Укуси меня нежно

      — Стайлз, ты - идиот, — прикусив сустав большого пальца простонал парень, когда очередная волна боли скрутила всё нутро.       Стилински понимал, что ощущения не его. Что всё это приходит по тонкой ниточке связи, которая только начала формироваться. Чуть прикрыв глаза, он видел золотистую полосу, исчезающую где-то в районе каменной кладки подвала. Она билась, нервно дёргалась, отзываясь на каждый новый болезненный спазм.       В тёмную, пахнущую сыростью комнатушку его приволок тот мужчина с бородой, а следом швырнули и Джейми, сейчас уткнувшегося носом ему в подмышку.       Шею прострелило дикой болью. Тонкая струйка крови потекла из прокушенного сосуда, а из глаз брызнули слёзы. Что же там происходило? Что случилось с Питером, если его собственное тело ломало от ужасной боли? И как он сам это всё переносил? Это были почти невыносимо. Хотелось скрутиться калачиком и тихо завыть.       Ощущение боли сменилось тревогой, затем неясным весельем. Да, времени повеселиться у чокнутого дядюшки теперь было хоть отбавляй. Стайлза нет. Некому ему действовать на нервы. Прикрыв глаза, парень сильнее прижал к себе малыша, пытаясь согреть в сыром помещении. Пытаясь успокоиться, он всё пытался понять, зачем он понадобился охотникам. Он же не сделал ничего плохого? Или сделал?       Возможно, что эта семья появилась здесь из-за него? Или они специально выбрали то время, когда оборотни более всего ослаблены? Не каждый может легко перенести зов луны, и альфам часто приходится туго в эти дни. Вопросов было множество, но дать ответ на них было некому. Разве что спросить у мужа… Новое слово осело горечью на языке. Ещё месяц назад он бы писался кипятком от радости, получи в свою постель Питера. Теперь, когда всё вполне реально, понимание огромнейшей в его жизни ошибки накрыло волной ужаса. Быстро же у него сменились приоритеты.       Криво усмехнувшись, Стайлз теснее прижал к себе дрожащего ребёнка. Нужно было придумать план побега. Нет, парень представлял, как беснуется стая, узнав о пропаже Джейми, вот только хотелось верить, что хоть один человек будет переживать о нём лично.       По ниточке связи пришла волна спокойствия и нежности, окутав парня словно пуховое одеяло. Прикрыв глаза, Стайлз попытался передать всю ту гамму чувств, что испытывал сейчас. Ему показалось, что словно тёплые пальцы очертили его лицо и взъерошил волосы. Удивлённо ойкнув, Стилински почувствовал неуместное веселье на том конце связи.       — Придурок, — прошептал подросток.

***

      Уперев руки в бортики раковины, Питер прикрыл глаза. Прислушиваясь к тому, что происходит в доме, он мимоходом отметил, что его сердце бьётся ровно, а боли в теле почти не ощущается благодаря регенерации. Стекающая по лицу вода тонкими струйками устремилась по подбородку и вдоль шеи к обнажённой груди.       Тревога, царившая внутри, отчего-то сменилась на неуместное в этот момент веселье. Стайлз был таким милым и наглым… Радовало то, что в этот момент с ним всё было в порядке. Страх, транслируемый по связи, утих, сменившись раздражением, а сам Хейл умилился его доверчивости. Стараясь успокоить подростка, сам оборотень размышлял над тем, как приглушить свои эмоции, чтобы Стайлз не боялся. Полностью перекрывать связь не стоило, иначе Стилински решит, что его бросили, но то, что чувствовал сам Питер во дворе под рукой альфы, больше не хотелось позволять испытывать теперь уже мужу.       Тихий стук в дверь и голос Дерека заставили насторожиться. Талия никогда не спустит ему с рук исчезновение внука.       — Питер, Альфа хочет тебя видеть.       — Сейчас приду, — ответил он, глядя на своё лицо в зеркале. — Дай мне пять минут.       Блеснувшие голубой радужкой зрачки и не пропавшие полностью клыки могли значить только одно — он на взводе. Страх, неуверенность за пару не стоило показывать. Зная сестру, мужчина мог с точностью до слова описать то, каким образом она попробует воздействовать на его слабые точки. То, что Стайлз - один из них Талия знала и умело манипулировала. Слабость…       Было трудно смириться с тем, что он, всегда уверенный в себе, беспринципный, жёсткий, даже жестокий в своих действиях, теперь имел точку давления. Это было опасно, но и отказаться теперь от этого он не мог.       Мягкий ворс впитывал влагу, а Питер так и стоял, глядя на себя в зеркало. Хотелось убежать, трусливо поджав хвост, вот только гордость не позволит. И ответственность, вбиваемая с детства… Ответственность за семью. За стаю.       — Вы хотели видеть меня? — почтительно склонив голову, спросил Питер, встав в проёме двери, ведущей в гостиную.       Устроившаяся в мягком кресле, Альфа, откинувшись на спинку, расслаблено следила за собравшимся в комнате семейством. Питер знал, что эта расслабленность только видимая. На самом деле Талия собрана и внимательна как никогда.       — Ты облажался. Мне не интересно, когда и каким образом, но ты вернёшь Джейми домой. У тебя сутки.       — Мама, а как же… — попыталась влезть в разговор Кора.       Подняв руку в запрещающем жесте, женщина встала с облюбованного места, и, направившись к брату, продолжила:       — Ты заберёшь его и приведёшь сюда. Пойдешь сам.       Сжав зубы, мужчина кивнул, соглашаясь, хотя до зуда в костяшках хотелось врезать по этому породистому лицу. Она прекрасно знала, что к дому он вернулся не один. Таким образом, она не просто указала на его собственное место, но и на место Стайлз в их семействе. Точнее, на его отсутствие.       Развернувшись, он покинул гостиную, и хорошо, что за ним не пошёл никто. Злая улыбка, игравшая на его губах, могла обеспокоить стаю. Талия сама развязала ему руки.

