Mimétisme

      Тинтин не считал себя большим любителем кино. Точнее, фильмы ему нравились, особенно когда они хорошо заканчивались и в зале не курили, но сам ритуал похода в кинотеатр раздражал лишней тратой времени. Репортёр мог пойти смотреть кино, так сказать, соло, только если по случайным стечениям обстоятельств оказывался у кинотеатра со свободной парой франков и лишним часом жизни, и то - если ему понравится рекламный постер. — Какой же кретинский фильм, черт возьми! — Капитан с досадой отодвинул наполовину пустую чашку с кофе.       Тинтин понял, что у Хэддока появился новый аргумент.       Большое исключение из правил журналист делал для Капитана. Ходить с ним смотреть премьеру было куда приятнее, чем в одиночестве по нескольким причинам: Он звал первым с уже заранее купленными билетами, что исключало длинные очереди; Тинтин мог больше часа незаметно рассматривать его профиль; и самое главное - Капитан всегда после кино звал репортёра в кафе за свой счёт и потом подвозил. Словом, прекрасный спутник. — Что я ещё пропустил? — Репортёр спокойно поднял брови, размешивая сахар в кофе ложкой. — Эта шайка-лейка все время болтала о том, что у главного героя жёлтый шарф… В черно — белом фильме, — Хэддок тыкнул пальцем в стол, добавляя себе убедительности — Глупость ведь. — Мне казалось, что это такая шутка. — Просто, подумай, Тинтин, — мужчина облокотил голову на руку, — есть шарф и все говорят, что он жёлтый, хотя на самом деле он может быть не жёлтым, и мы, зрители, никак не проверим это, потому что фильм, гадство, без цветов. — Хотите сказать, что нас с Вами обманули? — Да. Шарф — притворщик. Он выдаёт себя за жёлтый, но сам далеко не жёлтый. Вы понимаете? — Любопытно, — парень прижал край ложки к губам, задумчиво отводя глаза, — Шарф —почти самостоятельный герой в Вашей теории — он отнял ложку от губ, указав ей на собеседника, — и единственная интересная деталь во всей ленте. — Ужасной ленте. — Мне тоже не понравилось.       Репортёр освободил руки, чтобы продолжить зарисовывать окружающих их гостей кафе. Он начал делать наброски в записной книжке, пока они ждали свой заказ, но рисование так уверенно пошло, что Тинтин решил продолжить между разговором. Так пару страниц записной книжки заняли туристы-битники, глубоко пожилая мадам, курившая сигару и очень грустный молодой человек, склонившийся над крем-брюле. Репортёр хотел нарисовать ещё и своего спутника, но решил, что это будет слишком заметно.       Со стороны отвлечения Тинтина и паузы в диалоге могли создать впечатление, что собеседникам скучно друг с другом. На самом деле это было совсем не так. Тинтин всего лишь подстраивался под неторопливый, если можно так сказать, темп Капитана. По предположению репортёра Хэддок был так расслаблен во время их встреч, потому что растягивал время вне рабочих рейсов. — Успехи? — Капитан ненавязчиво задержал глаза на блокноте, быстро вернул их в утреннюю газету, до которой, по не совсем понятным Тинтину причинам, добрался только под вечер. — Может быть, — он с улыбкой пододвинул блокнот на противоположную сторону стола, обойдя дугой маленькую вазочку и пустые тарелки.       Капитан, заранее отодвинув кофе и газету подальше от рук, подтянул к себе блокнот, держа его кончиками пальцев за потертую от ежедневного нахождения в сумке обложку. Репортёр почувствовал удовлетворение, когда услышал, как его друг подавился смешком от какого-то скетча. — Можно спросить у тебя, кто это? — Хэддок был на развороте с быстрыми зарисовками позирующей девушки.       Тинтин был очень опрометчив, когда решился достать необычную записную книжку в одном кабинете со скучающей коллегой. Рисовать девушку плакатной внешности было так же увлекательно, как водить утюгом по идеально выглаженной рубашке. К сожалению, люди с примечательными чертами лица соглашались позировать крайне редко, что уж говорить про инициативу с их стороны. — А… — репортёр, даже не посмотрев на страницу, заинтересовавшую собеседника, начал крутить в руках остро подточенный карандаш, которым и делал скетчи, — Новенькая секретарша в редакции. Месяц назад пришла устраиваться корреспонденткой, но… — он со вздохом отвёл глаза, — К сожалению, предложили только работу секретарши. — Вот гадство, — Капитан нахмурил брови, — Это потому, что у тебя в начальстве одни альфы.       