Повелитель магии

С крестражем эльфы разобрались уже на следующий день. Сириус, заскочивший после работы в замок Равновесия, на этот раз один, принес с собой на Гриммо 12 кристально чистый медальон, на котором не были ни каких-либо повреждений, ни следов Темной магии – по правде говоря, эльфы так постарались, что на нем не осталось вообще никаких следов магии, словно бы он все время хранился где-то рядом с магглами, но никогда даже не попадал в магическое поле. Это было интересное свойство эльфийской магии – Гарри, осмотрев медальон, решил для себя, что необходимо будет узнать, как это у них получается… В тот же вечер состоялось очередное собрание Ордена Феникса, после которого была устроена небольшая вечеринка в честь возвращения в Англию Ремуса Люпина. Лили настолько обрадовалась тому событию, что чуть даже не расплакалась, когда увидела Ремуса в его, так сказать, новом образе. Ну, что тут сказать – теперь он, и правда, больше напоминал не забитого оборотня, обиженного жизнью, а настоящего вожака, сильного, гордого и, чего греха таить, далеко не бедного. Совсем как в далекие времена, когда оборотни еще не притеснялись государствами, когда они стояли наравне с рядовыми магами, когда стаи были сильнейшим боевым оружием, способным разгромить лучшие армии. В те времена вожакам дорого платили за то, чтобы они выступили в войне на чьей-либо стороне. Не то, что сейчас. Словно бы в Министерстве, и правда, не понимали, что сами наживают себе сильнейших из возможных врагов. Оборотни, вампиры… Они при желании смогли бы и самостоятельно захватить власть насильственным путем, вот только объединяться вместе до недавнего времени они не планировали, а тех, кто всегда поддерживал действующего Повелителя, все и так устраивало – они жили в достатке, у них было место, где можно охотиться, не опасаясь навредить людям, и они могли наслаждаться жизнью, обучаясь магии, заводя друзей среди других рас, и не испытывая на себе более ужасающей силы проклятья. Ремус, что удивительно, и сам был отчасти рад вернуться к друзьям. Он очень соскучился по взбалмошному и веселому Джеймсу, по милой и доброй Лили. Даже по своему крестнику и то соскучился! Да, и Джерри, как оказалось, по крестному тоже скучал – так обрадовался, увидев его на пороге дома. Не рад появлению оборотня был разве что Грозный Глаз – уж очень он подозрительно поглядывал на Ремуса, практически весь вечер не спуская с него своего волшебного глаза. Впрочем, винить его тут было нельзя – Гарри и сам бы заподозрил чего неладное, увидев на пороге совершенно иного Ремуса, так радикально изменившегося, казалось, всего лишь за год, если бы не знал причин этих перемен и того, пожалуй, что для Люпина прошел далеко не один год. В последние несколько месяцев Гарри думал, что судьба, наверное, слишком несправедливо обошлась с ним, заставив столькое пройти, но сейчас, сидя за обеденным столом вместе с родителями, крестным, любимым дядей, лучшими друзьями, он вдруг отчетливо кое-что понял. Да, судьба выставила перед ним множество испытаний, которые многим были бы не под силу, но взамен она дала ему кое-что такое, чего у многих не было. Семья, друзья, сильная любовь и крепкая дружба. Он никогда не был один. С ранних лет у него были Сириус и Ремус, которые никогда не позволяли мальчику грустить и страдать, всячески поддерживая его и воспитывая в нем веру в то, что всегда рядом есть люди, которые помогут, которые тебя просто любят. Рядом были лучшие друзья. Драко, ироничный и саркастичный, но такой преданный и честный – Гарри не мог бы желать друга лучше, чем он, просто потому что лучше не бывает. Любая проблема была на двоих, любое решение принималось вдвоем, любой поступок совершался по согласию – порой Гарри казалось, что они могут уже угадывать мысли друг друга, и словно так и было, им почти не нужны были слова, все говорили только глаза и мелкие жесты, понятные только им двоим. Потом появились Рон и Джинни. Рон, полная противоположность Драко, смог помочь Гарри понять, что иногда можно выпускать чувства наружу не только в кругу близких, что всегда нужно быть самим собой, что