Укуси меня нежно

      За окном серело. Дрова в камине давно прогорели, осыпавшись горсткой пепла, и в комнате стало не особо уютно. Зябко поежившись, Стайлз потянул уголок одеяла на плечи, ища тепло. Повозившись, он подкатился ближе к боку Питера и спустя всего мгновение снова засопел. Губы сами растянулись в улыбке при одном только взгляде на это неугомонное чудо.       Протянув руку, Питер кончиками пальцев прочертил линию позвоночника, а затем прикоснулся губами к шее у самой кромки волос. Протестующе застонав, Стайлз натянул одеяло повыше, прячась от назойливого любовника. Мужчина не смог сдержать тихий смешок, снова целуя белоснежное плечо, покрытое россыпью родинок.       — И что тебя рассмешило? — приоткрыв один глаз, поинтересовался Стилински.       — Всё хорошо, лапушка. Просто вспомнилось, — отмахнулся Хейл.       Притянув Стайлза ближе, мужчина обнял его крепче, зарывшись носом в волосы на макушке, и притих, наслаждаясь моментом. А в голове всё крутились картинки вчерашнего вечера, плавно перешедшего в ночь.       Сидящий напротив лисёнок заставил улыбнуться. Эти черные бусины глаз неотрывно следили за тем, как мужчина спокойно потягивал напиток, в свою очередь, рассматривая нежданного гостя. Тявкнув, он недовольно махнул хвостами и, припав мордой к земле, метнулся вперед и попытался укусить за ногу.       — Господи, Стайлз, что за примитив. Если хочешь поговорить, то имей совесть принять нормальный облик и одеться. В гостиной футболка и штаны, — спокойно проговорил Хейл, смотря в глаза перевёртыша, перехваченного за шкирку в полёте.       Покрутив брыкающееся животное перед собой, Питер поставил его на крыльцо и ненавязчиво подтолкнул под зад в сторону входной двери. Зло фыркнув, лис вздернул всё своё пушистое богатство и направился к приоткрытой двери.       Сохранять спокойствие было слишком сложно. Наигранная безмятежность давалась тяжело. Волк, оскалившись, бросился на призрачную преграду из рёбер, а ударившись, упал на землю и мотнул головой, клацнул зубами. Вздохнув, Питер встал. С сожалением оглядев горизонт, он пошел следом за гостем. Поговорить стоило, вот только он не питал напрасных надежд. Его второе «я» было эгоистично. Отпускать мелкого засранца он явно не захочет, и это факт. Хотя, обманывать себя получалось же всё это время? Может, и волка проведёт? Дурак…       В полумраке гостиной, спрятавшись за спинкой дивана, Стайлз пытался натянуть на себя одежду с чужого плеча. Бросив взгляд в его сторону, мужчина чуть дёрнул уголками губ. Широкая футболка обвисла на худом теле, а штаны были явно длинны. Повозившись немного, парень наконец-то плюнул и затянув пояс потуже, бросив глупое занятие.       Выйдя из своего импровизированного укрытия, Стилински, явно собираясь с мыслями, открывал и закрывал рот, но продолжал хранить молчание. Покрутив чашку в руке, Питер развернулся спиной к лису, и, сев в кресло, уставился в огонь. Всё его существо кричало об опасности, о том, что он оставил воображаемого врага за плечом, а внутренний зверь требовал взять то, что принадлежит ему.       — Ты бросил меня! — крикнул Стайлз наконец, набрав полные лёгкие воздуха. — Пропал, испарился! Даже ничего не сказал!       — Ты был без сознания, лапушка. Я чисто физически не мог этого сделать, — хмыкнул Питер, не глядя в его сторону.       Горький ком не желал пропадать, сколько бы раз мужчина ни сглатывал. Ему было больно смотреть на Стилински. Больно от желания прикоснуться, притянуть к себе. Больно от желания присвоить, пометить. Сжав сильнее пальцы на кружке с кофе, Хейл едва уловимо дёрнул уголком губ. Волк внутри устроил бунт. Раздирая плоть в клочья, пытался добраться до желаемого.       — Я знаю, — согласно кивнул парень. — Но потом-то ты мог мне позвонить?! Адресок на открытке прислать, в конце концов!       — Зачем? — одно единственное слово упало между ними.       Подняв на стоящего перед ним Стайлза глаза, Питер устало потёр переносицу. Стилински будто сдулся, растерял весь свой пыл. Открыв рот, он закрыл его, продолжая молчать. Посмотрев в огонь, оборотень продолжил мысль:       — Зачем портить то, что и так… Лапушка, зачем тебе я? Если останешься со мной, то уйти ты вряд ли сможешь. Я это уже говорил когда-то, повторюсь снова. Так зачем тебе это всё? Престарелый мужик. Глушь.       