Повелитель магии

Легким взмахом палочки он отбросил стоящих рядом Пожирателей сильной отталкивающей волной, а затем медленно склонился над братом… Гарри медленно приложил руку к сердцу брата, все еще храня в себе отголосок надежды на то, что, возможно, Джерри все же удался тот же подвиг, что и ему самому годы назад, и… Нет… Сердце не билось, не чувствовалось даже слабого отголоска биения. Джерри не дышал. Он был мертв. Гарри завыл раненым зверем. В душе поселилось отчетливое ощущение о том, что теперь он какой-то… неполноценный, разбитый, раздробленный. Словно теперь у него не хватало половины сердца, половины души – словно от него самым жестоким образом оторвали половину, важную половину, без которой невозможно жить так же как раньше, невозможно просто жить… Вокруг Поттера образовалась темная широкая полоса чистой магии – Равновесие стремительно падало в сторону Тьмы. Чаши весов больше не были равновесны… Стремительно менялась суть самой магии, нарушая устоявшиеся принципы, нарушая стабильность. Тьма расползалась в душе Повелителя, темной змейкой она вилась в его сердце, выгоняя свет, нарушая баланс. Такого нельзя допускать… Равновесие должно быть непоколебимо. И все же где-то в душе, в самом дальнем углу у Гарри теплилась надежда на то, что можно как-то все исправить, как-то изменить все, как-то спасти брата… Должен же быть выход! Всегда есть выход! Он же Повелитель магии, в конце-то концов! Он может решить любую проблему! Он должен решить эту проблему! Гарри, быстро призвав к себе Кубок Огня и палочку Джерри, валяющуюся где-то неподалеку, легко скользнул в тень. Нет лучшего места для того чтобы спасти Джерри, чем замок Равновесия. Там лучшие книги, лучшие целители. Кассия точно что-нибудь придумает! Конечно, придумает – она знает суть лечебной магии как никто другой! Она справится! А если посмеет сказать, что все кончено, Гарри сам разберется с этим – перероет всю библиотеку, но вернет все на свои места. Гарри появился в гостиной замка Равновесия. Это уже стало традицией. Здесь было очень темно, светильники не горели, а окна были плотно зашторены. В одном из мягких глубоких кресел насыщенно-синего цвета сидел глубокий старец. Загорелое морщинистое лицо, глубокие грязно- голубые глаза, таящие вековую мудрость и опыт, длинная белая борода, безразмерная ряса белого цвета, которая скрывала все тело. - Добрый вечер, Повелитель, - чуть хрипловатым голосом произнес он, откладывая в сторону толстую книгу, которую, кажется, Гарри где-то уже видел. – Хотя едва ли он добрый для всех нас, верно? - Извините, синьор Кастор, - быстро пробормотал Гарри, искоса посмотрев на старика, который вообще редко с кем разговаривал в этом замке. – Мне нужно к Кассии. - Она не поможет, юноша, - старик чуть грустно улыбнулся. – Мальчик умер, а от смерти нет лекарства. - Нет! – зло рявкнул Гарри, с силой отбрасывая Кубок Огня в сторону, так что он со звоном ударился о стену. – Она сможет его вылечить! Она сможет! Или я сам что-нибудь сделаю! Поттер быстро уложил брата на мягкий диван, надеясь потом привести сюда Кассию. Она обязательно справится. - Я знаю, куда больше, вас, Повелитель, - вновь произнес Кастор на этот раз с нотками стали в голосе. – Я вижу его линии жизни. Магия защищает вас, но она не обязана защищать ваших близких. Вы смогли лишь слегка ослабить действие проклятья, но оно все равно поразило его. И даже в половину силы проклятье не оставляет человеку шансов выжить. Он умер. Нужно смириться. - Нет! – вновь яростно закричал Гарри, больше совсем не сдерживая рвущуюся наружу магию, которая требовала уничтожить окружающее пространство. Мелкие, хрупкие предметы не выдерживали давящей силы и с негромким хрустом рассыпались на части, в камине загорелся обжигающий огонь, который так и рвался перекинуться на ближайшие предметы. На улице вновь послышались звуки грома. – Должен быть выход! Должен! Гарри быстро скользнул в тень и появился уже в библиотеке замка Равновесия. - Воскрешение мертвых! – закричал он, обращаясь к замку. – Дай мне что-нибудь об этом! Пожалуйста! Умоляю… Умоляю… Прошу… Но стояла только бессмысленная мертвая тишина, замок