Ни для кого не было открытием, что руководящие посты в большинстве компаний занимали только ал. Ом не занимали высокие должности из-за так называемого «стеклянного потолка», а если редкие исключения и случались, то общество считало, что омега добилась всего не трудом, а исключительно благодаря покровителю. — Да, коллектив не очень разнообразный, — репортёр слегка наклонил голову на бок, —… с другой стороны, работать в издательстве с такой долгой историей престижно, даже на низкой должности. — он, морщась, улыбается. — Я знаю, что звучу так, как будто в моем контракте эта фраза выделена отдельным пунктом, но я на самом деле так думаю. Правда.       Тинтин постарался подавить возникшее чувство обиды, чтобы не портить самому себе вечер. Думая об этой несправедливости он чувствовал себя так, как будто со всей снисходительной любезностью лично сказал той мадемуазель: «Простите, Вы не подходите на эту должность, но мы можем предложить вам что-то попроще». — Таким ребятам как ты рано или поздно освободится место, так что не грусти слишком долго. — Капитан с нажимом пригладил немного помятый уголок страницы пальцем, — Старики, в конце концов, не вечные. — О…— Тинтин нервно икнул, думая, можно ли ему смеяться над такой шуткой, — Тут не поспоришь.       Хэддок, кивнув, вернулся к осматриванию страницы. — Ну, если продолжать говорить о хорошем, то…— он сделал голос тише, очень проницательно смотря на репортёра, — твоя новая сотрудница ужасно хорошенькая, гром и молния. — Вполне, — репортёр снова занял руки карандашом, — но рисовать таких не очень интересно. — Омег не только рисуют, знаешь. — Собеседник продолжил переворачивать страницы. — Капитан. — Журналист, затушевавшись, выронил карандаш из рук на стол. — А что, ты бы только рисовал её, не отвлекаясь на прогулки по парку? — Капитан поднял брови. — Ну, а Вы? — Тинтин также поднял брови, немного повернув голову в сторону для большей выразительности. — Никогда не общался с кем-то как с манекенщиком. — Хэддок проиграл ему в необъявленные гляделки. — При всем уважении, когда мы начинаем говорить о личной жизни, я вспоминаю, что Вы не просто мой капитан, — Тинтин сделал маленькую паузу, внимательно смотря в глаза Хэддоку, —…но Вы ещё и мой старый капитан. — Он поднял уголки рта, беззубо улыбаясь. — Ах, чёрт морской! — Капитан нервно дёрнул плечами, когда осознал укол в свою сторону. — Я любя. — Любя ты только пакостишь. — Наговариваете, Капитан. — А я тоже любя.       Хэддок снова сделал паузу. Тинтин понял, что он собирается с мыслями, чтобы сказать что-то серьёзное, раз не выпалил все как на духу. — Я бы очень не хотел, чтобы ты остался один. — Он передал блокнот обратно владельцу. — Хм… А вы куда-то собрались уйти от меня? — Тинтин не дождался ответа, — Лучше скажите прямо, потому что мне нужно точно знать, стоит ли покупать наручники. — Тинтин. — Капитан устало нахмурил брови. — Ты. Ты и твои шуточки. — Какой у вас размер кисти? — репортёр любезно улыбнулся, как мог улыбнуться консультант в магазине одежды. — Тинтин, я не хочу, чтобы ты был на моём месте, гром и молния.       От такого самопринижения у репортёра закололо где-то к скулах. Да и сама формулировка «остаться в одиночестве» его пугала, хотя он и не мог признаться себе в этом до конца. — Тогда… — Он сделал речь более вкрадчивой, — и не думайте о том, чтобы освободить его и оставить меня.       Капитан, отведя умиленный взгляд, выдохнул хриплый смешок. Тинтин хотел, чтобы Хэддок пообещал ему, но требовать этого было слишком странно - их разговор был и так слишком открытым для кафе.       Репортёр, спрятав руку от собеседника под столом, сверился со временем по наручным часам. Во время своего последнего приключения Тинтин случайно разбил линзу циферблата. В какой конкретно момент это случилось он не знал - заметил трещину уже в очереди за обратными билетами на поезд. — Нам стоит закругляться. — Он сел прямо, наспех допивая кофе. — Я тебя подвезу. — Капитан вложил купюры в расчётчицу.       Чтобы перебить внутреннее смущение, Тинтин вспомнил, сколько у него осталось с аванса и проговорил про себя список необходимых продуктов. — Это очень любезно с вашей стороны, но мне не так далеко идти до дома, — Журналист вежливо отказывался для виду.— Не тратьте бензин. — Буду я ещё жалеть бензин на какие-то там три улицы.

