КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

2

- Ген, ну что ты молчишь? Откуда они? - пытаясь вытащить хоть слово из Кривицкого, спросила Ира. - Ириш, давай чай попьём… - предложил вместо ответа Гена. - Если ты мне всё расскажешь, я согласна. Она пошла на компромисс, видя, что Гена не хочет раскрывать тайну происхождения наград. - Я бы не хотел ворошить…. Он опять осёкся, бросил папки на стол и направился на кухню ставить чайник. Ира пошла за ним. - Ген, ну ты чего? Не украл же ты их… - недоумевала она. - Нет, не украл. Да, это мои награды. Я просто не хотел, чтобы ты знала, и не хотел всё вспоминать вновь, - заваривая чай, сказал Гена. - И что, что это за награды? - Ирина присела на стул, положив коробку с медалями на краешек стола. - Медаль за отличие и медаль за отвагу… - Гена взял в руки одну из наград, — это знаки отличия Израиля. - Ты воевал? - спросила Ира, пристально посмотрев на Гену. - Ну, не совсем, - Гена тянул с ответом, подбирая слова, - я работал в военном госпитале. Точнее, служил. - За это не дают такие награды, - резонно заметила Ира. - Это был госпиталь для командующего состава, для офицеров. Мы были на передовой, - наливая чай, продолжил Геннадий, - оперировали круглосуточно. Я видел много крови, развороченную плоть, страшные ранения. Нас часто обстреливали… - Гена замер, продолжая наливать кипяток.       Ира подставила свою кружку, видя, что свою кружку муж уже наполнил до краёв, но не замечает этого. - Страшно было? - поёжившись, спросила Ирина. - Очень, очень страшно, никогда не думал, что окажусь на войне. Особенно по началу. А потом видя, как вокруг постоянно гибнут люди, стало всё равно. Пустота какая-то образовалось, просто стоял у операционного стола и зашивал, отрезал, реанимировал…. Он опять задумался. - Ген, - Ира выдернула его из забытья, - присядь… Я поняла. Не надо, пей чай… - Нет, я расскажу, чтобы больше никаких тайн… Однажды был авианалёт. Фугас угодил прямо в госпиталь. Разорвался около операционной. Мне зацепило ногу.       «Видела же шрам на левой ноге?» - спросил он.       Она молча кивнула, вспомнив довольно большой рваный шрам на левом бедре Кривицкого. Ира давно хотела спросить его откуда он у него, но как-то не случилось. Для себя она просто решила, что Гена пережил аварию, и не стала вдаваться в подробности, подумав: "Надо будет, сам расскажет". Но она никак не ожидала, что этот шрам скрывает за собой такое! - Посеченные шрамы на спине тоже оттуда? - догадалась она. Он утвердительно кивнул. - Операционная была вся разворочена, в дыму, в крови, в трупах. Но мы продолжили оперировать. Из живых остались лишь анестезиолог и я. Кровотечение остановил, сам себе швы наложил и парню анестезиологу руку заштопал. Часов двадцать оперировали. Так нам сказали, я мало что помню. Я оказался старшим в госпитале, остальное руководство погибло при взрыве… Когда военные пришли на помощь, нас с Ароном в госпиталь переправили на лечение, провалялись мы там прилично. Там и о наградах узнали, а мне после этого первое руководство клиникой предложили. Как-то так, Егорова....        Гена замолчал, пристально посмотрев на Ирину. Он взял руку жены в свои ладони и поцеловал.

***

- Как же так, Ген? Почему же в истории с женой министра тебе эти награды не помогли? Ты же герой войны, - спросила Ира. - Ир, не спрашивай. Не хочу больше вспоминать об этом и говорить. И награды поэтому забросил куда подальше. Хотел выбросить сначала, да рука не поднялась.        Гена хотел закрыть эту тему как можно скорее, она была ему крайне неприятна. - Ты что, Кривицкий, как выбросить! Даже не думай, ты их заслужил. Они тебе кровью, чуть ли не жизнью достались. А почему ты их не носишь? - вопрос Иры звучал как-то по-детски наивно, и Гена улыбнулся: "Ты что, Егорова? Они же иностранные. Да и в Израиле не принято носить награды на показ. К тому же я гражданский".       Гена покрутил медаль в руке и бросил ее в коробку. Разговор был окончен. Ира поднялась со стула, подошла сзади к мужу, обняла его шею, опёрлась подбородком на его плечо и, поцеловав в щёку, произнесла: "Не пугай меня больше так, Кривицкий!". - Я и не хотел. Сама вытащила их на свет божий, - и он с нежностью провел рукой по лицу жены, - пойдём убираться, время не резиновое, - Гена повернулся к Ире, показывая на циферблат часов.       Они продолжили уборку. Разбирая вещи, Ирина бросала взгляды на Гену, полные восхищения, и понимала, что с каждым днем влюбляется в своего мужа всё больше и больше. Всё же он был настоящим мужиком. Он не пытался скрыть своих страхов, слез, но старался оградить от них Иру, не желая, чтобы она нервничала и переживала за него.