не отзывался – Гарри чувствовал только его сожаление и молчаливое извинение. Нет, ничего нет. Почему? Почему все так? Поттер бессильно опустился на колени, опустошенный своей же стихийной магией, и опустил голову, спрятав искаженное болью лицо в ладонях. А потом руками он в ярости колотил мраморный пол, сбивая костяшки пальцев и оставляя на нем легкие кровавые следы. - Должно быть что-то, - шептал он. – Ну, не может все так… Только не так. - Кассиопея не сможет помочь, - вновь раздался позади спокойный голос Кастора, который уже порядком начинал раздражать Гарри. – Но я не сказал, что помочь не можете вы. Я вижу, что вы, Повелитель, способны совершить этот поступок. Я вижу, что вы можете решиться даже на самые опасные поступки, ради брата. И это правильно. Вы – Равновесие. А ваш брат помогает уравновешивать вас. Без него рухнет все Равновесие. И только поэтому я помогаю вам. О книге, которую я вам дам, мало кто знает – это невероятная редкость. Очень опасная редкость. Никогда нельзя предсказать все, что произойдет, если провести такой ритуал. Поэтому… Молю, будьте осторожны, Повелитель. Гарри поднял голову, его глаза вновь озарились надежной, и теперь, казалось, сияли ярче звезд на небе. Он принял из рук старца небольшую книгу, которую тот ему протягивал, и вгляделся в готические буквы на обложке: «Сделка со Смертью». Книга тут же открылась почти в самом начале, открывая новый заголовок: «Вернуться из-за грани». Дальше шло быстрое описание ритуала на латыни. Небольшой рисунок нужной пентаграммы, слова вызова Смерти, несколько пояснений… Гарри так и не дочитал описание до конца, вычленив из всего текста только то, что необходимо для предстоящего ритуала. Небрежно бросив книгу на стоящий рядом столик, он быстро скользнул в тень. - Вы должны знать, Повелитель, что… - это было все, что он успел услышать, прежде чем оказаться в огромном ритуальном зале. Факелы на стенах тут же ярко запылали, освещая комнату, а при легком взмахе палочки Гарри на полу начали появляться толстые белые линии, переплетающиеся друг с другом и образующими сложный рисунок. Основой была перевернутая пятиконечная звезда, главный конец которой образовался в том месте, где стоял сейчас Поттер. Поверх звезды шел сложный круг со сложными переплетениями и фразами на латыни, в точности повторяющими движение линий круга. Круг полностью очерчивал центральную часть звезды. На каждом конце звезды были выведены сложные кельтские руны. Гарри чуть надрезал палец с помощью волшебной палочки и, капнув всего одну каплю крови на ближайшую к нему руну, тут же залечил порез. Тут же все руны засияли ярким багровым светом, а когда он пропал, оказалось, что белые линии рун уже исчезли – вместо этого руны оказались вырезаны глубоко в полу. - Перенеси сюда Джерри, - тихо попросил Гарри, обращаясь к замку. Где-то на задворках сознания появились отголоски согласия замка, а затем в центре пентаграммы, прямо в круге, появился Джерри. Он был сейчас необычайно бледен и хрупок, словно жизнь действительно покидала его каждую секунду, каждое мгновение. Глубоко вздохнув, Гарри присел рядом с главным концом звезды и, положив руку к венчающей его руне, заговорил твердым голосом слова ритуала. Это было долго, очень долго. Каждое слово необходимо было выговаривать четко и громко, так что невероятным эхом слова заполняли весь зал, словно бы десять человек повторяют одно и то же. Руны вновь сияли багровым светом, линии пентаграммы постепенно чернели, по-новой создавая рисунок. А когда последние черные линии сомкнулись друг с другом, руны в последний раз ярко вспыхнули и тут же погасли. На секунду потухли и факелы, но только чтобы затем загореться с новой силой. В центре пентаграммы рядом с Джерри стояла высокая фигура, закутанная в черный балахон, так что не было видно даже лица. Она с интересом посмотрела по сторонам, досконально изучила пентаграмму и посмотрела на Джерри, и только потом перевела, наконец, взгляд на Гарри. Он в нетерпении сжимал и разжимал кулаки, глядя на фигуру. - Интересно-интересно, - заговорила она мелодичным женским голосом. – Хочешь вытащить его из-за