Классика жанра

Все как всегда. Ничего нового, хотя зачем разглагольствовать на эту тему, если я сама ничего не делаю и ни к чему не стремлюсь? Меня все устраивает, это удобно. Удобно просыпаться в час дня, готовить себе завтрак-обед, удобно идти лишь на последнюю пару, потому что зачем идти на первые три, если они ужасно скучные. Удобно знать, что ты живешь только для себя и делаешь что хочешь. Удобно быть уверенной в себе, и выслушивать либо восхищение либо презрение за это. Удобно - это же не плохо? Скучно, очень скучно, все достало. Сколько уже можно жить удобно? Я устала. В последнее время меня почему то заинтересовала тема смерти. Знаете ли вы насколько хрупка наша жизнь? Какие мы незначительные песчинки в этом пространстве, мы ничто и никто, и никогда не станем кем-то, как бы того не хотели. Наше существование несущественно, как бы странно это не звучало. Но у каждого свои проблемы, которые естественно важны и требуют нашего максимального внимания. Но как могут быть проблемы у тех, кого не существует? Мы их придумываем, чтобы хоть как-то оправдать нашу жизнь в этом мире, ведь у всего живого есть какая то функция и цель. Это, кстати, тоже придумали мы непонятно зачем. Когда я смотрю в зеркало, я не понимаю кто я и зачем есть. Появляются дурные мысли о смерти, ведь все бессмысленно. Думая о том, какой могла быть моя смерть, я представляю разное. Например, я еду в поезде и вижу крутой склон с голыми безжизненными деревьями. Меня бы похитили какие-нибудь уроды, долго издевались, насиловали, делали мое тело и лицо неузнаваемыми. Потом бы сбросили это тело с этого склона. Оно бы катилось с бешеной скоростью нападая на стволы невинных деревьев, окрашивая их кровью. С каждым столкновением ломались бы кости, я бы слышала этот хруст и свой скулёж. Выть и кричать я бы уже не могла. Ветки втыкались в порезы, которых, уверяю, было бы очень много, и создавали новые рваные раны на месте ещё непонятно как уцелевшей кожи. Шорох сухих листьев, который я любила слушать, прогуливаясь по лесу, был бы последним что я запомню и возненавижу. А потом я бы вывалилась к железной дороге и бездыханной, но ещё живой лежала на рельсах. Ждала бы когда проедет поезд и разрежет меня на части. Крови нет, вся она осталась на склоне. Багровый след тянулся бы от этого тела к вершине холма. Я бы лежала и мечтала умереть как можно быстрее, молила, чтобы в эту секунду проехал поезд и окончил мои страдания. И услышала бы долгожданный гул, сообщающий о скором успокоении и тишине. Когда я его все таки дождусь, уже наступит ночь. Я вижу свет. Я умерла или ещё нет? Нет, но теперь точно. Интересно было бы умереть с сигаретой в руках. Затянуться никотином, почувствовать, как он наполняет твои лёгкие, разнося по телу мгновение блаженства. Чувствовать мимолетные и слабые покалывания в руках и ногах. Слышать, как горит табак, его шипение, словно музыка для отключающего сознания. Закрыть глаза и расслабиться. В голове полная пустота. Вдыхать едкий, но такой вкусный, дым. Не удержаться и затянуться ещё разок, последний, ощущая мерзкую горечь на губах и небольшой ожог на пальцах, скривиться от такого контраста ощущений, и провалиться в спасающую темноту. Все, можно отдыхать, не переживая о том, что будет завтра. Ведь завтра не будет. Но вы не подумайте, ничего пессимистичного и вообще самоубийство это глупо и слишком легко. А я не ищу лёгких путей. Но мне нравится думать о том, как я могла бы умереть, и ничего с этим я поделать не могу. С такими радужными мыслями я дошла до главного корпуса, опаздываю уже на 15 минут. Меня это мало волнует, это норма для всех, кто меня знает. По