Закрытое пространство сближает

      13 мая. Вечер последнего дня съемок.       Стас сидел в развалку на кресле в гримерке, устало потирая виски. Он чувствовал, как внутри все закипало. Уже несколько месяцев мужчина наблюдал за тем, как его команда, его золотая четверка, отдаляется друг от друга. Ребята все реже собирались вместе. За пределами работы они почти перестали веселиться, общаться и шутить, а любые, даже самые мелкие недопонимания и несостыковки, частенько превращались в нефиговый такой конфликт.       И вот сейчас Шеминов в очередной раз стал свидетелем их ссоры. Причина была абсолютно напускная и глупая. Вот только никто в гримерке не разделял мнение Стаса на этот вопрос. — Ты ох*ел, Серый? С*ка, я ведь просил не пить свои гребанные энергетики рядом со мной! — Позов отряхивал штаны, которые на данный момент были насквозь мокрыми от пролитого напитка. — Е*ать, а кто меня по-твоему толкнул? — Матвиенко взял со стола салфетки и начал оттирать свою испачканную футболку. — Димон, Серый, бл*ть, вы можете прекратить горланить? Вам ора на съемках не хватило? — Арсений, который до этого сидел в телефоне за гримерным столом, уже не мог игнорировать балаган. — Парни, ну правда заеб*ли. Харе сраться. — С*ка, Шаст, только ты не лезь. — Серый кривится. — Это вообще-то и моя гримерка! — Ну зае*ись, Антон теперь и ты с ними орешь. Молодец какой, — Попов закатывает глаза. — С*ка, Арс, я хоть что-то делаю, — Шастун закипал.       А Стас смотрел на это всё и нехило так офигевал.       Но дальше становилось только хуже: парни кричали все громче, а количество цензурных слов в их речи становилось все меньше. В какой-то момент продюсер не выдержал.       — А теперь послушайте меня, — сказал мужчина, но его никто не услышал. —А ну умолкли все живо! — Крикнул на них Стас, вставая с кресла, и все тут же позакрывали рты. Шеминов громко вздохнул и мотнул головой из стороны в сторону. — Нет, так не пойдет. Вы знаете, что эти ваши ссоры сказываются на выступлениях? С каждым разом у вас получается все хуже. В своих умениях вы практически вернулись на семь лет назад, когда мы только начинали! С*ка, все летит к чертям, а вы этого даже не замечаете!       — Слушай, Стас, даже не начинай. Тебя это не касается, — начал было Сережа. — Если мы хотим сраться — то будем сраться. Это только наше дело. Ладно?       Шеминов обвел глазами всех ребят и увидел в их лицах немое согласие с Матвиенко. Эта реакция заставила его опешить. А потом вдруг распалиться еще больше. Стас подошел к Сереже и буквально выплюнул ему в лицо слова:       — Ишь, чего удумал. Нет, Серега, это не так работает. Это импровизация. И гримерка со сценой здесь неотделимы. Объяснить? Сегодня во время “Опций” с Димой ты отклонял семьдесят процентов его предложений. Тебе напомнить, какое главное правило импровизации? Принимать любую идею партнера. А ты, как идиот, гнул свою палку. И что в итоге получилось? Вы провалили эту импровизацию с треском. — Стас перехватывает глаза Позова и делает несколько шагов в его сторону. — Но ты, Дим, не думай, что проблема в одном Сереже, которого вы все уже привыкли чмырить по поводу и без. Скажи, Поз, кто тебе давал право в суфлере с Арсом своими “ха-ха” смешными шуточками, — Шеминов изобразил смех, — ломать всю сцену, разрушать уже созданную платформу для сюжета? — Дима засунул руки в карманы штанов.       — Дак он же у нас граф. Я был уверен, что графские мозги будут в состоянии использовать мои шутки для продолжения сюжета. Кто ж ему врач, если он не смог их нормально вплести?       Арсений уже собирался вступиться за себя, но Стас был быстрее.       — Дима.       — Что?       — Ты хуже драной собаки, если считаешь, что имеешь право подставлять партнера по команде. Шутить за счет другого и чувствовать себя лучшим из-за этого — это даже не ошибка новичка. Это гандонство, Поз.       Дима отвел глаза, а Попов, удовлетворенный, отвернулся и снова уперся глазами в телефон, но Стаса и это не устраивало.       — Эй, Арсений, — продюсер подошел к гримерному столику, за которым сидел мужчина, и, упершись в него спиной, начал напирать и на питерского актера. —Думаешь к тебе у меня претензий нет? Ошибаешься. Одна тема меня волнует уже давно. Да. Ты понимаешь, о чем я говорю. — Шеминов выдерживает паузу, вглядываясь в собеседника. — Об “Артоне”.       Попов и Шастун тут же напряглись. Только если Антона Стас сейчас не трогал и тот мог спокойно усесться на диван и сделать вид, что его это не касается, то Арсений оказался под прямым ударом.              