в любой ситуации нужно искать что-то хорошее и позитивное, что нельзя замыкаться в себе. Малфой и Поттер, такие похожие между собой, научились у Уизли теплоте, состраданию и пониманию. Рон стал для Гарри таким же хорошим другом, и неважно, что не было того полного взаимопонимания, было что-то другое, не менее важное. Возможно, просто схожесть их судеб – сыновья, которым не уделяют внимания, а, возможно, их противоположность, Рон ведь отлично восполнял в их трио и вспыльчивость, первым бросаясь в перепалки, и самоотверженность, помогая всем и каждому, да и безрассудства у него порой хватало на всех троих. Джинни, сначала подруга, потом кто-то больший. Такая родная и дорогая, ее всегда хотелось оберегать, всегда хотелось задвинуть ее себе за спину при малейшей опасности, всегда хотелось развеселить ее, чтобы увидеть улыбку. Джинни учила улыбаться и смеяться, учила верить в свои силы, раз за разом подбадривая, когда что-то не получалось. Она всегда была рядом с ними, всегда помогала и никогда не бросала в трудных ситуациях. Сейчас Джинни учит любить. Сейчас сердце замирает от одной ее улыбки и бросается в пляс, стоит только коснуться ее мягких податливых губ своими. В Джинни сияет тот яркий огонь, к которому все тянутся, словно мотыльки. Джинни и сама огонь – может согреть, а может и обжечь. Джинни теплая, мягкая и домашняя, но в то же время сильная, волевая и храбрая. Рядом с такой девушкой забываешь обо всем остальном – остается только она, и хочется продлить эти мгновения рядом с ней, хочется, чтобы никогда не заканчивалось это время, рядом с ней. Наверное, только сейчас Гарри стал отчетливо понимать, что вся суть совсем не в каком-то пророчестве – оно никогда не было важно. Он все равно бы пошел по этому пути, все равно бы выбрал ее, не зная ни пророчества, ни слов Девоны, просто выбрал бы ее. Потому что Джинни – это Джинни, и кроме нее просто не может быть других. Гарри знал, что еще рано говорить о той любви, но знал, что это чувство уже цветет в его душе, все крепче и крепче завладевая им… Были родители. Поначалу так страстно ненавидимые, так сильно отторгаемые, они всегда были частью жизни Гарри, и всегда он знал, что когда бы это ни произошло, они смогут справиться с чарами, а он сможет их простить. Просто всегда знал. И они смогли. И он смог. Теперь не было, наверное, ни дня, чтобы Гарри не радовался улыбке матери, мягкой и нежной, чтобы Гарри не смеялся над веселыми шутками отца. Все это стало таким привычным, словно так было всегда. Просто нужно выбросить из головы прошлое. Прошлое – это прошлое. А сейчас есть только настоящее, и нужно жить этими мгновениями. Нужно наслаждаться каждой минут счастья, каждой улыбкой, каждому яркому лучику солнца. Даже не потому что скоро этого может не стать, а потому что так нужно жить всегда – просто наслаждаться жизнью. У Гарри был Дэн, почти отец, который всегда поддерживал, всегда помогал, всегда заставлял улыбнуться, когда грустно, и всегда заставлял встать и идти вперед, когда казалось, что сил уже больше нет. У Гарри были Астория и Луна, почти сестры, которых хотелось защищать даже ценою жизни. У Гарри были Дерек и Катрин, Маркус и Энни, Эдриан и Тея… У Гарри было столько близких людей, ради которых не жалко и умереть, что жаловаться на судьбу казалось неправильным. У него есть самое главное – семья и друзья, а остальное не важно. Пусть ему придется свернуть горы, пусть придется потом и кровью добыть спокойствие, пусть придется перевернуть весь мир, главное, чтобы они всегда были рядом, главное, чтобы они никогда не покинули его. Потому что он будет делать все ради них. И ради них он убьет, в конце концов, этого монстра, чтобы, настал, наконец, мир, которого они так долго ждут. Судьба многое отобрала у него. Но взамен она столь многое ему дала. Многое, которое он никогда не потеряет. *** Время вновь ехать в школу подобралось совершенно неожиданно. Удивительно, но впервые Гарри действительно хотел уехать в школу, потому что, наконец-то, там появится возможность порталом перемещаться в замок Равновесия, никому ничего не объясняя. Кто бы знал, как Гарри