***

      Джерард всегда ненавидел сверхъестественный мир. Он отобрал у него нормальную жизнь, жену, дочь. Со временем он не только научился пользоваться властью, которая перешла к нему по наследству, но и получать от этого настоящее удовольствие.       Формально — убийство было преступлением. Вот только для него убийство сверхъестественного существа было избавлением мира от грязи, отклонения в порядке мироздания. Арджент считал так сам и воспитывал своих детей с пониманием миссии, возложенной на их семью.       Мало кто из касты охотников мог похвастаться тем, что все члены семьи с лёгкостью, голыми руками, могут расправиться с любым "сверхом".       Новость о том, что нападение на особняк Хейлов не увенчалось успехом, его разозлила. Крис с разбитой губой и рассечённой бровью смиренно смотрел в пол, не поднимая глаз на отца. Раздражение не смогла унять и вторая новость о заложниках, сидящих в подземелье дома.

***

      Сын был вечной головной болью. Слабый, изнеженный матерью, он не хотел понимать, что любое сверхсущество опасно. Оно может не просто убить одного человека, а уничтожить многих. Кейт была лучше. Сильнее, выносливее, злее. То, что нужно для настоящего охотника. Вот только Хейл убил её и должен понести за это наказание. И старику было невдомёк, что, действуя против системы и Кодекса, он подвергает смертельной опасности остальных членов своей семьи.       Единственным лучиком надежды оставалась Элисон. Дочь Криса. Добрая, милая девочка, которая под чутким руководством деда совсем скоро станет настоящим бойцом.       Дверь в камеру скрипнула и мужчина замер всего на мгновение, давая глазам привыкнуть к полумраку, царящему в помещении. Присмотревшись, он понял, что груда тряпок у дальней стены это и есть заложники, о которых говорил Крис.       — Так, так, так, — протянул старик, устраиваясь на единственном стуле, принесённом специально для него.       Дети теснее прижались друг к другу, не поднимая голов. Подросток с всклокоченными волосами и перемазанным грязью лицом всё же поднял на него глаза. Блеснувший в глубине карих глаз янтарь рассмешил охотника:       — Только попробуй кинуться, и ты умрёшь на месте, — хмыкнул мужчина направив в его сторону пистолет, зажатый в руке. — Пули — чистое серебро, с аконитовой сердцевиной. Умирать будешь долго и мучительно.       Тихий смех заставил удивлённо вскинуть бровь:       — И что смешного, с твоего позволения, я сказал?       — Аконит, да? — покачал головой тот. — Расслабься, старик. На меня он не действует. Ты же даже не потрудился узнать, кто я, так ведь?       К своему сожалению, Джерард согласился с парнем. По привычке, зная, что в доме должны были быть волки, он и взял то, что может их убить. Слова Криса о пленниках прошли мимо его ушей. Выходило, что зря.       — Так или иначе, но встреча с серебром не пройдёт для тебя бесследно, — поджал губы мужчина. — Мне нужна информация на семью Хейл и ты дашь мне её.       Закатив глаза, парень развернулся так, чтобы второй ребёнок оказался за его спиной. Вздёрнув подбородок, он нахально улыбнулся, глядя старику прямо в глаза:       — С чего вдруг я должен говорить тебе что-то? Тебе нужно — ты и ищи.       Склонив голову на бок, Джерард с интересом стал рассматривать нахала. Едва уловимая аура силы витала вокруг него. Он совершенно не боялся того, кто сидел перед ним. Не боялся того, что Джаред мог с лёгкостью свернуть ему шею.       Встав, мужчина подошёл ближе. Нависнув над парнем, он сказал:       — Если ты не скажешь мне ничего, я убью тебя, — усмехнулся Джерард поднося пистолет к виску подростка.       Вздёрнутые брови и едкая улыбка удивили старика, а вот ответ заставил напрячься:       — Думаешь, что напугал меня? Поверь, есть вещи которые гораздо страшнее кусочка металла в моей голове.       Выпрямившись, старик как можно более непринужденно устроился на стуле и, пожав плечами, спросил:       — Что может быть страшнее смерти?       — Месть, — Стайлз задумчиво поскрёб подбородок. — Месть стаи за её члена. Талия не простит вам исчезновение внука. Так что может быть страшнее мести обезумевшей от злости стаи? Смерть это лёгкий исход.       — Что мне слова от подростка без рода и племени? И не таких ломали. Ты не поверишь, но в соседней камере сидит самый опасный альфа восточного побережья. Ослеплённый, сломленный, но ещё пытающийся огрызаться. Вряд ли Талия Хейл будет столь опасна, как Девкалион.       — Она может и нет, а вот её левая рука — вполне, — серьезно сказал Стайлз.       — Питер? Он-то мне и нужен. Есть с ним пара не решённых дел.