Леденец

      Как часто вы задумываетесь над фразой «Что если?». По отдельности эти слова могут приобрести абсолютно любой смысл. Но если их соединить, то невольно приходит чувство сожаления. Что если я подойду? Что если бы я ей помог? Эту фразу ещё называют «эффектом бабочки». Когда от одного звука, взгляда или шага может поменяется вся жизнь. Одно столкновение и ты связан с человеком навсегда. Как ни странно, но именно такие истории записывают писатели. Потому что ничто не случайно.       В тот день, когда Сок Фи сделала тот самый шаг эффекта бабочки, все шло подозрительно хорошо. Мать не ругалась как обычно, а спокойно сидела на кухне и пила чай. Когда Сок Фи зашла на кухню, то та лишь кивнула в знак приветствия, перед этим посмотрев на неё сверху вниз, будто оценивая… Это было так непривычно, что по коже пробежал холодок. Как обычно сев за уроки, девочка спиной чувствовала, как ее из кухни прожигают взглядом. Сок Фи не знала, что делать в подобных ситуациях, поэтому просто старалась сидеть спокойно и не замечать. Закончив, девочка пошла на кухню. В воздухе веяло напряжением, и ходить в тишине было невыносимо. Казалось, что мама либо что-то задумала, либо прочитала про новый метод воспитания. Ни тот, ни другой вариант Сок Фи не нравился. От страха дрожали руки, что сильно ухудшало состояние. Когда девочка потянулась за стаканом, тот выскользнул. Время замедлилось. На глазах у Сок Фи стакан соприкоснулся с землей, превращаясь в тысячи мелких осколков. Звук бьющегося стекла заставил электрический разряд пробежать по телу и упасть на колени. Но больше всего вводило в ужас холодное спокойствие матери. Когда дочь начала судорожно собирать осколки, она медленно встала из-за стола и повернувшись к ней, схватила за волосы. Мать не кричала, не унижала как обычно, а просто оттягивала голову девочка назад, заставляя смотреть ей в глаза. — Мам, прости, мам, я сейчас уберу, — прохрипела Сок Фи, стараясь не провоцировать женщину. Однако это не помогло. В следующий момент мать ударила дочь об пол головой, на котором все ещё были осколки. Сок Фи забыла как дышать. Ещё через мгновение ее откинули за волосы назад, над головой что-то чикнуло и ее отпустили. Девочка окончательно выпала из реальности. Она не чувствовала ни боли, ни обиды. Вообще ничего. Остекленевшие глаза смотрели как локоны ее единственной гордости летят на кровавые осколки. По лбу давно уже текло что-то тёплое, красной пеленой застилая глаза. В ушах звенело, и в тоже время была звонкая тишина. Зайти обратно в реальность помог заедающий рингтон, за которым тут же последовало сухое «Скоро буду». Щелкнули ключи и вновь тишина. — Надо встать, — неожиданно сказала вслух Сок Фи. Сказанные слова девочке удалось выполнить со странной лёгкостью. Вокруг все качалось и двоилось. Однако за девочку все делали ноги. Они часто жили своей жизнью. Вот и сейчас ноги несли Сок Фи в коридор, за кофтой, и в одних тапочках выскочили на лестничную клетку. Многоэтажка, в которой жила Сок Фи, была из тех в какую легче всего попасть. Как внутрь, так и на крышу. Именно поэтому девочку никто не останавливал, когда она направилась во вторую обитель. Ветер дул на порезы, сдувая оставшиеся стеклышки. Лишь ветер слышал как на крыше многоэтажки, которых так много в городе, закричала девочка. Ветер слышал как слёзы стукнулись о бетон. Видел как пострадали волосы, с которыми он так любил играть. Знал, что не один слышит плач.

***

У Юнги был фиговый день. Да что там, у него каждый день такой. Так что парень давно привык ко всем тяготам жизни и ровно в 18:00 шёл на свою любимую крышу. Только что закончился урок по китайскому, на котором сильно пополнил свой запас матных слов как по китайскому, так и по корейскому. В лицо дул ветер, настроение помахало ручкой, поэтому парень пришлось делать то, что всегда. Кричать, а потом лежать. И все на крыше. Как ни странно дома все равно никто не ждал, поэтому торопиться было некуда. Как обычно введя код от подъезда, Юнги подошёл к Литву и нажал кнопку вызова. Неожиданно ему показалось, как что-то разбилось, но он тут же забыл об этом. Его ждало место временной свободы, поэтому мысли прочь. «Я сорву для тебя солнечный цветок и принесу тебе в постель.» — прозвучали в голове слова маминой колыбельной, как только парень увидел закат. Странно, что именно в такие моменты он вспоминал все что было связанно с ней. От чего становилось ещё больнее. Но кричать как обычно не хотелось. Поэтому Юнги подошёл к одному из выступов и достал из-за него матрас. Как тот туда помещался, парень не знал, да и не хотел особо. — Плюх! — озвучил своё действие Юнги, приземляясь на матрас. Рядом оказался рюкзак, и вскоре он просто наслаждался видом. Вдруг, всю прелесть красоты вечера испортил звук двери ведущей на крышу. Юнги недовольно цокнул языком. Даже десяти минут не прошло, а его уже будут выгонять. Парень уже собирался вставать, но тут же застыл на месте. Крик. Злой, отчаянный, яростный, в котором чувствовалось столько боли, что по коже пробежал холодок. Из-за ветра крик казался ещё громче и Юнги стало не по себе. Он повернул голову. В одних шортах и майке, поверх которых было лишь жалкое пародие кофты, стояла девушка. Хотя нет, девочка, потому что роста была небольшого. Стояла и рыдала. Однако не это привлекло внимание парня. Все лицо у неё было в крови. Местами запекшаяся кровь давала очертания ран и показывала их глубину. У Юнги все окончательно похолодело внутри. Неожиданно девочка села на корточки, а потом на пятую точку, оказавшись на одном уровне с парнем. — Волосы кто-то оттяпал, — пробормотал Юнги продолжая разглядывать интересную особу. Затем, набравшись смелости, он встал и подошёл к ней попутно снимая куртку. Сама девочка продолжала сидеть, обхватив колени руками, подрагивая от рыданий и холода. Юнги сел рядом на корточки и опустил ей на плечи куртку. Голова девочка вскинулась вверх. — Нехорошо будет, если ты простудишься, — прошептал парень, утопая в изумрудных глазах.