уже устал придумывать для родителей очередные оправдания – каждый раз что-то разное, и Поттеру уже начинало казаться, что это походит на какую-то глупую комедию. Первое сентября выдалось солнечным и теплым днем, что было, чрезвычайно положительным моментом, учитывая не слишком приятное начало года прошлого, когда приходилось бежать к замку, прячась от проливного дождя, который потом длился еще на протяжении нескольких дней. На вокзал многочисленную ораву детей провожала не менее многочисленная орава взрослых, которые отчего-то не просто решили сопроводить своих чад до платформы, но еще и терпеливо ждали, пока они занесут все свои вещи в поезд, пока сами усядутся в купе, а потом весело махали вслед поезду. Ладно, хоть Сириус не разочаровал крестника – вместо того, чтобы с видом заботливого родителя давать Гарри совершенно ненужные наставления, которые он к тому же точно не выполнит, Блэк по обыкновению продолжал строить глазки не только проходящим мимо дамам, проводившим своих детей, но также и студенткам со старших курсов. Сириус никогда не изменится – сколько бы серьезные отношения его не связывали, флиртовать с девушками любого возраста ему не надоест никогда. Главное, чтобы Алекс это дело не увидела, а то будет… очень жарко. Джеймс и Лили в этом году задались целью еще до начала учебы перегрузить головы своих сыновей ненужными наставлениями и просьбами – не лезьте в неприятности (будто бы они сами Гарри не найдут), не затевайте драк (что он гриффиндорец какой, чтобы без причин драться?), не спорьте с учителями (ну, это как получится, думал Гарри, прикидывая, с кем из учителей он мог бы поспорить), не говорите о том, что произошло в конце прошлого лета (да Гарри даже под пытками никому не выдаст того, что случилось тогда)… Была и еще куча глупых советов, которые, тем не менее, отдавались в сердце Гарри какой-то теплотой, наверное, из-за того, что в кои-то веки они вновь о нем беспокоились. И хотя сейчас ему это было не совсем нужно, точнее совсем не нужно, все же это было приятно. Молли Уизли в этот день говорила больше всех. Она накричала на близнецов, видимо, авансом за все их будущие проделки, что-то втолковывала Рону, который мать даже не слушал, умоляюще поглядывая на отца, а потом и вовсе прицепилась к Джинни, точнее к длине ее сарафана. Джинни тут же возмутилась, щеки ее раскраснелись, и девушка, гордо вздернув подбородок, моментально отвернулась от матери и направилась к поезду. Длина ее сарафана была, по скромному мнению самого Гарри, вполне приличной, чуть выше колена… Нескромная часть Гарри настойчиво твердила о том, что длина могла бы быть и покороче, а подростковые гормоны буянили от одной этой мысли. Наконец, когда все друг с другом попрощались, последние слова были сказаны, последние крики миссис Уизли стихли, и последние слезы Лили были пролиты, ребята сумели сесть в поезд, уже практически отъезжающий. Купе было занято еще давно и там уже с удобством разместились Драко, Астория и Луна. Девушки, не обращая на блондина ровно никакого внимания, спокойно шушукались между собой о чем-то своем, иногда хихикая и весело улыбаясь, а Малфой то и дело закатывал глаза и невольно улыбался, явно чувствуя их невероятно хорошее настроение. - Всем доброе утро! – весело заявил Гарри, решительно распахивая дверь в купе. – И новоявленному старосте и прекрасным дамам! - Смотрю, у кого-то снова хорошее настроение! – ехидно фыркнул Малфой, поднимая взгляд. – Что, позволь узнать, так положительно повлияло на тебя? - Твоя кислая физиономия, друг мой, - усмехнулся Гарри, пожимая ему руку. – Ну, и, может быть, то, что я наконец-то вырвался из этого клоповника. Никогда бы не подумал, что в доме Блэков может быть так отвратительно. Драко хмыкнул. - Кстати, Селена все-таки нашла, что означает эта руна, - улыбнулась Луна, доставая из кармана джинсов маленький листочек с начертанной на нем простым карандашом руной и длинным описанием, растянувшимся ниже на добрый лист. – Ну, вообще, если кратко, то она означает преданность, верность и все в том же духе. Но кроме того она, как оказалось, еще и несет в себе