грани… Повелитель? - Да, - быстро кивнул Гарри. – Только скорее, пожалуйста, он должен жить. - Скорее… быстрее… - меланхолично произнесла она. – Все так торопятся куда-то… Сесть на поезд ведь гораздо легче?.. Жизнь слишком трудная штука, да?.. Мы с ней не ладим. - Пожалуйста, быстрее, - прошептал Гарри. – Умоляю, помогите. - Помогите, спасите, верните… Только это и слышу каждый день, - она негромко усмехнулась. – Так скучно… Я не жива, я не мертва, я только существую… Для того чтобы помогать таким глупцам, как ты… Повелитель. Все хотят вернуть кого-то из-за грани… Думается, знали бы об этих ритуалах все, воскрешали бы людей каждый Божий день! Какая глупость! Зачем их мучить?... Там лучше… Ах, я отвлеклась! Что ты можешь предложить мне, Повелитель, за мою маленькую услугу?.. - Что я могу? – прошептал Гарри. – Я не… Что тебе нужно? - Что нужно мне? – Смерть громко расхохоталась. – У меня все есть мальчик. Забрать из-за грани… За такое я забираю магию просящего, - Гарри похолодел. – Или зрение, или слух… или голос, а, может быть, любовь?.. Но, - она расстроенно вздохнула, - ты слишком особенный случай, Повелитель. Равновесие. Я не имею права трогать тебя, не имею права нарушать Равновесие. Но и не оказать тебе услугу я не могу, раз уж ты призвал меня… Все так сложно! Но, пожалуй… Пожалуй, я знаю, что бы я могла отобрать у тебя, чтобы не затронуть твое Равновесие… Это дорого тебе, Повелитель. Очень. Но… Ты согласен на сделку со Смертью? Она медленно подошла к нему, а Гарри решительно кивнул – ничего важного она, наверное, все равно не сможет забрать, раз говорит, что не может затронуть Равновесие… - Я согласен. Гарри не видел, но отчего-то очень четко осознавал, что Смерть сейчас улыбается. Он протянула к нему руку, одетую в черную кожаную перчатку, и Гарри тут же протянул свою. Рука Смерти на ощупь была довольно хрупкой и какой-то… изящной, что ли? Руны вновь вспыхнули, а потом Гарри понял, что его рука сжимает воздух. Смерть исчезла. Джерри громко застонал, а потом часто-часто задышал. Гарри облегченно вздохнул. Он забыл о плате… *** На трибунах Слизерина царила мрачная атмосфера. Нотт и его компания довольно поглядывали в сторону своих недругов, глаза их горели торжеством, на лицах было написано едва ли не счастье. Остальные испуганно жались друг к другу, стараясь быть поближе к друзьям, любимым, только бы чувствовать, что ты не один сейчас, но лица их оставались серьезными и сосредоточенными – они старались не показывать своего страха. Никто не должен увидеть, что слизеринцы могут чего-то бояться – они же стойкие, непрошибаемые, сильные. Только Драко позволил себе показать легкий страх на лице. Он пытался вновь просмотреть картинки будущего, но они упорно ускользали, одна за другой – это значило только то, что будущее становилось настоящим. С каждой секундой картинки становились все короче, а затем и вовсе исчезали из виду, словно огромный ластик стирал моменты один за другим. А новых видений не приходило, словно после Его возвращения будущего нет вовсе. А ведь кто его знает?.. «Только бы Поттер справился… Нет, только бы Гарри выжил» - одна мысль на всех. Только бы выжил. Казалось, эту мысль можно прочесть в воздухе, такой четкой и желанной она была. Только бы выжил. Оказывается, не так уж и много нужно для счастья, верно? Только бы выжил. Но это так сложно. Только бы выжил. Тогда они со всем справятся. Только бы выжил. Поттер, это ведь ты! Ты можешь! Выживи! Драко грустно усмехнулся и опустил голову в пол. Не хотелось ни на кого смотреть. Джинни, мелко дрожа, прижалась к нему спиной, и Драко молча обнял ее одной рукой. Ей это сейчас нужно. Поддержка. Джинни чуть кивнула, но так и не смогла улыбнуться. Она комкала в руках край своей серо-голубой летящей блузки, и закусывала губу, только чтобы не расплакаться. Она просто не имеет на это права. Если сломается она, не выдержит Астория, не выдержит Луна, а за ними в панику погрузятся и Драко с Роном. А потом все. Она должна держаться. Она не сломается. Гарри ведь обязательно вернется – он должен знать, что она сильная. Она будет плакать потом. У него на плече. Вдали от всех. Где-нибудь