Квант света в тёмном царстве

Если для любой силы есть своя элементарная частица, то я хочу найти ту, что переносит мою тоску, и уничтожить её в безграничном времени.

— Загадай число — Загадала — Какое? — 6,631 — Но почему именно это? — Я уже не помню, оно что-то значило для меня в далёком прошлом ... Когда-то давно. Что давно? Я не помню... Да почему же я этого не помню? Это было так важно, я клялась не забыть. Но кому клялась? Кто был тем самым надёжным хранилищем для самых важных мыслей?.. Кто готов был разделить со мной эту клятву? Я не помню... Время бывает чрезмерно скоротечно относительно моментов, которые хочется продолжить на как можно более растянутый период. Из этих моментов вроде как состоит жизнь, они идейно наполняют её смыслом и самым главным итогом и достоянием прожитых лет - воспоминаниями. Но всё ли так просто? Конечно, нет. Моментов может быть очень много, время милосердно может предоставить для них достаточный отрезок, чтобы насладиться всем сполна, но подведёт последний компонент счастья вспоминать своё прошлое... Память. У кого-то она достаточно плохая с детства, и эти люди уже привыкли постоянно делать снимки и записывать видео, чтобы сохранить вещественные доказательства событий. Но самое страшное происходит тогда, когда память подводит резко, без всяких предупреждений и предпосылок. Это со мной и случилось. По рассказам дочери, я жила абсолютно нормальной жизнью учёного с огромным багажом знаний и опыта, с кучей друзей, приобретённых по всему миру во время многочисленных конференций, с этой самой дочерью, объездившей вместе с неусидчивой матерью половину земного шара к окончанию первого десятилетия своей жизни. Пока не случилась та самая неприятность, перевернувшая мой мир. Стоило всего один раз предпочесть скорость Porche 911 комфорту привычной и испытанной Tesla, и авария не заставила себя ждать. Кома. Частичная амнезия. Дочь, контакты в телефоне, и самые необычные и приятные воспоминания прекрасной юности и не менее прекрасной зрелости - всё это покрылось как будто толстым слоем воска, через который лишь крайне редко можно различить очертания былого великолепия сумрачных бурлящих дней. Мне было 47, когда пришлось начинать жизнь заново. Самыми радостными были секунды, когда что-то резко обнаруживалось в чертогах разума, резко выплывало из глубин лимбической системы и мгновенно оживало, расцветал подхваченный мозгом клочок информации. Вся физика, математика и биология вернулись крайне быстро. Дальше подтянулись языки. Потом проявились силуэты маленькой дочери и самых близких друзей. Они были очень смутными, но хотя бы были. Хуже всего вспоминались ситуации, и это единственное, из-за чего я ежедневно колебалась между мыслями о бессмысленности дальнейшего существования и надеждой однажды вернуть утерянное. Каждую неделю я встречалась с друзьями, которые рассказывали о совместно проведённом времени невероятные истории, смешили меня ими или, наоборот, заставляли грустить. Естественно, я слушала крайне внимательно, ловила каждое слово, каждый эпитет. Помогло ли это? Нет. Буквально все эти рассказы, где я была главным персонажем, оставались для меня не более чем рассказами о некогда существовавшей девушке. Не обо мне. Прошлое тщательно скрывалось под слоем непроходимого тумана, и слой этот увеличивался обратно пропорционально приближению к разгадке: чем яснее я видела финал, как мне казалось, тем хуже была видимость на самом деле. Однажды мне задали вопрос о числах, что абсолютно нормально в моей профессии. Постоянная Планка. Коллегу заинтриговало, почему я округляю её не до 6,62607015, как это принято в любой адекватной научной среде, а всего до 6,63, как будто я школьница. Безусловно, я знала о том, что интересующая коллегу постоянная не может быть округлена так сильно, ведь это искажает большинство расчётов, но что-то необъяснимо тянуло меня именно к этому значению. Сразу после данного разговора я, конечно же, перестала совершать столь грубую ошибку, которая могла бы стоить десяткам космонавтов их жизней, но начала задумываться, что за воспоминание пытается пробиться к лобной доле коры больших полушарий моего несчастного мозга, чтобы собрать безумный пазл прошлого. Это было что-то важное... Но что?.. *** За окном пустота. Весьма исчерпывающе. Но это там, далеко за пределами атмосферы. Где-то среди этого чёрного таинственного рая по орбите ежедневно проходит свой однообразный путь металлическая капсула с кучкой космонавтов, обеспечивающих человечеству надежду на светлое будущее. Так называемая МКС или ISS, кому как удобнее. Именно оттуда я теперь ежедневно слушаю любимый голос одной милой девушки, которая