятиях. Северус не нашел в себе сил отстраниться от этого тепла. — Почему… Почему твой голос действует на меня, как сильнейшая амортенция? Почему от твоего взгляда подкашиваются ноги? Почему мне кажется, что ты видишь меня насквозь? Почему мой мир перестает существовать, когда ты далеко? Почему я готов пожертвовать сотнями людей за один лишь шанс побыть с тобою? Ответь мне, почему? — Потому что это гормоны, Поттер. Ты взбалмошный ребенок, которому позволялось слишком многое. — Только ты мне говоришь правду, а не то, что мне полагается услышать. — Может это мазохизм? — К чёрту, Северус. Ты отдал мне своё сердце. — Я не хотел иметь на своей совести очередной труп. — Ты думаешь, что это был всего лишь образный жест? Я теперь знаю, что ты чувствуешь! Всё, что жило в тебе, теперь есть и во мне. Северус позволил себе засомневаться. Но тело предательски подводило, несмотря на тщётные попытки оставаться в здравом уме. Руки уже, независимо от доводов рассудка, блуждали по спине мальчишки, впитывая каждую кроху его тепла. — Ты меня больше не сможешь обмануть, Северус, — зелёные глаза опьянели и смотрели только на его губы. — Ты сам себя обма… Он не успел договорить. Мягкие губы дотянулись и увлекли за собою куда-то в пропасть. Северус тщетно пытался справиться с наваждением, однако мягкое тёплое дыхание неопытного, но дерзкого мальчишки окончательно сломило остатки контроля. Водоворот ощущений, взлелеянных в мечтах, но на проверку оказавшихся мощнее урагана, утягивал на самое дно, где из бездны поднималось что-то особенное, давно запертое и забытое. Триумф обладания желаемым. Сорвав с себя последние оковы неловкости и отчужденности, Северус жадно завладел ртом Гарри, сминая его губы, проникая языком, пробуя на вкус его юность, азарт и страсть. Руки уже не спрашивая разрешения мяли упругие ягодицы и бедра, хищно впиваясь пальцами и, возможно, причиняя боль. Переступив грань, он уже не мог остановить себя, даже для того, чтобы глотнуть воздуха. Услышав жалобный стон, мужчина немного отстранился. Казалось, необходимость дышать — досадное недоразумение. Но звуки частых прерывистых вдохов лишь толкнули его ещё дальше. Не способный отстраниться ни на йоту, он подхватил свою ношу под бёдра, ещё сильнее вжимаясь в его промежность, и унёс в личные покои. На ходу продолжая целовать лицо мальчика, который крепко обнимал его за шею, он не раз натыкался на стены и двери, но ни один из них не заметил этого. Спальня встретила их тишиной, обволокла темнотой и отгородила от всего мира, оставив наедине с желанием. Северус невербальным беспалочковым зажёг свечи, опустил Гарри на жёсткую кровать и, продолжая целовать, забрался следом. Он не отпускал губы мальчика, будто они притягивали магнитом, и стоит разорвать контакт, он тут же испарится как наваждение или мираж. Постепенно и довольно неловко они избавили друг друга от мешающей одежды. Кожа мальчишки оказалась гладкой и нежной на ощупь, о своей думать не хотелось, он распрощался с неуместными комплексами за дверьми в спальню, этот миг он не даст испортить никому и ничему. Северус начал изучать лежащее под ним тело с настырностью учёного, совершающего открытие века. Его пальцы, губы и даже ноги старались познакомиться с каждой чувствительной точкой, с каждым изгибом этого податливого юноши, который в моменты успешных научных находок стонал громче, а порой и вскрикивал. Когда очередь дошла до сосков, Гарри стал извиваться змеёй и впивался ногтями в спину и руки зельевара везде, где мог дотянуться. — Я больше не выдержу, — хрипло простонал Гарри. Его член сочился смазкой и подрагивал, требуя к себе немедленного внимания. О своём желании Северус не думал, растворившись в потоке, что увлекал его на глубину, из которой не хотелось всплывать. И всё же ждать ещё было невыносимо. Он сжал член Гарри у основания, оттягивая вниз мошонку, от чего тот жалобно заскулил, призвал масло, что обычно использовал для суставов — специализированного в его запасах не водилось, но это должно было подойти идеально. Дрожащими руками он свинтил крышку и, зачерпнув немного, отправился в неизведанные глубины. Одновременно он накрыл губами вздрагивающий член. Гарри вздрогнул и присмирел, на его лице читалось невыносимое напряжение, будто он держался из последних сил. И когда Северус прекратил ласкать его член, тот даже выдохнул. Тем временем уже два пальца вовсю хозяйничали внутри тесного и влажного пространства, растягивая и поглаживая нежный вход. Хвалёная выдержка все стремительнее сдавала позиции. И стонущий, подающийся на встречу Гарри только способствовал этому. Не будучи уверенным, что не поспешил, Северус рывком перевернул парня на живот, успел подсунуть подушку и вцепился в разведенные в стороны бедра. «Лучше бы он