в лесу, где никто не увидит. А он будет нежно улыбаться, гладить по плечам и тихонько приговаривать: «Глупая, все в порядке». Обязательно будет. Джинни сердито дернула головой, отчего рыжие волосы, казалось, стали ярким пламенем на несколько секунд. Он вернется. По-другому и быть не может. Это Гарри. Это же Гарри Поттер. Для него просто не существует никаких преград. Никаких. Сириус крепко прижимал к себе Алекс, а девушка, до боли сжав его руку, вглядывалась в начало лабиринта, надеясь, что Гарри вернется. Он всегда возвращается. Он же Повелитель – он справится. Не ради себя, так ради Драко, ради Джинни, ради Сириуса, ради Девоны… Ради них. Он справится. Алекс верила. Сириус верил. Лили и Джеймс стояли, тесно прижавшись друг к другу и крепко держась за руки. Так легче. Так они сильнее. Вдвоем. Просто потому что ты не один. Миссис Поттер старательно сдерживала слезы, но несколько соленых капель все же оставили противные дорожки на ее мертвенно- бледных щеках. Джеймс едва сдерживал себя от того, чтобы не разбить здесь что-нибудь, не разгромить. Так хотелось выпустить весь страх, что стискивал сердце железными обручами, всю боль, что, казалось, уже текла в крови, все напряжение, что накопилось в душе. Но он сдерживался. Ради Лили. Она должна чувствовать рядом сильного мужчину, чтобы и самой не сломаться. Гарри, Джерри… Вы же вернетесь? Девона с грустной улыбкой смотрела на мерцающие в небе звезды, такие далекие, но одновременно такие близкие. Говорят, после смерти Хранителей Силы на небе появляются новые звезды. Интересно, это правда? Или лишь очередная легенда, которая не заслуживает внимания? Жаль, она не сможет проверить… Было грустно смотреть на небо и понимать, что оно, кажется, становится все ближе и ближе. Было грустно осознавать, что Гарри сейчас так далеко, и она не видит его. Было грустно знать, что она больше никогда… Никогда – какое страшное слово. Она раньше не думала об этом – когда-то давно казалось, что она может все. Может взлететь, может перевернуть мир, может самостоятельно держать в своих руках Равновесие. Когда-то казалось, что нет ничего невозможно. Но... «Вы никогда не сможете иметь детей» - грустно заключил целитель, глядя на нее совсем еще юную девушку двадцати лет, в черных глазах которой плещется страх и отчаяние. Как это не сможет? Как это никогда? Так ведь не бывает! Не бывает, Моргана вас побери! Первое «никогда» в ее жизни. «Никогда», которое заставило открыть глаза и снять, наконец, розовые очки, понять, что в мире столько всего… неосуществимого, что в мире есть столько этих чертовых «никогда», что мир несправедлив. «Никогда», которое заставило ее повзрослеть и понять, что она хранит только тьму, но не свет. Она никогда не будет Равновесием. Даже вдвоем они с Дэном никогда не будут Равновесием. Было так сложно… Так сложно понимать, что не будет никогда никакой нормальной жизни, что не будет никогда никакого ребенка, что не будет никогда ослепительного света в ее жизни. Было сложно понимать, что она никогда не станет матерью. Чертовски сложно. А потом появился Гарри. Появилось не только Равновесие, появился ее ребенок. Ребенок, за которого не жалко и жизни отдать, ребенок, ради которого можно сделать все, что угодно. Вот только ребенок повзрослел слишком рано, слишком рано начал принимать собственные решения, слишком рано принял ответственность. И у ребенка уже были родители, с которыми его приходилось делить. Это было сложно, понимать, что не только тебя он называет мамой, что, возможно, не только с тобой он делится проблемами, не только у тебя просит совета. А еще у этого ребенка была вторая половина – брат-близнец. Пусть они не ладят, пусть они ссорятся каждое мгновение, пусть даже ненавидят друг друга – они часть друг друга. И умрет один – другой навсегда изменится. Девона просто не могла допустить этого. Равновесие, которое хранит в себе Гарри, не должно измениться ни на йоту. Это же Равновесие. Девона улыбнулась звездам, которые, казалось, подмигнули ей в ответ, и перевела взгляд на трибуны… Она даже не вздрогнула, когда увидела перед собой высокую фигуру, закутанную в длинный черный