расписанию снова нудная пара, зачем я вообще приехала? Привычка. Фу. Больших усилий потребовалось, чтобы подняться на четвертый этаж, почему нельзя сделать все кабинеты на первом, так же удобнее! Без стука захожу в кабинет. Опять эти лица, как же я вас ненавижу, уроды. Вы верно подумали, что я социопат-интроверт, но нет. Все намного проще. У меня есть любимые люди, которых я не могу назвать друзьями. Это слово не вмещает всю их значимость в моей жизни. Их немного, но большего я бы и не смела хотеть, да и больше мне не нужно. Одна из них сидит и весело машет мне ручкой. Полная противоположность мне. Никто не обращает внимания на мои забавные подёргивания и кривляния ей в ответ, ведь для всех я жизнерадостная, остроумная и смешная, но ведь все мы носим маски. Сажусь за парту, преподавателя все ещё нет. Могла поспать ещё 10 минут! Что и собираюсь сделать на этой убогой, изрисованной парте. Но, видимо, насмешки судьбы все ещё меня преследуют и я резко подрываюсь из-за громкого хлопка. Ну кто так дверь закрывает! Портить имущество университета, ай-яй-яй. Как встала, так и легла обратно. - Добрый день. А вот щас не поняла. Кому принадлежит этот голос я не знала, но все же он не так сильно смог меня заинтересовать, чтобы я отлипла от парты и взглянула на его обладателя. - Думаю, сначала нужно ввести вас в курс дела, а то по вашим недоумевающим физиономиям я вижу, что вас не проинформировали. Думает он, лучше бы говорил потише. - Я не являюсь преподавателем, но мой друг является. Он должен был вести у вас в этом семестре новый для вас предмет, но неожиданно и очень удачно его пригласили в весьма перспективную командировку. Что он выбрал, вы и сами уже поняли. В знак дружбы и давнего спора я подменю его, но только на этот семестр. Относиться к вам буду лояльно, но уверяю вас, расслабляться не стоит. Мне сказали по данному предмету у вас только зачёт, тем лучше для вас. Вопросы? - Как вас зовут? Началось... Даже с закрытыми глазами мне удалось закатить глаза до боли. Новый преподаватель - это новая жертва. Не повезло вам, как бы вас там не звали. - Вадим Олегович, ещё вопросы? Тишина... Я ухмыльнулась, не этого вы ожидали от таких «светлых и умных» голов. Да, Вадим Олегович? - Отлично, тогда начнём. Я так ни разу и не подняла головы, забылась в ленивом полудрёме. Голос у него, кстати, довольно красивый, но все равно смотреть на него я не хочу. Какие сегодня у меня планы? До пяти эта несчастная пара и сразу после танцы. Единственное место, где я могу расслабиться и быть собой это зал. Значит ждём. Проснулась от резко начавшегося гула и бормотания в ухо. - Ира, вставай, ээй. - Встала я, встала. Когда я почти вышла из аудитории, меня догнал его голос. - Староста третьей группы ещё подошёл за заданиями, если его нет, прошу кого-то из этой группы взять и передать одногруппникам. Я из третьей, и я, кстати, староста. Неожиданно, правда? Когда я подошла к нему, он посмотрел на меня с прищуром и издевательской ухмылкой. А он довольно симпатичный. Для преподавателя. - Вы из третьей? Где ваша староста? - Я староста. Он с улыбкой протягивает мне лист с заданием: - Дома надо спать староста, парта для этого не очень подходит. - Как скажете. Моя привычка смотреть в глаза при разговоре, сыграла сейчас не в мою сторону. Его взгляд ввёл меня в ступор на секунду, но и этого хватило для странного ощущения от всего происходящего. Ощущения, будто я знаю этого человека всю жизнь, и этот холод в глазах мне уже знаком. Именно в этих глазах. Странно, очень странно. Мне это не понравилось, поэтому я быстро взяла задания и так же быстро ретировалась. Подумаю об этом потом.