сопротивлялся, тогда терпения было бы больше», — подумал он, и одним быстрым движением вошёл. Гарри зажался, задрожал и замычал сквозь зубы. — Чшш, потерпи, мой маленький, сейчас пройдёт, — прохрипел Северус, которому от такой реакции удалось хотя бы ненадолго притормозить. Он нырнул рукой под живот мальчишки и стал ласкать чуть опавший член, который отреагировал удивительно быстро. И через минуту Гарри уже сам пытался податься назад, но был остановлен твёрдой рукой — удержать вожжи с такой провокацией было за гранью возможного. Лёгкие, едва ощутимые покачивания переросли в неспешные волны, Северус больше не касался члена мальчика и с наслаждением мял его ягодицы. Внезапная мысль ворвалась в сознание, заглушая даже острое наслаждение. Это стоило всего! Годы и годы службы, унижений, страданий, побоев и издевательств, ненависти и презрения. Все они были стёрты и вытолкнуты зеленооким мальчишкой. Еще никогда раньше его не желали так, не добивались, о нём не мечтали, не отдавались с такой страстью. И даже если это не может продлиться долго, оно всё ещё того стоило! Всего прошлого и будущего. Миг, когда он по-настоящему жив. Задохнувшись от восторга, пронзившего удовольствием не только тело, но и душу, Северус приподнял поттеровский зад чуть повыше и стал вбиваться в него быстрее и с большим размахом. Знакомым ощущением он почувствовал, что стал задевать то искомое, и в ответ на это Гарри громко закричал. Его крик был отрывистым и не прекращался в то время, как зельевар только ускорил движение. Послышался звук рвущейся ткани, видно, простыни не были готовы к такому накалу чувств. Северус тяжело дышал, с непривычки мышцы ног начали дрожать, но он был не в силах ни прерваться, ни ослабить хватку, оставалось только ещё быстрее, ещё сильнее, ещё слаще, ещё и ещё… Уже будучи на грани, он просунул руку под живот Гарри, и хватило лишь одного касания, чтобы тот взорвался фейерверком эмоций, задёргался и излился на ладонь. Тесный проход сжался, почти причиняя боль и высекая искры из глаз Северуса. Мир раскололся на до и после, лёгкие сжались, не давая дышать, все мышцы свело судорогой, а руки вцепились в единственный центр притяжения вселенной, что у него остался. Когда тиски оргазма чуть отпустили и мышцы резко превратились в кисель, он аккуратно выскользнул и упал рядом на кровать, украдкой слизывая следы взаимности с ладони. Мальчик лежал ничком и не подавал признаков жизни. Хотелось просто отключиться, но некоторые опасения заставили его приподняться. Всё же он был временами слишком не сдержан и мог навредить. — Гарри? — он перевернул мальчика на спину. Тот всё так же оставался недвижим. Северус заволновался и провёл по чуть бледному и влажному лицу юноши ладонью. Спустя несколько бесконечно долгих мгновений он открыл свои блестящие зелёные глаза с лёгкой поволокой и счастливо улыбнулся, глядя Северусу в лицо. — Маленький негодник! — воскликнул зельевар и упал обратно на подушки, почти сразу же уснув.

***

Проснулись они практически одновременно. Северус собственнически придвинул юношу к себе, и они долго просто молчали, прислушиваясь к общему дыханию в полной темноте — свечи уже давно погасли. — Поттер… Гарри, я не понял, зачем ты в мыслях наплодил мои копии? Мальчишка завозился в объятиях, не горя желанием отвечать и всё же, после минутного молчания, решился: — Ну понимаешь, я не собирался создавать параллельные миры или как там в той книжке было… Просто я пытался собрать воедино твой образ, отделив реального тебя от своих фантазий, и у меня не очень это получилось. Мне отчаянно надо было увидеть что могло бы быть, сложись всё иначе, я не планировал менять прошлое на самом деле, хотел только посмотреть. Но потом не смог повернуть всё вспять и совсем запутался. — И почему меня это не удивляет? — скептически, но беззлобно хмыкнул Северус. — Но ведь в итоге всё получилось даже круче, чем планировал, — хитро улыбаясь, сказал Гарри и ущипнул Северуса за сосок, за что тот шлёпнул его по руке. — Твоя безалаберность однажды будет стоить жизни… скорее всего, моей. — Не смей такое говорить! Тогда я точно изменю прошлое! — взвился Поттер. — Нет. Ты. Этого. Не. Сделаешь… Мне не нужен вздорный неответственный мальчишка. Если не повзрослеешь, то уже сейчас можно прекратить этот фарс, — и в противоречие своим словам и злому тону Северус ещё крепче прижал к себе бунтовщика. — Я обязательно стану тем, кого ты заслуживаешь, — подумав, тихо сказал Гарри, — если ты будешь за мной присматривать. А ты будешь? В этом вопросе прозвучал совсем другой подтекст. — Буду. Утомлённый, но счастливый грифиндорец закинул ногу на зельевара и сладко засопел. Северус ещё долго рассматривал потолок, пытаясь поверить, что всё произошедшее — не плод его загулявшей фантазии.