балахон, скрывающий все тело и лицо. На плече Смерти сидел большой черный ворон, который в последнее время так часто преследовал Девону. Он, кажется, вполне приветливо каркнул, и Девона улыбнулась Смерти, как старой подруге. - Мерлин, что это?! – вскрикнула Лили, и все синхронно повернулись к ней. Она, казалось, побледнела еще сильнее, став совсем прозрачной, словно призрак. Лили, которую крепко обнимал обеспокоенный Джеймс, смотрела точно в ту же сторону, куда глядела и Девона. Брюнетка мгновенно побледнела и с испугом посмотрела на миссис Поттер. Почему? Почему она тоже видит?.. Смерть не может забрать двоих… Нет, это ведь слишком высокая плата. Но… Девона не успела подумать об этом – ее уже поглотила темнота. Все вокруг было белым, отвратительно белым, тошнотворно белым. Девона вообще никогда не любила белый – она любила темные цвета или же наоборот яркие. Но никогда не белый! Только не белый! - Где мы? – тихо простонала совсем рядом Лили. Девона обернулась, и увидела, что миссис Поттер лежит совсем рядом с ней. Лежит… Девона только сейчас поняла, что она лежит. Тут, где все такое белое, совсем не видно, где стены, где пол, а где потолок. А здесь вообще есть потолок? Кажется, нет… Вся эта белизна уходит далеко-далеко в … небо? Куда, черт возьми, все это уходит?! - Где мы? – повторила Лили, присаживаясь. – И… как мы здесь оказались? И кто была та… фигура? - Моргана его знает, - пробормотала Девона, лениво распутывая кудри. – Единственное, что я знаю, так это то, что это была Смерть. Но она должна была забрать только меня… Не понимаю, почему ты здесь?.. - Почему? – эхом повторила Лили. – А почему она должна была забрать тебя? Не рановато ли умирать? - А, может, я больна? – хмыкнула в ответ брюнетка. – На самом деле, это не твое дело. Не нагружай себе мозг лишней информацией. «Я не знаю, кто из вас ему дороже… - раздался громогласный голос в головах у женщин. – Все это так запутанно… Он так противоречив, ваш сын. А может?... Нет. Пожалуй, я дарую вам шанс решить все самим. Ради той Тьмы, что ты хранишь в своем сердце так долго. Вы сами решите, кто поедет дальше, а кто вернется назад» - Что все это значит? – закричала Лили. – Что значит… Она осеклась, когда белизна вокруг стала преобразовываться, становясь подобием какого-то вокзала. Женщины оказались стоящими на перроне, а перед ними возвышался огромный гудящий поезд черного цвета. Клубился густой дым. - Поехать вперед, - улыбнулась Девона. – Я поеду. Возвращайся назад. Девона уже сделала шаг вперед, но Лили тут же схватила ее за руку. - Сначала объясни мне, что здесь происходит! Почему кто-то из нас должен умереть? И почему именно мы? И причем здесь Гарри? - Гарри заключил сделку со смертью, - чуть грустно улыбнулась Девона, а, заметив еще сильнее побледневшее лицо подруги по несчастью, добавила: - Ради вашего второго сына. Он был… Я скажу: на грани смерти. Только вот Гарри как всегда поторопился… Не узнал, что Смерть вообще может забрать, не узнал, что, точнее кого, она на самом деле забирает. Передай ему, что я люблю его… - Это мои сыновья, - тихо сказала Лили. – Я пойду. Тебе незачем отдавать жизнь. Лили тоже сделала шаг к поезду. - Гарри и мой сын тоже, - решилась Девона. – Я воспитывала его, я помогала ему, я давала ему советы, исправляла его ошибки… искала… Неважно. Он мой сын… тоже. Я пойду. - Но, нет! – вскрикнула Лили. – Пусть это будет хотя бы платой за мою ошибку, что… Девона чуть улыбнулась, глядя на ее воинственное лицо, и, резко оттолкнув женщину от себя, практически запрыгнула на поезд. Состав тут же тронулся, прозвучал гудок. Девона с улыбой помахала опешившей Лили, которая лежала на полу, и громко-громко крикнула: - Передай, что я люблю его! Обязательно! Полыхнуло ослепительно белым, вокзал исчез, поезд уехал, а Лили Поттер с криком растворилась. Осталось только белое полотно небытия. На небе загорелась новая звезда. *** На трибуне Слизерина все стихло, когда две женщины синхронно упали в обморок. Все в шоке глядели на них, покоящихся на руках у мужей, и не могли понять, что произошло. Алекс осматривала Девону, надеясь привести ее в чувство, но не