Говоря это всё, Питер смотрел на огонь в камине. Тошно было так, что в пору убегать в лес и вешаться. Это, конечно, если вторая ипостась угомонится. Волк почти дошел до предела. Ещё чуть-чуть, и он сорвётся.       — Что за чушь ты несёшь?! Я ещё тогда был готов душу продать за то, чтобы такой, как ты, обратил на меня внимание! — Взмахнув руками, парень поежился и отвернулся. — Я понял, что ты мне нужен, не сразу, и это правда. Было сложно понять, от чего лис воет на луну и грустит каждое полнолуние. Наверное, только когда Скотт нашел свою пару, и кицунэ объяснила мне что к чему… Да брось, чувак! Ты опять сбиваешь меня с мысли! Я ещё не всё сказал!       Усмехнувшись лукаво, Хейл бросил взгляд из-под ресниц на парня:       — Да, мы так и не решили: зачем тебе старый, потрёпанный жизнью мужик, живущий в маленькой лесной хижине, — протянул он.       Если бы прежде кто-то сказал ему, что ждать ответа он будет, затаив дыхание, то Питер рассмеялся бы тому в лицо. Подойдя ближе, парень остановился у кресла, в котором сидел мужчина. Холодные пальцы прикоснулись к щеке. Проведя вдоль скулы, Стайлз подушечкой большого очертил нижнюю губу.       — Может затем, чтобы любить тебя? — пожал он плечами. — Разреши остаться хотя бы сегодня.       — Ты пожалеешь, вот только будет поздно, лапушка, — рыкнул волк, одуревший от такой простой ласки.       Дернув парня на себя, он усадил его себе на колени. Довольно муркнув, Стайлз раздвинул бёдра, устраиваясь поудобней. Притерся задницей к паху, чувствуя, как тело мужчины реагирует на него. Склонив голову на бок, он с горящими глазами рассматривал лицо пары, боясь сделать следующий шаг.       — Ты говорил, что у нас всё будет, когда я этого захочу. Потом. Я понимаю, что тогда ты был прав. А теперь?       Вспыхнувшие красным глаза не испугали, скорее раззадорили неугомонную лису. Расширенные зрачки, влажные, розовые губы… Прикрыв глаза, Питер постарался успокоить зверя, остановить совсем на чуть-чуть.       — Я помечу тебя, лапушка. Оставлю след, который всем покажет, чей ты. Ты будешь только моим, и делиться тобой я ни с кем не собираюсь.       — Ну и пусть, — выдохнул ему в губы Стайлз, — главное укуси меня нежно. Чтобы искры из глаз. Чтобы глядя на твой рот, я каждый раз вспоминал какой ласковый он может быть. Как ты шепчешь моё имя…       — Стайлз, — прорычал волк, накрывая губы парня своими.       Тонкие пальцы погрузились в волосы на его затылке, а гибкое тело прижалось сильнее. Раскрыв свои губы, Стайлз пустил его язык в свой рот, позволяя вести. Тихий стон разнёсся в полумраке гостиной, когда ладони Питера скользнули под футболку, оглаживая бока.       — Вот так, детка, — выдохнул он, покрывая шею и плечи лисёнка поцелуями, — Ещё. Покажи мне как ты меня хочешь.       Стянув мешающую тряпку, Питер принялся вылизывать каждый сантиметр кожи. Прикусывая её, он зализывал следы, едва улыбаясь на мелкую дрожь в чужом теле…       — Ты накормишь меня? — притираясь спиной к его животу, спросил Стайлз.       Погладив непослушные вихры, Питер снова поцеловал открытый участок шеи:       — Накормлю, лапушка. Теперь я могу пользоваться своими правами пары по-полной. Сколько раз я это делал в обход системы?       Хихикнув, Стилински развернулся в кольце его рук и, уткнувшись носом в ключицу, ответил, щекоча кожу теплым дыхание:       — Я долгое время думал, что ты всегда готовишь для всей семьи, пока однажды Кора не открыла мне глаза. Уже тогда ты меня баловал, и при том стая об этом знала.       Подняв голову, он заглянул в глаза мужчины. Закусив нижнюю губу, он всё силился передать тот спектр чувств, что бурлили внутри, выворачивая наизнанку. Поколебавшись всего мгновение, парень прижался к губам Питера, умоляя, чтобы тот понял всё без слов. Новый поток красноречия он просто не потянет. Слишком много было сказано вчера. Слишком много того, о чём бы он ещё долго молчал, накапливая всё это внутри, кормя негативными эмоциями темную сторону.       — Разносолов не обещаю, но сытный завтрак будет, — наконец оторвавшись от губ лисёнка, прошептал Хейл.       