магию. Это, признаться, немного странно – одна руна редко может самостоятельно нести магию, но это другой вопрос. В общем, теперь благодаря этой татуировке мы все между собой каким-то образом связаны. Не знаю, правда, как именно. Об этой руне вообще мало известно – Селена еле нашла ее в библиотеке замка. - Интересно, - поморщилась Джинни, чуть отодвинув с запястья широкий кожаный браслет, какие теперь носили все ребята, чтобы скрыть новые татуировки – магия иллюзий на них отчего-то не действовала. – По правде говоря, все это довольно странно. Я, например, не чувствую в себе ничего нового – и как я вообще могу быть с вами связана? - Ну… магия может все, - неуверенно вставила Астория, глядя на чернеющий символ на своей бледной коже. – Мало ли, как это могло произойти. - Все равно я в это пока не верю, - Джинни пожала плечами. – Вот когда меня что-то в этом убедит, тогда поверю. - Кто знает, кто в этом году будет нашим преподавателем по Защите? – спросил Рон, скучающе поглядывая на стремительно проплывающий за окном пейзаж. – Учебник, прямо говоря, жуткий – там же одна теория, я даже одну главу не сумел прочитать, сразу скучно стало. - У нас будет преподавать какая-то дамочка из Министерства, вся в розовом, а на голове ужасающий бант, - Драко передернуло, когда он вспомнил одно из своих недавних видений. – Как преподавать будет еще не знаю, но вид у нее отвратительный. Очень. - Судя по учебникам, сомнительно, что будет что-то стоящее, а у нас, между прочим, на носу экзамены, - нахмурился Рон, неодобрительно покосившись на ухающую сову Джинни, которая сидела в клетке. - Ты всерьез боишься не сдать? – иронично усмехнулся Гарри. – Да брось, Рон, уж Защиту мы и без всякой подготовки лучше всех напишем. - Все равно подготовка лишней не будет, особенно с учетом того, что за это лето мы так ничего нового и не прошли, - он покачал головой. – Впервые за столько лет. Я чувствую себя лентяем. - Вам уже ничего и не надо учить, - фыркнула Луна. – И так уже знания… Ее прервал резкий звук открывшейся двери, ударившейся о стену. На пороге стояла разгневанная Миллисента. За лето девушка значительно выросла, хотя и раньше была не слишком низкой, ее светлые вьющиеся волосы были отрезаны теперь по плечи, а обычно бледная кожа сильно загорела – видно, Булстроуды отдыхали где-то за границей. Зеленые глаза девушки были подведены черным карандашом, а длинные ресницы явно накрашены тушью, что заставляло ее выглядеть немного взрослее. Щеки разрумянились, а устремленные на Малфоя глаза зло блестели. - Драко Малфой! – гневно воскликнула она звонким голосом. – Будь любезен, объясни мне, что ты здесь делаешь! Малфой изумленно приподнял брови в лучших традициях своего крестного и, словно бы раздумывая над ответом, огляделся по сторонам. - Ты не поверишь, Милли: сижу, - тихим шепотом сообщил он ей, сделав страшные глаза. – А что еще я, по-твоему, могу делать? - Ты должен сидеть совсем не здесь! – буркнула девушка, глубоко вздохнув, видимо, в бесполезной попытке успокоиться. – Ты староста или кто? - Я бы предпочел быть «или кем», но крестный меня не спрашивал, поэтому я все-таки староста, - скорбно опустив голову, признал Драко под смешок развеселившегося Гарри. – Но даже при таком раскладе, почему я не должен сидеть здесь? Раскрой мне тайну. - Ты должен был присутствовать на собрании старост, но тебя там не было, а теперь наша очередь патрулировать вагоны, именно поэтому ты сейчас поднимешь свою аристократическую задницу и пойдешь со мной угомонять малышню. - Фи, Милли, как неприлично! – Драко картинно прикрыл рот ладонью и выпучил глаза. – Не подобает приличной девушке из приличной семьи позволять себе такие выражения! Мне ли учить тебя этикету, дорогая родственница через сколько-то там поколений. - А ну быстро встал! – рявкнула девушка, уперев руки в бока. – Не то я тебя прокляну! - Уже испугался, - покивал Драко под громкий хохот друзей, все же поднимаясь с места. – Но так и быть все же составлю тебе компанию. Думаю, снятие баллов с парочки гриффиндорцев доставит мне удовольствие. Не скучайте, скоро вернусь. С уходом Драко Гарри в купе