помогали ни сложнейшие заклятья, ни даже парочка припасенных на крайний случай зелий. - Мерлин, - растерянно прошептала Алекс. – Что происходит? Я не понимаю! Она почти не дышит! И сердце едва бьется… Так слабо, что еле слышно. Что это?.. Сириус! Тот только покачал головой, пребывая в таком же недоумении от произошедшего. С Темной магией, даже с Черной магией он был знаком очень даже близко, уделив ей много времени в замке Равновесия. Но понять, что происходит, он не мог – на ум не приходило ни единого заклятья или зелья, которое оказывало бы подобный эффект. Только Напиток Живой смерти, но… Яд действует стремительно, в течение пяти минут, а последние сорок минут никто вообще не думал ни о еде, ни о воде, так что она не могла принять это зелье. - Осмотри Лили, - тихо попросил Сириус. – Может быть, с ней что-то другое?.. Впрочем, он не особо надеялся на успех. И правильно делал – вновь ничего не помогло, да и симптомы были те же. - Они за гранью, - тихо высказалась Селена, и все моментально обернулись к ней. – Это состояние называют: «Между жизнью и смертью». Если воля сильна, человек может очнуться, правда, случаи редки. Но все же это возможно. - Как это состояние вызывается? – нахмурился Сириус, припоминая что-нибудь из проклятий. - Я не знаю, - девушка пожала хрупкими плечиками. – Отец… Он рассказывал нам об этом. Говорят, что раньше как-то можно было ослабить действие смертельного проклятья, и то состояние, в которое человек впадал, после попадания зеленого луча, и называлось: «За гранью». Но в них ничего не попадало. Может быть, есть какое-то специальное проклятье… Я не знаю, я не встречала ничего подобного раньше. - Плохо, - констатировала Тея, кутаясь в теплый платок. – Если мы не знаем заклятья, не узнаем и контрзаклятья. - Его не существует в любом случае, - покачал головой Селена. – Из-за грани можно выбраться только самому, но очень редко, или же… Есть сделка со Смертью. Она вернет из-за грани кого угодно, даже самого захудалого воришку без воли, но… Но она требует плату. Жестокую плату. Она забирает порой самое дорогое… - У них сильная воля, - твердо сказал Сириус. – Они выкарабкаются. Отнесите их к Помфри. Там хотя бы будет удобно. Дэн и Джеймс синхронно кивнули и двинулись вниз по трибунам, пропускаемые удивленными и испуганными студентами. Сириус удивленно обернулся к лабиринту, вдруг почувствовав что-то… - ОН ВЕРНУЛСЯ!!! – на всю трибуну закричала Джинни, бросаясь вниз по лестнице. В ту же секунду у входа в лабиринт засверкал синий свет, а потом на его месте появились уставший и израненный Гарри весь в крови и бессознательный Джерри. В руках у брюнета был Кубок Огня. Он вернулся. По трибуне Слизерина пронесся дружный облегченный вздох, лица озарились счастьем, губы тронули широкие улыбки. Гарри устало опустился на колени и отбросил Кубок в сторону. Вокруг слышались громкие радостные крики, звучала веселая музыка, с трибун посыпал народ, стремясь побыстрее подойти к победителям. Но Гарри все это не волновало, хотелось только побыстрее лечь куда-нибудь и заснуть. Спать… Все ведь так хорошо. Теперь можно и расслабиться. - Гарри! – его крепко обняли теплые руки Джинни, и он с наслаждением вздохнул приятный цветочный аромат. Следом он почувствовал и руки Драко, потом Рона, Сириуса, Алекс, Энни, Джек, Алекс… Семья. Пришло осознание того, что он дома… Дома. Наконец-то. Теперь можно и… Проснулся Гарри в Больничном Крыле. Это было ясно уже из-за белых ширм, отвратительного запаха лекарств и лимонного цвета стен. Все это было привычно и до боли отвратительно. Гарри всегда ненавидел это место. Из-за обилия светлых, а особенно белых цветов. Он ненавидел этот цвет. Рядом с ним на другой кровати сидел уставший Джерри. Он откинулся на мягкие подушки и грустным взглядом смотрел в желтый потолок. Он был одет в простую белую пижаму, где-то на теле были наложены тугие бинты, лицо было бледным, но все-таки царапины и ссадины исчезли. Синяки в форме пальцев, оставленные серебряной рукой Рабастана, тоже исчезли с его шеи. Он выглядел вполне здоровым, и о том, что он недавно пережил Ужас, говорила только его неестественная