улетела во имя спасения, во имя науки. — Я сегодня впервые в открытый выходила, представляешь! - первое радостное восклицание, которое я услышала после долгих внепланетных гудков. — Оу бейби, да ты просто космос, - мой стиль, мой вайб, как говорится. Она уже привыкла. Даже говорит, что ей нравится. Странная, но я её поэтому и люблю, - И сколько ты продержалась? — 26 минут, - гордость за свой успех и восторг произошедшим смешались в этом смелом голосе, - Больше всех, кто в первый раз пробовал. Гордишься мной? — Ну конечно, ты умничка, - я улыбнулась в громоздкий телефон. Жаль, что она этого не увидела, - И... Как тебе? Этот вопрос прозвучал быстро, резко, почти мимолётно. Почему-то я пыталась скрыть даже от неё, что главная цель моей жизни, главная моя мечта - оказаться сейчас там вместо неё. Что космос и жажда его увидеть своими глазами - единственное, что меня пока держит в своём уме. Иначе я бы уже давно погрязла под лавиной собственных мыслей. Но она конечно же всё поняла. И она не осуждала, а просто, как будто неким сверхъестественным нематериальным импульсом, передала мне состояние радости и восхищения. — Там вообще не так, как мы с тобой предполагали. Температура не ощущается, ну, логично. Но само пространство и Земля... Это потрясающе. Было вообще не страшно, хотелось там остаться и зависнуть на недельку, - она посмеялась, и я с лёгкостью повторила её смех, - Мне показалось, что прошло минуты две, а на самом деле почти полчаса. Завтра снова пойду, я теперь каждый день это делать буду... За нас обеих. Нет, она лучшая. Как можно настолько чётко читать мысли человека, находящегося буквально в 419 километрах от Земли. Нельзя. А она справляется. — Меня только напугали эти идиоты из отдела термодинамики, что трос может оборваться, и тогда вероятность добраться до борта очень резко стремится к нулю, - продолжала она, резко перебивая саму себя обнадёживающим заявлением, - Однако и вероятность обрыва троса тоже крайне мала, этого ещё ни разу не случалось. — Я бы очень хотела попросить тебя больше не выходить туда, но прекрасно понимаю, что не могу лишить тебя этой возможности, ведь и сама бы не пропустила ни дня. Страшно ли мне? Нет. А, собственно, чего бояться? Не может быть в этом ничего жутко опасного, всё заранее предусмотрено. И тем более если я буду волноваться, то ей это передастся, тут уж вероятность стопроцентная. — Я скучаю, - тихо послышалось из динамика, и космический шум отступил на пару наших мгновений. — Я люблю тебя и жду дома через две недели, - она как будто даже не дышала, ожидая мои следующие слова, - Всё к свадьбе уже почти готово. Осталось только невесту добыть из рук тёмной материи. Примерно так заканчивались все наши звонки - смехом и признаниями в любви, которая готова преодолевать даже незыблемые законы Ньютона. Ожидание тянулось не очень сложно благодаря предсвадебной суете. А само предложение... Не было ни дня, чтобы я не вспоминала об этом вечере. Она вернулась из центра подготовки сильно позже меня, паста уже остыла, а желание спать постепенно побеждало над всем остальным. За ужином после долгого уютного молчания произошёл следующий диалог: — Пожалуйста, не волнуйся и не расстраивайся, - тихий приятный полушёпот в мягком потоке квантов энергии, которые освещают маленькую кухню настолько слабо, чтобы уставшие после множества рабочих мониторов и расчётов вообще не напрягались. Я, естественно, хоть и верила своей девушке целиком и полностью после четырёх лет полного резонанса, начала волноваться и расстраиваться, - Меня отправляют на станцию. В физических целях. Ты даже курировать меня не будешь... Она опустила глаза. Действительно, я всегда курирую биологическую часть экспедиции: исследования в сфере возможности жизни в различных условиях. И даже несмотря на то, что в последнее время я практически целиком переквалифицировалась в область гравитации и её аномалий вблизи чёрных дыр, кураторство мне давали над тем, что было мне наиболее привычно. В любом случае, её исследования совсем меня не касались, так что рассчитывать на кураторство не имело никакого смысла. — Ты сильно расстроилась? - пауза, - Я могу не лететь, если ты совсем против. — Ты с ума сошла? - моему искреннему возмущению не было пределов (было бы уместно пошутить про безграничность Вселенной, но я сдержалась), - Это же потрясающе! И с чего ты вообще взяла, что я должна быть «за» или «против»? Конечно, лети. Я уверена, что тебе понравится. Ради этой улыбки я готова жить. Потрясающая. Необыкновенная. Всё о ней. Вся моя жизнь о ней и про неё. Весь колоссальный объём места в мозге, отведённого для хранения воспоминаний, - для