Едва наметившаяся улыбка на его губах порадовала Стайлза. Питер всегда был скуп на проявление эмоций, хотя одними глазами он мог выразить всё, что думал об окружающих, как и Дерек — бровями. Вспомнив о младшем Хейле, парень помрачнел. Интересно, эти мохнатые засранцы хоть интересовались жизнью своего дяди?       Заметив перемену настроения, мужчина вопросительно приподнял брови:       — Что не так, лапушка?       — Твоя семья…они знают, как ты?       — Нет. Незачем им знать обо мне больше чем то, что я жив. Поверь, теперь я сам по себе. Стая отказалась от меня. На то были причины. Хотя, ты должен знать об этом, — заправив торчащую прядку волос за ухо Стайлза, Хейл поцеловав его в кончик носа, хмыкнув. — Не забивай свою голову глупостями. Что было, то прошло. Спи. Ещё рано.       Улыбнувшись, Стайлз прижался к его груди сильнее:       — Может, подумаем о чём-то более приятном? Вдвоём.       Прохладные пальцы соскользнули под одеяло, очертили соски и, едва касаясь живота, опустились ниже. Обхватив полувозбужденный член ладонью, Стайлз провел по уздечке, с удовольствием наблюдая, как, прикрыв глаза, Питер сдавленно выдохнул, толкаясь в тесное кольцо его пальцев.       — Лапушка…       — Нет, — хмыкнул Стайлз, — меня зовут не так.       — Стайлз, — утробное рычание тёплой волной возбуждения разлилось вдоль позвоночника, стекая в пах, — не играй с огнём, лапушка.       — Даже и не думал, — облизнув губы, ответил тот.       Прикусив подбородок любовника, он языком прочертил мокрую полосу вдоль трахеи и поцеловав впадину между ключиц, ускорил ритм. Прикрыв глаза, Питер застонал и откинул голову на подушку, расслабляясь. Проще было позволить Стайлзу творить всё, что тот захочет, чем убеждать, что ближайшая аптека в соседнем городке.       Тихое шуршание и запах календулы наполнили комнату. Взрыкнув, Питер перевернул Стайлза на спину, а сам навис сверху.       — Хэй, мы не закончили! — возмутился Стилински.       Отобрав у него тюбик с кремом для рук, Хейл покачал головой:       — Не хитри, лапушка. Я же сказал — никакого полноценного секса, пока я не съезжу в город, — оскалившись, мужчина поцеловал его в нос.       — Обломщик! А как же: «Детка, сядь на меня, я такой удобный! Обкатай моего жеребца! Проведи тест-драйв!» — обиженно поджав губы, передразнил оборотня Стайлз, — Ты же обещал, что всё будет.       — Угу. Только сначала я куплю смазку, а потом займёшься тестированием, — фыркнул Питер, лизнув нежную кожу за ушком.       — Я быстрей состарюсь и умру. Хотя нет! Я умру от неудовлетворённого желания, — прохрипел Стайлз, выгибаясь под ласками умелых рук.       — Ну-ну, — закатил глаза мужчина, когда тело под ним содрогнулось в оргазме.       Вяло отмахнувшись от слов пары и перевернувшись на бок, Стилински моментально заснул. Поцеловав его в плечо, Питер встал, собираясь всё же приготовить завтрак. Стоило поторопиться. Он уже немного опаздывал на ежедневный объезд территории. Ожившая в глубине дома рация изменила его маршрут.       — Рейнджера Хейла вызывает шериф Коултон. Ренджер Хейл, прием, — прозвучало в тишине.       Чертыхнувшись, мужчина ускорился. Приподняв кругляш передатчика и приняв вызов, он ответил:       — Рейнджер Хейл слушает, шериф. Приём.       — Ребята доложили, что нашли на дороге к заповеднику машину. Миссис Марчер тоже позвонила утром и сказала, что молодой постоялец, который живёт у неё несколько дней, не вернулся ночевать. У тебя там тихо? Приём.       — Более чем, шериф. Пусть миссис Марчер не переживает, её потеряшка у меня. К обеду привезу. Вышел прогуляться и заблудился. Машину забрали? — покачав головой, Хейл еле сдерживался, чтобы не засмеяться.       — Да, Джон уже отбуксировал на штрафплощадку. Хорошо, что всё так обошлось. Я думал, что придётся искать очередного туриста по лесу пару недель, — сказано было с явным облегчением.       — Не нервничай, а то Мерри снова будет строить твоих парней, что не уберегли начальство от стресса. Через пару часов буду, — ответил Питер.       