бледность. Гарри тоже чуть потянулся, что отозвалось для него болью во всем теле – последствия длительного пребывания под Круциатусом – и сел на кровати, откинув одеяло в сторону. - Доброе утро, - сказал Джерри. - Уже утро? – удивился Гари, и тут же дал себе мысленный подзатыльник – на улице ярко светило солнце. - Ага, - беспечно кивнул его брат. – Причем утро не двадцать седьмого, а двадцать восьмого числа. - Как?! – ужаснулся Гарри. – Я проспал два дня? Кошмар! А где все? - Ну, я проснулся только вчера утром, но в меня тут же влили Зелье Сна Без Сновидений, поэтому я проспал еще до вечера. Вчера рассказал обо всем Дамблдору. Но Фадж не поверил в Его возвращение. Говорит, я лгун и сумасшедший. Его дело. Главное, что Дамблдор и мама с папой поверили, ну и… все твои друзья с факультета. Вроде, на прощальном ужине Дамблдор хочет всем об этом объявить. Не знаю. А твоих друзей мадам Помфри выгнала. Они все утром, днем и вечером заходят, но сегодня они уже так волновались за тебя, что ты долго не просыпаешься, что вели себя очень громко… Помфри, в общем, разрешила остаться только Алекс и Сириусу. Алекс сейчас помогает ей в кабинете – надо бы им, кстати, сказать, что ты очнулся – а Сириус вышел покурить. Гарри благодарно кивнул. - Мадам Помфри! – громко закричал Джерри. – Он очнулся! Мадам Помфри! Первой на зов прибежала Алекс. Причитая и плача, она крепко обнимала Гарри, щекоча ему лицо своими густыми кудрями, и тихо-тихо говорила, что он молодец. Гарри чуть улыбнулся и погладил ее по волосам – все же она такая эмоциональная! Алекс отстранилась от него, вытерла слезы и улыбнулась, но улыбка вышла какой-то совсем уж грустной. - Слава Мерлину, Гарри, ты очнулся, - прошептала она, медленно колдуя над ним палочкой. – Мы все волновались. - Я просто устал слишком той ночью, вот и отрубился. Что-нибудь еще важного случилось? Алекс странно нахмурилась и отвела глаза, а потом заговорила нарочито бодрым голосом: - Ваш преподаватель Защиты оказался не тем, за кого себя выдавал – это был не Грюм, а Барти Крауч-младший. Это он бросил ваши имена в Кубок, правда, он не сказал, зачем ему был нужен еще и ты, - тут она бросила выразительный взгляд, как бы говоря, что никто так и не знает, что на самом деле Реддл напал именно на Гарри в ту ночь. А сам Поттер еще той ночью позаботился о том, чтобы и Джерри забыл и об этом, и об аваде, летевшей в него, так что теперь точно никто не знает. – Должно быть, он дал Непреложный Обет или что-то в этом роде, - тут она явно лукавила. Наверняка, это Сириус обо всем позаботился. Или Девона. – Это он наложил на Диггори Империус и заставил его пытать Круциатусом Крама и Делакур. Но их обоих вытащили из лабиринта. Крама нашел Джерри, а Флер сказала, что видела тебя. Под портал на кладбище Кубок тоже заколдовал Крауч. Но Фадж не стал и слушать его показаний – он привел с собой дементора, и тот высосал из Крауча душу. Фадж не верит в его возвращение. Должно быть, если Дамблдору не удастся его убедить, то его людям придется сложно. В частности тебе. - Я не человек Дамблдора, - фыркнул Гарри. – И никогда им не стану. - Пока тебя воспринимают только как сына твоих родителей, а они люди Дамблдора. Вам придется несладко. - Бывало и хуже, - буркнул Поттер. - Может, - согласилась Алекс, вновь отводя взгляд. – Ты, к слову, признан победителем Турнира. Тысяча галлеонов у Сириуса. - Будто меня это волнует. - По всем предметам у тебя высшие оценки. - Ты издеваешься? – Гарри иронично приподнял брови. – Знаешь же, что это меня не волнует. Что ты скрываешь, Алекс? - С чего ты взял? – она максимально открыто улыбнулась ему. - Просто… - С возвращением, крестник! – радостно воскликнул Сириус, появляясь из-за ширмы, и Алекс облегченно вздохнула. – Наконец-то. Отдохнул? - Еще как! Никогда ведь столько не спал! – Гарри улыбнулся. – Может, позовете всех? Родителей, ребят, Дэна, Девону. Блэк моментально помрачнел. - Тебе не надо курить, Сириус! – возмущенно воскликнула Алекс нарочито громко. – Это вредно. - С магией – нет, - Сириус криво усмехнулся. – И… Сегодня можно. И выпить тоже можно. - Что? – удивился Гарри. – Что произошло? Повисло