неё. Только вместе и навсегда. Для нас время тоже не имеет границ. — Тогда у меня есть ещё один вопрос, - и снова она заставляет меня напрягаться из-за каких-то неожиданностей, - Не хочешь ли ты скрепить наш союз бесполезным штампом в паспортах и бумажкой, которой мы потом сможем тыкать в аэропортах и отелях для выбивания семейной скидки? Она достала кольцо. Просто тонкая полоска серебра, которая моментально оказалась на моём безымянном пальце. Я не смогла ничего сказать, но ей и не нужно было слышать. Мы привыкли общаться на уровне электромагнитных волн. С тех пор жизнь не сильно изменилась за исключением того, что каждый вечер после работы я звоню ей по ужасно неудобному телефонному аппарату из тёмной кабинки. Мы говорим примерно по полтора часа. Сложно. Без её глаз, без её объятий. Но я должна нести ответственность за свои ободряющие слова и помогать ей работать наиболее продуктивно. Осталось не так уж долго ждать. И я правда рада, что хоть одна из нас увидит мир ближе к его истинному обличию. *** Три дня, эквивалентные вечности. Почему-то, чем ближе назначенная дата, тем сложнее становится терпеть этот остаток времени. Время вообще потрясающая штука. Рано или поздно наверняка найдётся великий учёный, который докажет, что основа его относительности находится не только лишь в быстродвижущихся предметах на далёких расстояниях, но и в восприятии каждым существом мира. Потому что лично моё время напоминает сейчас вязкий расплавленный каучук перед следующим этапом полимеризации. И движение от секунды к секунде всё больше походит на замедленный режим съёмки. Мне крайне и отчаянно надоело ждать. Мне осточертело звонить по неудобному телефону, который и в двух руках держать неудобно. У нас тут космическая корпорация с передовыми на 20-е годы технологиями или что? Через пять минут, в 6:00 PM ровно, я уже была перед одним из самых больших мониторов офиса. Всё-таки есть польза от репутации. Наконец-то посмотрю на её довольное, наполненное приятной усталостью от любимой работы лицо. — Ничего себе, кто-то поднял всё здание и таки добрался до видео-связи? - послышалось с той стороны экрана. Монитор остался абсолютно чёрным, и я уже собиралась снова поднимать здание из-за несносной связи, - И всё ради меня. Мне приятно, благодарю. Проблема была не в компьютере, а в моей избранной звёздочке, единственной во всей Вселенной. Короче, моя невеста тоже любит пошутить. Камера, качество которой было просто потрясающим (ну и почему я сразу не попросила об этом достижении науки и техники), передавала все мельчайшие подробности. Девушка, одетая в простую белую футболку и почему-то с кепкой на голове ярко улыбалась, при этом по привычке немного сужая светлые зелёно-голубые глаза. Она выглядела, как всегда идеально. Даже каштановое каре выглядело ничуть не хуже, чем обычно. Даже наоборот. Свет ближайшей к Земле звезды придавал всему её образу нечто мистическое и манящее. Уверена, что только для меня. — Да я ради тебя что угодно, - я опёрлась локтями на стол, чтобы было удобнее смотреть на девушку, и продолжила с неколебимой уверенностью, - Даже позвать на нашу свадьбу Джонни Деппа. — Просто хочу напомнить, что вообще-то это твоя мечта, а не моя, - она засмеялась, смотря не в камеру, а чуть ниже. Судя по всему, тоже скучала по моему потрёпанному жизнью и свадебной чепухой лицу. — Так, - немного ироничного осуждения, - Ты вообще не понимаешь, это другое, - новая вспышка смеха, - И если мечта моя, то она и твоя автоматически. Вот Ну просто добила. 1:0. Какая же она красивая. Красота не всегда справедлива, ведь она не для всех. Кому-то красивыми кажутся красные закаты, а кому-то портреты Веласкеса. И лишь единицы могут распознать искусство в наивысшей степени в вещах, которые созданы не для него, а скорее вопреки. Для меня красота заключается в двух вещах: в космосе и в ней. И я думаю, что меня никто не поймёт. В этом случае даже она сама. Мы разговаривали так долго, как могли, сдерживая сонные порывы и пытаясь обсудить всё самое главное и накопившееся за недели разлуки. Как обычно, без слов. Как всегда, без границ. Но именно тогда наше время синхронизированно не текло, а безжалостно неслось со скоростью, близкой к скорости света, перенося нас из мгновения в следующее так быстро, чтобы мы не успевали этого замечать. Завтра очередной рабочий день. Очередной день ожидания неизбежной встречи. Почему же так тяжело, если мы обе знаем, что всё скоро кончится? — Я завтра в последний раз выхожу, а потом домой летим уже, - она зевнула и уже почти не могла раскрыть слипающихся от усталости глаз, - Постараюсь взять от этого максимум и заснять всё для тебя. Будем пересматривать вместе на проекторе. Жуть как скучаю по любимому дивану. — А я надеялась, что по мне, - я еле сдерживалась, чтобы остаться спать прямо на столе. Это было бы гораздо приятнее, чем прерывать несчастный звонок. — Я о тебе думаю каждый раз, когда хоть какая-то мысль зажигается в моей голове. Конечно, я скучаю по тебе. А диван без тебя мне тем более не нужен. Смех вышел уже совсем скомканным. Нам обеим нужно срочно отключаться. Неудивительно, мы говорили 6 часов 37 минут и 41 секунду. — Давай до 50 секунд досчитаем и вместе отключимся, - она нашла силы только едва заметно кивнуть на это восхитительное предложение. — 6... 