Вернув передатчик на место, оборотень слабо улыбнулся. «Всё хорошо, что хорошо заканчивается». Так вроде говорится? Хотя, насколько хорошо у них всё со Стайлзом судить ещё очень и очень рано. По сути, у них это «всё» только начинается. Пережив малость неприятностей, они слишком долго были порознь. Пройдет еще много времени, пока они смогут найти общий язык. Страсть это конечно хорошо, но она не заменит им доверия, понимания и терпения к ошибкам друг друга.       Положив лисёнка на ковёр перед камином, Питер стянул его штаны, не прекращая прикасаться с белеющей в полумраке коже. Уткнувшись носом в солнечное сплетение, он вдыхал запах пары и никак не мог надышаться. Эйфория, сродни наркотическому туману, вот что это было в этот момент для него. Лизнув небольшую родинку на ребре, Питер поднял глаза, вглядываясь в искаженное страстью лицо пары. Тот был великолепен, несмотря ни на что.       — Пожалуйста, — выдохнул лис едва слышно, — я так тебя хочу.       Выгнувшись от очередного касания, Стайлз замотал головой, прикусив губу до крови. Слизнув выступившие капли, он притянул Питера за плечи и припал к его губам, помогая освободиться от одежды.       — Как же я мечтал о тебе, — прошептал он. — Как боялся, что больше не увижу. Питер, пожалуйста…       — Прости, лапушка, но не сегодня, — прикусив кожу на шее, ответил мужчина. — Я очень хочу, но сделать больно снова не готов. Это не то, с чего бы мне хотелось начать нашу совместную жизнь. Давай, помогу тебе, мой хороший.       Волк внутри недовольно зарычал, требуя забрать своё. Отпустить человеческую сущность и пометить принадлежащее ему. Золотистая нить связи дернулась, и мужчину окатило смесью нежности, любви, желания, смущения и, едва уловимо, страха. Похоже, не только Питер переживал об их первом разе.       Чьё удовольствие разлилось по телу, невозможно было сказать точно. Нить связи горела золотом, деля ощущения каждого на двоих. Касания кожи к коже, поцелуи, тихий шепот наполнили сумрак. Стайлз плавился в его руках, как воск, позволяя делать с собой всё, что душе угодно.       Золотистую дымку, окутавшую их плотным коконом Питер заметил не сразу. Неметон напоминал о себе и своей магии. Ненавязчиво подталкивал к новому закреплению связи. Ещё пара движений плоти о плоть, и мир взорвался золотым фейерверком, оседая на коже лёгким свечением.       — Я люблю тебя, — прошептал Стайлз, спрятав лицо в сгибе руки.       — И я тебя, лапушка, и я тебя, — проглотив горький ком, ответил Хейл.       Запах кофе выманил Стилински из постели через час. На столе стоял остывающий завтрак, а оборотень с задумчивым видом всматривался в горизонт кухонного окна.       — Что-то случилось? — тихо спросил он, уткнувшись носом в пахнущий Лесом затылок.       — А? Нет, всё нормально. Вот думаю, как ты собираешься до колледжа добираться. Вечером погода изменится, и снег закроет все дороги, — рассеянно ответил мужчина, накрывая ладони парня на своих плечах.       — Не страшно. Пройду в обороте. Не в первый раз, — отмахнулся Стайлз. — Ты приедешь ко мне на Рождество?       — Ещё рано загадывать, но мы что-нибудь придумаем, — улыбнувшись, он кивнул на стол. — Давай завтракать, а то тебя уже подали в розыск. Миссис Марчер переживает, что тебя съели голодные волки.       Округлив глаза, Стайлз прикрыл лицо ладонью:       — Кошмар какой. Даже и не знаю, что ей сказать.       — Поверь, эта старая ведьма всё прекрасно знает, просто решила убедиться, что я не сожрал несчастного перевёртыша на своей территории, — отмахнулся Хейл.       Позавтракав и одевшись, они сели в потрёпанный жизнью пикап. Пока за окном мелькал живописный пейзаж, Питер нет-нет да и поглядывал на парня. Глаза сами ловили каждое изменение мимики: тонкие морщинки, залегшие между бровей, закушенную губу, бешено бьющуюся венку на виске. Сердце перевёртыша готово было выпрыгнуть из груди, как и его собственное.       — Я приеду на зимние каникулы. Раньше не смогу. Нужно сдать всё, чтобы не было хвостов, — неожиданно выпалил Стайлз.       Развернув голову, он заглянул в глаза пары, ища одобрения. Слабая улыбка тронула его губы, когда Питер приложил свою ладонь к его щеке.       — Когда сможешь, тогда и приедешь. Я-то никуда не собираюсь, лапушка. Это моя территория.       Молчание, повисшее в машине, было как невысказанное обещание для каждого из них. Обещание ждать несмотря ни на что.