***

      Тинтин разрешил себе расслабиться только когда закрыл дверь на несколько замков, механически делая оборот за оборотом до самого упора. Вся та усталость, которая должна была медленно накапливаться в течение дня, решила упасть на него всем грузом именно сейчас. Когда Тинтин прислонился спиной и затылком к входной двери, ему показалось, что эта поза настолько удобная, что он может даже заснуть в ней.       Репортёр не раз думал о том, что к дверным замкам стоит добавить пару цепочек для большей уверенности. Временной уверенности. С дополнительными замками её не прибавлялось, особенно после новостей или слухах о нападениях на омег. Такие истории всегда попадали Тинтину под кожу, даже если он не знал деталей и известен был только сам факт того, что кто-то пострадал.       Он зажмурил глаза, на миг прижав ещё тёплую, пахнущую морской солью от крепкого прощального пожатия руку к щеке. Тинтину показалось это странным, но он почувствовал себя защищённее. Хэддок всегда немного не рассчитывал силу с ним, когда прощался или здоровался. Рукопожатия до боли в пальцах и объятия до первого порвавшегося вдоха лучше всего говорили Тинтину об искренности.       Цокот собачьих лапок по паркету отвлек журналиста. То, что Милу спокойно встречает хозяина — своеобразный гарант безопасности квартиры. — Соскучился? — Журналист улыбнулся собаке, спуская с плеч плащ.       Он каждый раз вешал плащ на предпоследний крючок вешалки, чтобы она смотрелась не такой пустой - если повесить плащ на последний или первый крючок, то создавалось впечатление, что остальные предназначались для кого-то ещё. На самом деле Тинтин не помнил, когда у него последний раз были гости, и кто-то кроме него оставлял на этой вешалке куртку, плащ или шляпу. — Не сейчас, Милу. — Репортёр, спешно почухав собаку за ушко, прошёл в ванную.       Милу намеревался забежать за ним в комнату, но Тинтин, аккуратно отодвинув собаку ногой, закрыл дверь.       Ванную заполнило успокаивающее шипение - омега поворачивал ручки крана, настраивая температуру воды.       Он нуждался в том, чтобы смыть маскирующий одеколон. Гадкий аромат, пытающийся нагло въесться в каждую ниточку одеяла, узор на ковре, страницу книги, как будто он - настоящая часть носителя - главный минус и в то же время плюс этой маскировки для репортёра. В последнее время он был слишком чувствительным. Журналист даже перешёл работать на дом, чтобы больше не сталкиваться с коллегами альфами и их запахом, который, по мнению Тинтина, был ни чуть не лучше его проклятого одеколона.       Из приятного, хотя и не менее отвлекающего, был только Капитан. Репортёру нравилось незаметно изучать что-то естественное и домашнее, вшитое тонкими нитями в полотнище из табачного дыма. Он каждый раз ловил себя на желании донести эти пылинки на себе до дома после их встреч. «Я никогда не чувствовался так на самом деле».       Тинтин стянул джемпер вместе с рубашкой, бросил одежду в стиральную машинку со слишком громко щелкающей дверцей. Перетянутые на груди бинты въедались в глаза грязной желтизной. Тинтин, осторожно поправив завернувшийся во внутрь край, взял ножницы с тумбочки. По бокам побежали мурашки, когда уголок холодного лезвия подцепил бинт. Под скрип ржавых ножниц на кафель упали заношенные нитки и наконец бинт целиком. Непривычно открытый вздох. Натертые полосы стали колоть ещё сильнее, когда омега увидел их в отражении.       Раньше, из-за невыразительной от юности фигуры, окружающие легко принимали Тинтина, активно вводящего всех в заблуждения, понижая тон голоса, за невышедшего ростом молодого альфу. Это было удобно. Но, когда прежде прямые линии тела стали изгибаться, становясь плавнее и изящнее, образ альфы чуть не разрушился. «Я никогда не выглядел так без утяжек».       Омега провел рукой от затылка до жёсткой кожи защитного ошейника. Та необходимая и в то же время унизительная защита, от которой мечтаешь избавиться каждый несвободный вздох и выдох, но не можешь. «Я никогда не был в безопасности без него».       Тинтин никогда не смог бы так рано устроиться в редакцию и получить должность сначала внештатного, а потом и полноценно устроенного репортёра, если бы все знали и видели, кто он есть на самом деле.       Больше возможности работать омега ценил то, что его воспринимали всерьез. Репортёр не уважал бы себя, если бы ему делали поблажки все, кто только может, ссылаясь на то, что он слишком хрупкий, впечатлительный и нежный или говоря что-то вроде: «Просто принесите нам чистой бумаги и идите пить чай, дорогая, а мы сами все сделаем». Некоторые омеги это тихо принимали. Кого-то это даже устраивало. Такие омеги часто оправдывались словами по типу «Я ведь омега», когда их не устраивали обязанности или когда здравых аргументов не было.       Теплая вода обволакивает тело, раздражает протертые бинтами ссадины, заставляя тихо шипеть сквозь зубы. Болезненный зуд через какое-то время проходит, когда кожа привыкает к температуре, и боль утихает даже на больных местах. Репортёр подтягивает колени, перекрещивает кисти рук, положив их на голые голени.       Он снова всех обманул. Всех, кого встретил. Обманул соседку из апартаментов напротив, пока желал ей доброго утра, секретаршу, которую рисовал во время перерыва в редакции, билетера и официанта, каждого прохожего на улице, даже если они его не замечали. Всех. Самое главное и постыдное - Тинтин снова обманул Капитана. « Я никогда не был альфой».