5... 4... 3... 2... 1... - синхронно. Произошло разъединение с собеседником. Спасибо, а то я не заметила. По дороге домой, которую я запомню на всю жизнь, я переводила продолжительность нашего звонка в десятичную дробь, параллельно представляя, как уже совсем скоро мы наденем красивые платья, совершим стандартный обряд и уедем в Токио на ближайший месяц. Терпение мой главный союзник. *** Утром на работе всё было как всегда. За исключением того, что я проспала это самое утро и пришла почти к обеду (надеюсь, у неё таких проблем не возникло). А вот к обеду уже всё было иначе. На входе меня сразу перехватил мой непосредственный директор. На нём лица не было, но мне его волнение передаётся очень редко. Я человек почти по жизни спокойный. Работу выполняю исправно, ну да, опоздала, с кем не бывает? Бояться абсолютно нечего. Мы зашли в его кабинет и по его просьбе сели в кресла друг напротив друга. Он взял два стакана и при мне налил в них разные компоненты. В один воду, а в другой дорогой выдержанный коньяк. В этот момент я начала напрягаться, но стоически молчала. — 26 минут назад нас постигло ужасное известие, - говорить ему было тяжело, руки 35-летнего мужчины дрожали, как после 3-его инфаркта, - Твоя девушка... Невеста... Она вышла в открытый космос, и её удерживающий трос зацепился за деталь корпуса. В её реактивном ранце оказалось недостаточно топлива, чтобы долететь до борта, и она отцепилась. Последними её словами перед выпуском в скафандр ядовитого газа были: «Передайте ей, что я её люблю. Пусть она меня запомнит и число». Про число никто спросить не успел, но ты, наверное, догадываешься, о чём речь. Он произносил слова чётко, фразу за фразой, букву за буквой. И несмотря на собственное волнение и невероятную тоску, он старался держаться. Выдавали только руки и потускневшие глаза. — Я оставлю тебя одну, никто с тобой об этом говорить не будет. «Спасибо» осталось в мыслях. Коньяк остался воспоминанием на языке. Она осталась воспоминанием... Просто воспоминанием. Передо мной лежал листок с быстрыми записями директора отдела: «Последний выход - 6 часов 37 минут 50 секунд; последние слова...». Дальше я читать уже не стала. Конечно, ей было видно это время. Конечно, её гениальный мозг не мог не подумать о красивой метафоре, которые я так люблю, даже перед самой... смертью. 6,631 - это время в десятичной дроби. Оно очень удачно перевелось, почти без остатка. Слёзы, не замеченные мной беззвучные слёзы залили листок своим солёным антибактериальным составом. Солнце пробивалось сквозь жалюзи на окне. Оно светило и ей там во время её последнего вдоха. А она светила мне. Единственным самым ярким и быстрым квантом световой энергии прямо в сердце. Она была первой во всём. Даже в оборвавшемся тросе. Клянусь тебе, самое ценное, что было в этой бессмысленной череде препятствий на пути к счастью, я никогда не забуду тебя и это число. Эти воспоминания не выжечь из меня даже радиационной волной. Я люблю тебя и всегда буду любить. *** Пазл прошлого всё никак не желал складываться в одну картинку. Как бы я ни искала пути к своему подсознанию, доступным мне максимумом оказался финальный вариант, вероятно, самого важного в моей жизни числа - 6,631. Что оно значило? Время окончательно переварило это воспоминание в недрах мозга. Я сделала завтрак и ждала дочь, чтобы довезти её до университета.Она, как всегда, не особо торопилась. - Мам, - она явно очень хотела услышать ответ на этот вопрос, потому что в её движениях появились несвойственные скорость и напряжение, - Я вот что подумала. Время же безгранично и одновременно с эти относительно, да? И для квантов световой энергии тоже, правда ведь? Что-то молниеносно промелькнуло на заднем плане мыслей. Я устремилась за этим неоформившимся куском информации со всей возможной силой. «Для нас время не имеет границ». «Она была самым ярким и быстрым квантом световой энергии, попадающим мне прямо в сердце» 6,631. Конечно. Ну конечно. Вот кому я поклялась. Больше я тебя не забуду...