RADIO SILENCE

Сохранять спокойствие.

Регент терпит.

Алексей жив.

Священная Российская Империя устоит.

Так много предстоит сделать.

Это было последнее, что слышал Виктор из своего приемника на вроде как официальной волне. Уже больше месяца из него не исходило ничего, кроме белого шума, хоть Саввин и пытался найти хоть что-то, но все его попытки были абсолютно тщетны. Россия будто бы вмиг умерла. Последний раз, когда Виктор был в Комухино — самой близкой к его дому деревне — был две недели назад, и уже тогда ходили слухи об очередной Томской Республике. Но Витя абсолютно игнорировал эти сплетни. Неделю назад со стороны деревни был виден огромный столп дыма, который казалось бы окрасил всё небо в округе. Ночи стали темнее чем обычно, и ни единого луча солнца не падало на эту землю с тех пор. Ему особо не хотелось рисковать и проверять, что там случилось — очевидно же, что ничего хорошего. Или недобитые партизаны, о которых когда-то упорно твердила пропаганда, или штурмовые отряды Регента. И что из этого хуже — Бог его знает. Продуктов осталось, по примерным подсчётам, на неделю — если экономить, то на две. Всё чётче и чётче он осознавал, что пора валить из этого Богом забытого места — хоть в Магадан, абсолютно плевать. С такими мыслями Виктор отключил радио — вряд ли из него можно было поймать что-то, помимо остоебенившего ему за месяц белого шума, после чего плотно закрыл двери своего дома и плотно задёрнул шторы. Достав из шкафа старый-старый сидор, Саввин стал складывать туда все нехитрые ценные пожитки, что у него были — пару портянок, Бухаринскую медаль, полученную им ещё в начале Великой Отечественной, пачку едва не отсыревших патронов — он вовремя заметил, что они лежали аккурат возле мелкой лужицы, противно скапывающей с верхушки шкафа, пару старых банок тушёнки, выменянных им так удачно в Комухино на обойму «семёрок», которые — секрет — холостые, и толк от них был чуть больше чем никакой. Виктор встал с холодного пола, слегка отодвинул шторку и вгляделся вдаль — так, на всякий случай. Никого не обнаружив, он вернул шторку на место и полез рукой за шкаф — в щели между ним и стенкой был его старый автомат Калашникова, который, впрочем, всё ещё работал. Вызволив его из укромного места, он его осмотрел, и будучи неудовлетворённым результатом осмотра, взялся за мучительное, так ему не нравившееся в Красной Армии дело — чистку автомата. Закончив полную чистку где-то через полчаса, Витя окончательно упаковал в свой сидор всю необходимую мелочёвку, погасил свет и выпил стакан воды перед сном — говорят, позволяет быстрее уснуть. Виктор вдруг подумал, что в доме стало как-то слишком тихо - то ли без шипящего радио, то ли ещё чего не хватало. Саввин осмотрелся вокруг, посмотрел на выключенный радиоприемник, на печь, из которой не доносилось ни звука - неудивительно, в доме и так было душно, так с горящей печкой было бы ещё хуже, и пришлось бы открывать окно, что делать крайне не рекомендовалось жителям лесов. Виктор наконец нашел причину своего беспокойства - остановившиеся настенные часы. Мужчина встал с постели, подошёл к часам и вновь завёл их. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы вновь принялись издавать монотонный стук, который в какой-то степени помогал ему уснуть. Наконец разобравшись в проблеме, Виктор вновь подошёл к своей кровати в надежде выспаться перед тяжёлым походом на юго-восток. Но будто бы моча ударила бывшему красноармейцу в голову — тот решил ещё раз осмотреться из окна. Интуиция его не подвела. Зеленоватая дымка медленно ползла по земле в сторону его дома. Очень плохой знак. Хлор или таборит — не суть важно. Виктор мигом мчится к только что собранному вещмешку, хватает свой автомат, отпирает дверь и выбегает из дома… Чтобы столкнуться лицом к... Лицу? Впрочем, Виктор вообще не был уверен, что у этого существа оно было — перед ним стоял штурмовик в противогазе, а позади него — ещё пяток таких же безликих слуг Регента. "Часы снова затихли? Какого черта?" - промелькнула в голове у красноармейца в голове абсурдная и бесполезная мысль. -Вы сейчас, блять, серьёзно? — с разочарованием разорвал двухнедельное молчание в округе голос Виктора Саввина. Вместо голоса стоящего перед ним цепного пса он услышал то, чего слышать не хотел со времён Западнорусской войны - автоматную очередь в упоре. Его бездыханное тело упало навзничь, заливая кровью и без того умытую этой жидкостью землю России. Штурмовики опустили автоматы и переглянулись, после чего их лидер равнодушно перешагнул тело очередного "партизана" и вошёл в дом, который постепенно начал заполняться запахом крови, а в дом пускало свои щупальца универсальное оружие Регента - таборит. С̵̨̕п̷̧͡о̶̧͡к̷͢͠о̸̧̛й̶̧͞с҈̧͝т̸͜͡в̵̕͜и̸̢̛я̷͢͞ н̴̢̕е̶̨͡т҉̕͜.̶̡͝ ̷̢҇Р̵̧͞е̸̧҇г̸̡̛е̸̨҇н̷̢҇т̸̡̛ н̴̧̕е̷͢͠ в̸̢̛ы̶̡͠д̴̢͝е҈҇͜р̷̧͞ж̸͢͡а҉҇͜л̷̡͝.̸̕͢ ҉͜͠А̶̨҇л̵̨͝е̵̡͝к̵̧̕с҉̢͠е҉̨͡й̷̧͠ м̵҇͜ё҈̨̕р̴͜͠т̷͢͠в̷̧͞.҈̨̛ ̷̕͜С̴̨͞в҉̢̛я҉̨͡щ̶̕͜е̴̨҇н̵̧͡н̷̢̛а҉̢҇я̴̕͜ Р҈҇͢о̵͢͝с̶҇͢с̷̛͜и҉̨̕й҈̢͡с̶̛͜к̸̢̛а̷̡͠я̷̕͜ И҉̡̛м̴̨͞п҉̕͢е̵̧̕р̷̧̕и̷̨҇я̶͜͡ п̶̡͞а̵̨͝л҈̨͝а҉̛͜.̴̨͞ ̵̧͝Т҈̡͝а̴̨͞к҈̡̛ м̶̨̕н̵̨҇о̸͢͞г̸̢͝о̸̧͡ п̴̧͡р̵̡͝е̵̧̛д̵̧͞с҈̡͝т̷͢͡о̵̡͞и̴̢͡т̶̧̛ р̵͢͞а̶̕͜з̵̢͡р̵̢͠у̷̕͢ш̸̨̕и̵̛͢т҉̧͞ь̶͢͡.̷҇͜ [God, save Russia - for no-one else can...]