КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

4

      Большой покорил Иру. Она не ожидала, что будет в таком восторге от "Жизель". Это был первый в ее жизни балет, и в антракте она подумала, что за какие-то два дня в ее жизни много чего произошло впервые.       Было такое ощущение, что она начинает жизнь с чистого листа и хочет, чтобы прошлая жизнь осталась за закрытой дверью. А главное, в новой жизни у нее есть человек, которого она любит. Её Кривицкий. Во втором акте она поймала на себе взгляд Гены. Он смотрел на нее, а не на сцену. - Ты чего? - шепотом спросила она у него. - Ничего, просто любуюсь, - сказал он, продолжая смотреть на нее. - Гена, прекрати! Смотри на сцену, мне не по себе! - поёжилась она. - Извини, не могу оторваться. Смотри, не обращай на меня внимания, - посоветовал Кривицкий.       Она вздохнула и перевела взгляд на сцену. Там разворачивались страсти, и Иру быстро поглотили музыка и происходящее на сцене. Она забыла о нежном взгляде мужа.       А он продолжал сидеть и смотреть на нее. Ее эмоции были ему куда интереснее, чем то, что происходило с героями балета. В голове Геннадия были мысли только о его Егоровой. Он был так счастлив, что боялся даже себе признаться в этом. За всю свою жизнь это был второй день в его жизни, когда он мог сказать, что безгранично счастлив.       Первый был днем вчерашним, когда он вышел из стен Загса, держа под руку свою жену Кривицкую Ирину Алексеевну. Он был так счастлив, что даже не мог описать то, что творилось в его душе. Он сделает всё, чтобы эта женщина, которую он любил всю свою жизнь, была счастлива. Теперь он может делать это открыто, без оглядки на то, что кто-то об этом узнает, кто-то его осудит или не поймет.       У него одна цель - она должна быть счастливой. И именно он, Кривицкий, должен стать причиной её счастья. Он должен подарить ей то, чего не хватало ей в прошлой жизни - нежность, заботу и, прежде всего любовь. Она оттает. Она не будет такой злой и жесткой.       Он уже чувствовал начавшиеся перемены в ней. Она стала мягче, спокойнее, менее раздражительной. Совсем недавно она назвала его родным и любимым. Эти слова поразили его в самое сердце. Его до сих пор никто так не называл, даже она, несмотря на их интимные отношения и близость. Когда она назвала его так, Гена чувствовал, как волна нежности и неописуемых эмоций накрыли его, и весь мир просто померк.       За всеми этими мыслями он не заметил, что балет закончился. Только когда публика стала кричать: "Браво" и дарить артистам труппы цветы, он очнулся. Очнулся он еще и потому, что Ирина пристально смотрела на него, не понимая, что с ним творится. Где витают его мысли, о чём он думает - это было для нее загадкой, но она могла дать голову на отсечение, что его мысли были связаны с ней, потому что его взгляд был наполнен такой нежностью и теплотой, какие она никогда не видела во взгляде своих мужчин. Она чувствовала себя такой женственной, хрупкой и ранимой под пристальным взглядом его карих глаз.

***

      Они вышли из театра. Она полная восторга и впечатлений. Он полный эмоций и счастья, что доставил ей столько удовольствия.       Сев в машину, они улыбнулись и потянулись друг к другу в поцелуи. - Ну что, ужинать? - спросил Кривицкий. - Может, лучше домой? - предложила она, - там что-нибудь сообразим. - Хочешь возиться около плиты? А завтра на работу, - напомнил он. - А ты так сильно хочешь есть или опять удивить меня собираешься? - припёрла его Ира. - Праздник должен быть праздником, и его не должны омрачать кастрюли и сковородки, - заметил Гена. - А если я сама хочу накормить тебя? - спросила она, - мне, может, приятно будет видеть тебя довольным и сытым. - Деньги хочешь сэкономить? - предположил он. - Ты хочешь сказать, что ужин уже заказан? - догадалась она. - Ну, наконец-то догадалась, - усмехнулся он.       Они подъехали к небольшому ресторанчику итальянской кухни, который внутри оказался довольно уютным. Зал был всего на 6 столиков. Их столик стоял в самом интимном месте, практически отгороженный от всех, но при этом был хороший обзор зала и сцены.       Официант, молодой мальчик, принял заказ, и пока они ждали салат, Ирине принесли бокал сухого белого вина, а Геннадию – воду. - Вот так завязывают с выпивкой, - усмехнулся Кривицкий, глядя на изумленную жену, - привыкай. Я теперь за рулём. Сильно не разгуляешься.       Последовал салат «Панцанелла» с помидорами, после чего принесли горячее равиоли с лососиной и баклажаны пармиджано. Блюда были вкусны, они даже не заметили, как их тарелки опустели. На десерт был заказан тирамису с малиной и мятой для Иры и лимонное мороженое для Гены с кофе со специями.       Ужин затянулся на пару часов, уходить из ресторанчика не хотелось, атмосфера была какой-то домашней и слишком уютной, чтобы быстро покинуть такое милое заведение. Но всему хорошему приходит конец. Нужно добираться до дома, не забывая, что завтра их обоих ждёт работа.       Оставалось решить главное: поедет ли Кривицкий к себе или на правах новоиспечённого мужа будет ночевать у Ирины. Гена уверял, что если он переночует у себя, будет лучше для них обоих. Утром он заедет за супругой, и они отправятся на работу.       Но Ира была категорически против, потому что в этом случае мужу придётся вставать ни свет, ни заря, чтобы добраться сначала до её дома, а затем им до Склифа. А она понимала, что выспаться для них обоих сегодня очень важно. Их праздник подошёл к концу, начинаются трудовые будни. И хорошо, если они начнутся с полноценного сна.       После долгих уговоров и последней фразы: «Какой же ты упёртый, Кривицкий! Тебе что, сложно согласиться со мной в первый день семейной жизни? Что я с тобой дальше делать буду?» Ирина почти психанула на мужа, и он понял, что сейчас лучше пойти на попятные и согласиться.       Но напоследок он предложил: «Тогда может, ни тебе, ни мне. Поедем ко мне». Иру захлестнула волна негодования. Она просто стукнула его по плечу сумкой и прошипела: «Ещё одно слово, и я за себя не ручаюсь!». - Ну вот и первая семейная ссора! - заржал Кривицкий, - ты даже не заметила, что мы давно уже едем в направлении твоего дома.       Ира посмотрела в боковое стекло машины и прыснула. В окне мелькали знакомые дома.