Артон.              Попов ненавидел это слово. Он откинул телефон на стол и закатил глаза. Шумный выдох разлетелся по помещению.       — Мы не раз это уже обсуждали, — сказал Арсений и поднял глаза на креативного продюсера. — Во-первых, влажные фантазии о моем тр*хе с Шастом — это проблемы наших фанаток, а не мои. А во-вторых, как бы меня это не бесило, но мы всегда говорили, что это все только на руку для шоу. Ты посмотри, Шем. Мы с Антоном стараемся. Время от времени даже вбросы для поклонниц мастерим. Шутки про д*очку и другое. Какие могут быть ко мне вопросы?       — Арс, — Стас наклонился ближе к своему подопечному. — Не беси меня. Я никогда не просил поддерживать слухи. Даже если это и повышает рейтинги. Но вот что точно все топит, так это ваши реальные отношения с Шастом. — Антон поднял голову и уставился на Стаса. У Арсения загорелись искорки в глазах. — Ты думаешь это незаметно, что вы боитесь лишний раз тронуть друга друга вне шоу или сказать что-то лишнее? — Попов смотрит исподлобья и дышит чуть громче обычного. — Арс, вы можете сколько угодно кормить фанаток двусмысленными фразами, неоднозначными действиями и словами, но я срать на это хотел, если вы не способны на сцене и вне ее быть искренними друг с другом!       Короткая пауза, и Шеминов поворачивается к Шастуну.       — Антон, — парень замешкался на диване, — надеюсь, ты осознаешь, что ты ответственен за все это в той же степени, что и Арс? — Тишина в ответ. — Вы двое задумывались, почему вас двоих вообще сватать начали? Да потому, что вы двое всегда могли понять и поддержать друг друга. Уважение и доверие — вот, что было в каждой вашей совместной импровизации. С самого начала, когда вы, шестеро упрямых баранов, еще при Дроне и Захарьине, никак не могли найти общий язык друг с другом, именно ты и Попов первыми нашли общий язык. Именно вы двое дали толчок к тому, чтобы вы все сошлись. Стали одной командой. Стали друзьями, в конце концов, — Антон прятался за своими кольцами и браслетами. Он крутил их в пальцах, не решаясь поднять глаза на своего давнего товарища и куратора. Но тот продолжал:       — А что мы имеем теперь? Антон, который прячется за двузначными шутками и жестами. И Арс, который вертится, как уж на сковородке, только бы не касаться лишний раз Шастуна. Вы оба словно на минном поле. Шаг влево, шаг вправо — и вы на месте подохнете. Никакого доверия — один напряг у обоих. Скажите мне, это вообще нормально для сильной импров команды? — Шеминов обводит глазами всех присутствующих. — А. О чем я говорю?.. Команды у вас больше нет.       Гробовая тишина. Шеминов выжидает. Сам не знает чего. Стоит и молчит. А потом вдруг принимает решение.       — У вас последний шанс. Завтра мы выезжаем на трехдневный интенсив. Будем учиться импровизировать с начала, опять с самых азов. Провалится хоть один из вас —и я сделаю все для закрытия шоу “Импровизация”. Потому что в рот я е*ал быть продюсером этого дерьма собачьего.       Стас разворачивается и уходит, хлопнув напоследок дверью.       — Черт бы их побрал… — Бормочет он себе под нос, поднимает голову и замечает стоящую рядом Оксану. Она выглядит обеспокоенно.       — Я решила не заходить, но все слышала отсюда... — Сказала девушка, прикрываясь планшетом с бумагами в руках. Мужчина кладет руку ей на плечо.       — Спасибо, было бы нехорошо, если бы меня прервали, — говорит он и отворачивается.       — Все правда настолько плохо? Со стороны они вполне справляются на съемках. Да, может их энергетика изменилась по сравнению с той, какой она была два-три года назад, но стоит ли это применения настолько радикальных мер? — Коллеги медленно двинулись по коридору.       — Да, Окс. Если они продолжат в том же духе — команда “Импровизации” распадется что наибольшее через год.       — Поняла. — Девушка достала ручку из кармана и начала что-то писать на планшете. — Я займусь организационными вопросами. Найду машину, отель и все забронирую.       — База должна быть где-нибудь за чертой города. Не выше трех звезд. Мне нужна одна комната на четверых без изысков. Пусть спят на двухэтажных кроватях и пользуются одним сортиром. И два полулюкса для нас с тобой.       — Сделаю.       — Окс, спасибо. Это будет непросто, и мне понадобится твоя поддержка.       — Конечно, — говорит девушка и обнимает друга.       В этот момент страх душил Шеминова не меньше, чем его парней.       Это был страх того, что он не сможет вытянуть свою команду.       Страх того, что ребята себя исчерпали.