стало совсем скучно – девочки полностью погрузились в обсуждение своих тем, и в их слова Поттер даже вслушиваться не хотел, чтобы не сломать окончательно свою здравую логику и не повредиться рассудком, Рон же и вовсе спрятался за толстым талмудом по зельеварению. Как и всегда, впрочем. В любом случае Гарри было совершенно нечем заняться, поэтому он, собственно, и решил воплотить в жизнь мысль, появившуюся у него еще в конце четвертого курса. Все никак не доходили руки, хотя возможностей за лето было более чем достаточно. Сказав друзьям, что скоро вернется, из-за чего заслужил подозрительный взгляд вмиг обеспокоившейся Джинни, Гарри направился к Гриффиндорскому вагону. По правде сказать, отдельного вагона львы не занимали, ибо в отличие от надменных слизеринцев остальные три факультета всегда сидели вперемешку, но примерно Гарри знал, какое из купе заняли нужные ему сейчас люди. Близнецы Уизли занимали купе практически в самом центре одно из вагонов, дверь к ним была приглашающе распахнута и на всю возможную для них громкость они задорно разговаривали со своим другом Ли Джорданом, которого Гарри знал только из-за того, что тот комментировал квиддичные матчи. Ли отвечал друзьям не менее громко, голос, благо, был изрядно натренирован, а вот сидящая рядом с Фредом Гермиона, поглаживающая по мягкой рыжей шерсти своего огромного кота с приплюснутой мордой, все только улыбалась, но молчала. Гарри усмехнулся, опершись о стенку при проходе в купе, и оглядел купе, заваленное различными сладостями, пустыми скомканными обертками и какими-то непонятными приспособлениями, которых раньше Гарри никогда не видел. - Добрый день, - громко сказал он, привлекая к себе внимание гриффиндорцев. Все четверо как по команде обернулись в его сторону и вперились в него, кто заинтересованными, кто испуганным, а кто и вовсе неприязненным взглядами. Близнецы задумчиво разглядывали гостя, явно гадая, что бы ему могло здесь понадобиться, Грейнджер тут же отвернулась, спрятав глаза, а Джордан, напротив, пристально уставился на Поттера, сверля его подозрительным взглядом. - Что-то с Джинни? – наконец, спросил Джордж, нахмурившись. Как же просто было их теперь различать. Приклеившаяся к Фреду Гермиона просто не давала и шанса ошибиться. - Нет, с ней все отлично, я по делу, - хмыкнул Поттер. – К вам. Не согласитесь выйти на пару минут? - У нас нет секретов от друзей, - тут же заявил Фред, проявляя во всей красе чертово гриффиндорское благородство, которое не одну жизнь сгубило. У Джеймса Поттера тоже от друзей секретов не было, и на тебе, пожалуйста, - разрушенный дом и сбывшееся пророчество, и это все еще не так плохо закончилось, как могло бы. - У меня есть, - спокойно сказал Гарри. – У меня к вам дело на… тысячу галлеонов. Можете считать, буквально. Вот мы с вами поговорим, а потом при определенном раскладе можете хоть кому рассказывать, даже Волан-де-Морту. Хотя не думаю, что ему будет интересно. При упоминании Великого и Ужасного все синхронно вздрогнули и воззрились на него упрекающими взглядами, на которые он только спокойно пожал плечами. Пора бы уже повзрослеть. Джордж толкнул брата плечом и попытался сказать что-то глазами. Фред нахмурился и поначалу покачал головой. Немой диалог, какие Гарри часто замечал и за собой, когда разговаривал с Драко, и за отцом, когда тот разговаривал с Сириусом, продлился ровно тридцать секунд, пока Фред, наконец, не кивнул. Близнецы синхронно поднялись с мест и вышли в коридор. Гарри закатил глаза, поглядев на недовольное выражение лица Джордана, и легким движением руки с помощью магии захлопнул дверь. В коридоре было практически пусто, все уже спокойно расселись в своих купе, только гомон доносился из-за закрытых дверей. Поезд немного трясло, из открытых окон доносилось легкое дуновение ветерка, хотя немного рассеивающее царящую повсюду духоту, мешающую нормально дышать. Мелькающие снаружи картинки лесов и полей уже рябили в глазах, хоть бы раз полюбоваться во время поездки на что-нибудь другое – хотя ближе к окончанию появлялись уже и горы, но тогда за окном царила непроглядная темнота, так