КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

1

      Они проснулись одновременно от прикосновений друг к другу. - Кривицкий, мы договаривались на брачную ночь, а не на брачное утро, - пошутила Ирина. - И тебе доброго утра, любимая, - отозвался Геннадий. - А может к чёрту этот ЗАГС, а? - спросила Ира в надежде, что он согласиться и что вчерашний разговор был лишь шуткой. - Даже не мечтай! Я так долго к этому шел. Я почти добрался до финиша. И теперь ты мне палки в колёса вставляешь? У тебя совесть есть, Егорова? - он был расстроен ее словами и даже не ожидал услышать подобное. - Ген, ты что, обиделся? - удивилась она, - я же пошутила. - Не надо так шутить, Егорова. Я же серьезно сделал тебе предложение. Или ты еще сомневаешься в моих чувствах к тебе? Или в своих не уверена? - он положил свою голову ей на живот и, поглаживая ее руку, прошептал: "Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива". - Прямо всё? - усомнилась Ирина. - Всё, - твердо заверил Геннадий. - Уйди с заведывания, - ошарашила она его своим желанием, - тяжело мне с тобой, Ген, понимаешь? - Я всё понимаю, но уйти с заведования смогу только через три месяца. Я связан договором. Через три месяца уйду и с заведывания, и из Склифа, - заверил ее он. - Зачем из Склифа? - она была в недоумении. - Ты же отличный хирург. Оперировать теперь можешь спокойно без ограничений. - Думаешь, я не знаю, что обо мне в отделении говорят? Ир, я же не железный. Ты даже не представляешь, чего мне всё это стоит. Если я ничего не говорю, не значит, что я бесчувственный болван, - дрожащим голосом произнес он, - прости, не хотел на эту тему в такой день… - Да, лучше в такой день, чем в себе всё носить. Рано или поздно всё равно бы дошёл до точки кипения и всё выплеснул. И ещё неизвестно, как бы всё обернулось, - она попыталась поддержать его откровение. - Значит, ты действительно не давал взятку за место зава? - задумчиво произнесла Ирина, - но почему меня уверили, что взятка была? - Ир, я дал взятку, но не за это место, - прошептал Кривицкий, он понял, что больше не может скрывать правду. Груз довлел над ним уже больше полугода. Он не мог ни с кем поделиться, даже намекнуть.       Ирину его слова поразили, словно громом. Что ещё она не знает? Что ещё скрывает Геннадий? Разговор будет тяжелый и неприятный для обоих. Это Павлова понимала, но он неизбежен. К тому же Кривицкий сам его начал. Видно, ему уже не по силам выносить все эти тайны и интриги.       «Кому ты дал взятку?» — как можно мягче спросила Ирина, пытаясь не спугнуть Гену. - Я дал взятку следователю, который вел твоё дело, - начал Геннадий. - Ты с ума сошел? - опешила Ирина, — это же преступление. Тебя могли привлечь... - Как видишь, не привлекли. Никто, кроме него и меня о ней не знает, - проговорил он, - сейчас уже всё улеглось. Дело он развалил. - А если тебя просто развели? - Ирина не могла поверить в то, что он говорит. - Ир, я держал это дело в руках. Я его читал. - И много дал? - нервно спросила она. - Много…, - не уточняя, ответил Геннадий. - Из-за этого в Израиле недвижимость продал? - догадалась Ира. - Ну да, - ответил он. - И ты не боялся? - спросила Ира, чувствуя, как ее охватывает какая-то необъяснимая волна паники и растерянности. - Хуже, чем было, уже быть не могло, - заметил Гена, - я не мог допустить, чтобы тебя не просто уволили, а еще и дали ход уголовному делу с реальной статьёй и сроком. Поверь, я прошёл подобное. Я знаю, о чём говорю. Никому этого не пожелаю. Это ад. Я просто хотел тебя уберечь от всего этого. - Но почему ты ничего не сказал? - искренне недоумевала Павлова. - Не мог, - просто ответил он, пожав плечами, - если бы ты всё знала, не было бы реальности происходящего. Ты должна была оставаться в неведенье. Ты злилась естественно, ругалась, выражала своё недовольство. Всё было натурально. Ни у кого не возникало никаких подозрений. Да, меня считают моральным уродом, махровым эгоистом, сволочью… но ты сейчас рядом со мной. Это для меня самое важное. Они могут называть меня как угодно, сути это не меняет. Мне осталось продержаться каких-то 3 месяца. Я не хотел тебе ни о чём говорить вообще. Но твое отношение ко мне…, - он запнулся, и она почувствовала его горячие слёзы на своей коже. Кривицкий плакал, не в силах больше сдерживать свою боль. - Прости, Ген, - она подняла его голову, пытаясь вытереть слёзы. Он закрыл ее рот своей ладонью и улыбнулся: "Ты ни в чём не виновата. Мне не за что тебя прощать. В такой ситуации мог оказаться любой".       Она убрала его руку, нежно дотронулась губами до его глаз, наполненными слезами, и тихо сказала: "Но не у всех есть такой Гена". - Но три месяца еще придётся изображать жуткую неприязнь, - напомнил Кривицкий, продолжая глотать слёзы.       Ему было неловко за эту слабость, но на душе стало легче. Невидимый груз свалился с плеч. Главное, больше не нужно было строить из себя неприступную глыбу… - Думаю, что с такой ерундой я справлюсь, - обнадёжила Ирина. — Это не так легко, как кажется, - предупредил Гена, успокаиваясь. - Чувствуешь, что тебя просто разрывает изнутри от бессилия. Хочется сказать, что ты не такой, каким кажешься всем. Ты ломаешь себя каждый раз, когда нужно принимать решения, когда слышишь гадости в спину. На всё это нельзя реагировать. Это очень сложно, Ир. - Поэтому ты стал таким чужим и непробиваемым? - уточняя свою догадку, спросила Ирина, - Ну, теперь я рядом, вместе легче, - попыталась она поддержать его, - к тому же я была на месте зава отделения. Знаю, какого это. - Я знаю. Но будет сложно. Даже скрывать от всех факт нашего брака. Он взглянул на часы: - Чёрт! Мы уже опаздываем, а еще даже не завтракали. Мигом в душ, я закажу завтрак. Сырники со сметаной и кофе подойдут? — спросил он, схватив телефон. - Лучше с персиковым джемом, - высказала своё желание Ирина, скрываясь за дверью ванны.