тяжелое молчание, и только потом Блэк решился заговорить, хмуря брови. - Понимаешь, Гарри, - тяжело начал Сириус, присев на краешек его кровати. – Девона… Она… - Опять злиться? – рассмеялся Гарри. – Поверь, я готов это вынести! - Нет, Гарри, она больше никогда не будет на тебя кричать. - Так перепугалась? – вновь рассмеялся Поттер, но заметив все такое же хмурое выражение лица крестного, невольно напрягся и сам – что могло случиться? – Брось, Сириус, говори! - Она мертва. - Что? – тупо переспросил Гарри, думая, что, вероятно, ослышался. - Мертва, Гарри. Это случилось тем же вечером. Они с Лили одновременно упали в обморок. Сердца едва бились, и дышали они через силу, - Гарри вздрогнул. – Твоя подруга, Селена, сказала, что это состояние называется «За гранью». Потом… Лили очнулась, когда ты потерял сознание, а Девона… Нет. Она умерла в тот же момент. Гарри побледнел. Плата. Плата. Плата. Пожалуй, я знаю, что бы я могла отобрать у тебя, чтобы не затронуть твое Равновесие… Это дорого тебе, Повелитель. Очень. Девона… мама, мамочка… Словно обухом по голове – ее больше нет. Нет ее веселой улыбки, ее строгого, но такого любящего взгляда, ее теплых объятий… Нет. Просто нет. И он сам в этом виноват. Сам подписал ей приговор… Сам… Я согласен. А все из-за чего? Из-за кого? Променять Девону на Джерри? Обменять ее жизнь на его? Это… Гарри с ненавистью посмотрел на брата, который находился сейчас в полном недоумении, а потом с силой вцепился себе в волосы. Мертва. Мертва. Мертва. И это он виноват в этом! Он сделал это! Какой же он глупец! Дурак, мальчишка! Глупец! - Это я виноват, - прошептал Гарри, по его щекам катились крупные слезы. Последний раз он плакал в пять лет, когда Джерри купили новенькую метлу, а про него как всегда забыли – раз он не попросил, это ведь неважно. В тот день Гарри окончательно понял, что его просто не любят, ни для кого он не существует. Оставалось просто смириться. Он смирился. И больше не плакал. Никогда не плакал, считая это слабостью. Не плакал, когда падал навзничь от изнурительных тренировок Антареса, не плакал, когда пытался драться с вампирами и оборотнями, проигрывая им раз за разом, не плакал, когда ему рассказали о проклятье, наложенном на его родителей, не плакал, когда Джинни исчезла в недрах Тайной Комнаты, не плакал, когда был на волосок от смерти, сраженный ядом василиска, не плакал, когда принимал Наследие своего Рода, не плакал, когда умер Джеймс, не плакал, когда чувствовал на себе всю силу Круциатуса. Зато он лил все накопленные за долгие годы слезы сейчас, когда умерла та, кто была ему дороже всех на свете. Мама. Мама… Гарри плохо помнил последующие дни. Он делал все словно на автомате, совершенно не задумываясь о том, что он, собственно, делает. Не хотелось абсолютно ничего. Он механически просыпался и одевался, механически ел и ходил, механически слушал рассказы друзей, которые должны были бы его взбодрить, и принимал какие-то ненужные сочувствия от незнакомых людей – словно бы они знали, кем была для него Девона. Гарри не помнил ни прощальную речь Дамблдора, в которой тот призывал всех объединиться перед лицом вновь объявившегося врага, ни последовавшие за этим похороны Девоны в замке Равновесия. Точнее хоронили женщину, как она и хотела, рядом с ее родителями. Это было где-то в Уэльсе, в захудалой деревушке – ее родители во времена своей жизни были обычными фермерами и даже не представляли, что их пятый ребенок, красавица-дочь, Хранительница Тьмы. Она помогала им, как могла, но никогда не навещала лично. А вот уже поминки проводили в замке Равновесия. Командующим армией Тьмы был временно назначен Антарес, до тех пор, пока в мире не появится новый Хранитель или Хранительница Тьмы. Никто не знал, как скоро это произойдет, но… Откровенно сказать, Гарри было абсолютно все равно. Ничего не хотелось. Ничего. Сразу после похорон, оставив Джинни, друзей, крестного и родителей, Гарри ушел из замка. Ему нужно было одиночество. Пусть хотя бы временно. Он знал, что рано или поздно Сириус найдет его, но… Он должен побыть один и примириться со смертью матери. Или хотя бы привыкнуть к этому…