что полюбоваться красотами возможным не представлялось. Поттер развернулся к близнецам и посмотрел на их лица – настроены они явно были не на серьезный лад, что так нужно было сейчас Гарри. - Так, давайте сразу договоримся, говорить будем о серьезных вещах, так что слушаем внимательно, не перебиваем и не ржем в перерывах, - сощурился он. – Значит так, для начала убедимся, что я вообще не зря сюда пришел. Порадуйте меня и скажите, что идея вашего магазина это не просто детская мечта, а вполне серьезное устремление, которое вы всеми силами хотите воплотить в жизнь. - Ну, допустим, - нахмурился Фред, засунув руки в карманы джинсов. – Тебе-то до этого что? - Ну, скажем, ваше серьезное устремление без денег все же превращается в детскую мечту, возможно, вовсе не осуществимую, - хмыкнул Поттер. – Я, предположим, готов предложить вам начальный капитал. Что скажете на это? - С чего бы? – Джордж уставился на него недоверчивым взглядом, на лице явно читался скептицизм. – Тебе с этого какой толк? - Ну, во-первых, не за просто так же я собираюсь вам помогать, - фыркнул Гарри. – Формально я буду считаться совладельцем и, положим, двадцать процентов акций мои, как и двадцать процентов доходов. За это я даю вам начальный капитал, на который вы проводите все свои опыты, исследования и все, что вам только нужно, потом, когда придет время, я найду аренду – в Хогсмиде, в Косом Переулке, позже, может, и еще где. С влиянием моей фамилии вам будет обеспечена должная реклама, а также хорошие отношения с Гринготтсом, что тоже немаловажно, если говорить о бизнесе. Гоблины могут предсказать многие изменения в экономике, так что это весьма на руку предпринимателям. - Вау, - пробормотали они в один голос, когда Гарри замолчал и выжидающе на них уставился. - Это все, что вы можете сказать? - Ну, это… как минимум… - Неожиданно, - Фред почесал затылок. – С какой стати ты вообще хочешь нам помочь? - Я же сказал: ваше предприятие принесет немалый доход, и мне это только на руку, - Гарри закатил глаза. – Я, конечно, и так далеко не беден, и денег моей семьи хватит еще на несколько поколений вперед, так что мне даже работать не нужно, но я не могу упустить возможность преумножить наши капиталы. Как и любой нормальный человек. Братья изумленно переглянулись, и вновь между ними произошел короткий немой диалог, после чего оба повернулись к Гарри и синхронно кивнули. - Мы согласны, - хором сказали они. – В конце концов, мы ничего не теряем, правда? - Вот это правильно, - усмехнулся Поттер, доставая из кармана небольшой красный мешочек, перевязанный тонкой ленточкой. Он подкинул мешочек над ладонью, и монеты внутри весело зазвенели. – Здесь тысяча галлеонов. Это только на предварительные исследования и прочие мелкие расходы. Пока придумывайте что-нибудь новенькое и все в том же духе. Еще одна причина, по которой я собираюсь вам помогать – это то, что вы отличные изобретатели и просто гении в некоторых областях. Иногда, возможно, мне может понадобиться некоторая помощь в одной из этих областей, так что ваша помощь не будет лишней. Гарри легко кинул мешочек братьям, и Джордж ловко поймал его правой рукой, все еще несколько неверяще поглядывая на оказавшееся в его руках богатство. - На ближайший поход в Хогсмид ничего не планируйте, - предупредил Гарри, чуть отодвинувшись к окну, чтобы пропустить мимо спешащего куда-то когтевранца, уже переодевшегося в мантию. – Сходим с вами в Гринготтс и заключим по всем правилам нормальный контракт. Гоблины заверят, и все будет просто шикарно. Вы, ребята, даже подняли мне настроение. - А ты-то нам как настроение поднял! – воскликнул Фред. - Слов нет, - добавил Джордж. - Впервые в жизни. Гарри хмыкнул, еще раз посмотрев на близнецов, пораженных и все еще чрезвычайно удивленных. - Что ж, в таком случае я пойду, - усмехнулся он. – Удачной вам поездки. Он развернулся и неспешно направился к слизеринскому вагону, где не было того гомона и шума, что царил здесь – там все предпочитали закрывать двери своих купе и более того – ставить несколько заглушающих и запирающих чар. - Тебе того же, - донеслось ему вслед.